Потери ради обретения

Елена Леонтьева
12 сентября 2005, 00:00

Пережив тринадцать лет застоя, экономика Японии постепенно выходит из стагнации. Чтобы добиться этого, японцам пришлось пойти на глубокие реформы, которые существенно изменили экономический уклад страны

В сентябре этого года премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми провел - и выиграл - досрочные парламентские выборы. По сути, они стали референдумом, показавшим, что японцы поддерживают реформаторский курс правительства. Такой настрой вполне объясним: в 2003 году, после многих лет кризиса, рост национальной экономики составил 1,4%, в 2004-м - 2,7%, в нынешнем ожидается 1,5-1,7%. Причем позитивная тенденция поддерживается не только экспортом, что обычно для Японии, но и - впервые с конца 80-х - внутренним инвестиционным спросом.

В своем темпе

В Японии период застоя называют потерянным десятилетием, великой рецессией и великой депрессией, утверждая, что если бы в период с 1992-го по 2002 год среднегодовые темпы роста остались на уровне 80-х (3,7% в год), то и валовой внутренний продукт был бы на треть больше.

Действительно, статистические данные подтверждают, что была потеря темпа: среднегодовой рост ВВП составлял порядка 1%. Однако это лишь немногим хуже, чем, к примеру, в Германии (1,5%), а реальный спад (абсолютное снижение темпов) наблюдался только в 1998-м, 1999-м и 2002 годах. В частности, индекс промышленного производства в 2004 году остался практически на уровне 1991-го (101,6%). И это при том, что в низшей точке, пришедшейся на 2003 год, глубина спада составила 8,5 процентного пункта.

За годы кризиса безработица в Японии выросла с 2,1 (в 1990 году) до 5,4%, и это тоже вполне благополучно по международным меркам. При этом нынешний уровень сбережений в 26-27% национального дохода - один из самых высоких в мире, как, впрочем, и реальная заработная плата. Наконец, по ВВП на душу населения (36,5 тыс. долларов в 2004 году) Япония уступает только Норвегии, Швейцарии, Дании, Швеции и США.

Что же касается потери темпа, то это следствие уменьшения капиталовложений. Если в 1990 году инвестиции составляли 11,5% валового основного капитала корпораций, то в 2002-м этот показатель снизился почти вдвое - до 6,5%. А немалая часть внутренних сбережений (эквивалентная 10-12% внутренних инвестиций) вывозится из страны.

Хотя Япония и выбилась из ритма динамики развитых экономик, она тем не менее смогла сохранить свои позиции в международной торговле. На третьем месте (вслед за Германией и США) в мировом экспорте страна удерживалась вплоть до прошлого года, когда ее обогнал Китай. Тем не менее у Японии самые большие в мире зарубежные активы - год назад они составляли 4,18 трлн долларов, - а также активное сальдо по внешним платежам и самые крупные в мире золотовалютные резервы - 844,5 млрд долларов (за "потерянные" годы они увеличились в 12 раз!).

И все же японская "великая рецессия" не стала трагедией в новейшей экономической истории. Здесь не было (в отличие от Великой депрессии в США) сильного снижения выпуска товаров и услуг, массовой безработицы, глубокого падения цен. Хотя есть и параллели. В обоих случаях спаду предшествовал бум на кредитном и фондовом рынках, за которым следовало падение товарных цен и цен финансовых активов. В обоих случаях это был дефляционный кризис, но в США острый и глубокий, а в Японии - смягченный, хотя и продолжительный.

В Японии причиной кризиса стал спекулятивный "пузырь" на фондовом рынке и рынке земельных участков. Такие вещи не редкость в современной экономике, но на восстановление от их последствий ни в одной стране не уходило столько лет. Оптовые цены пошли вверх лишь в прошлом году, а потребительские все еще снижаются - "пузырь" отбрасывает тень до сих пор.

Кто виноват?

В кризисе оказались виноваты как чиновники, принимавшие ошибочные решения, так и институты.

Во-первых, виноват был принцип, на котором строились отношения между банками и государством в лице его надзорной инстанции - банковского бюро министерства финансов. По сути, Минфин искусственно не допускал банкротства банков. Вместо отзыва лицензий слабым банкам устраивали слияния с более сильными. И это несмотря на то, что еще в конце 80-х Япония приняла условия Базельского банка международных расчетов о нормативах достаточности капитала, по которым банки, проедавшие свои капиталы, должны были закрываться. Увы, до середины 90-х минфин и Банк Японии не признавали ситуацию достаточно серьезной и, дабы избежать банкротства банков, не пытались раскрыть сведения о размерах невозвратных долгов. Банки же скрывали убытки, занижали объемы "плохих" долгов и завышали свои капиталы. В результате точная картина масштабов бедствия не была известна никому.

Во-вторых, в стране действовала старая система бухучета и отчетности, при которой колебания цен на активы не учитывались поквартально, а выводились за балансы компаний и банков. Латентные прибыли и убытки были известны лишь менеджерам и скрывались от акционеров.

В-третьих, свою роль сыграли дефекты корпоративного управления банками и практика пожизненного трудового контракта менеджеров. Обычно в число главных акционеров крупных банков входят страховые компании и промышленные корпорации, акции которых, в свою очередь, держат банки. Помимо перекрестного участия в капитале таких "дружественных" акционеров связывают с банками и клиентские отношения, а потому они не склонны к дисциплинарным мерам против банковских менеджеров. Последним это позволило манипулировать отчетностью.

В результате в отраслях, переживших подъем в годы "пузыря" (строительство, операции с недвижимостью, торговля), позже появилось множество некредитоспособных компаний. Их просто поддерживала практика "прощения долгов" и рефинансирования должников, стоящих на грани разорения. И только в 90-х годах начались банкротства сетей универмагов и супермаркетов, мелких розничных торговцев, строительных компаний.

Главная причина болезни, поразившей японскую экономику, - накопление банками "плохих" долгов предприятий. "Долговой навес" давил на ликвидность банковской системы, снижая процентные ставки почти до нуля, и не позволял денежной политике выполнять функцию макроэкономического регулятора. При этом архаичное регулирование банковского сектора и дефекты корпоративного управления обернулись потерей драгоценного времени. Именно этим и объясняется столь затяжной характер дефляционного кризиса в Японии.

Серьезность положения была полностью осознана японскими властями в 1995-1997 годах, когда начались банкротства сначала небольших местных, а затем и крупных банков. В 1998 году кабинет Рютаро Хасимото принял первые меры для оздоровления банковской системы. Чтобы обезопасить банки от набегов вкладчиков, было введено всеохватывающее ("безразмерное") гарантирование вкладов из средств полугосударственной Корпорации страхования депозитов. В соответствии с законом о финансовом оздоровлении ненадежные банки (сначала по запросу, а затем и в принудительном порядке) стали получать средства для рекапитализации - под обязательство дать строгую оценку проблемных долгов по степени риска. Таким образом правительство в течение двух лет влило в капиталы банков 9 трлн иен (86 млрд долларов) и фактически предотвратило коллапс банковской системы.

Однако эти меры оказались половинчатыми - из-за недостатка политической воли реформаторов провести решительную расчистку неработающих активов не удавалось вплоть до конца 90-х. Дело в том, что кабинеты Хасимото, Кэйдзо Обути и Йосиро Мори не имели парламентской поддержки, которая позволила бы сломить сопротивление строительного лобби, защищавшего наиболее злостных должников. И только в январе 2001-го, в ходе полной реорганизации системы правительственных учреждений, надзор над финансовыми органами был передан от минфина новому Агентству финансовых услуг.

Мы наш, мы новый...

Ликвидация "плохих" долгов стала ключевым звеном структурных реформ правительства Коидзуми, пришедшего к власти весной 2001 года. "Мы ставим цель решить проблему невозвратных долгов в течение двух-трех лет", говорилось в преамбуле к его программе. При этом под решением проблемы понималось сокращение объема "плохих" долгов наполовину.

Главным реформатором стал Хэйдзо Такэнака, министр по делам экономики и бюджетной политики и глава Агентства финансовых услуг. Он предложил свою программу ("план Такэнака"), согласно которой проблема оздоровления банков и их корпоративных заемщиков должна была решаться в связке, на ее решение было отведено от тpех до пяти лет.

Агентство финансовых услуг предписало крупным банкам наполовину сократить "плохие" долги на своих счетах к марту 2005 года, но это было сделано уже к сентябрю 2004-го. Сейчас банки возвращают деньги Корпорации страхования вкладов. Параллельно, для "облегчения" балансов банков, Банк Японии провел скупку акций из перекрестного владения на сумму около 19 млрд долларов. Этот шаг позволил банкам ускорить списание невозвратных долгов и в конечном счете дал тот же эффект, что и увеличение их капиталов.

К решению проблемы "плохих" долгов японцы подошли и со стороны заемщиков. Так, были приняты новые законы, позволившие прибегать к ускоренным процедурам банкротства мелких и средних предприятий. А для лечения крупных корпораций, имеющих обширную сеть поставщиков, создали Фонд оздоровления промышленности - дочернюю структуру Корпорации страхования вкладов. Фонд занялся скупкой долговых обязательств корпораций у банков, конвертацией долгов в акции, подбором спонсоров для их покупки. Словом, проводил внесудебные процедуры банкротства. Выполнив свою миссию, фонд закрылся, и сейчас в стране появилось много частных фирм, которые занялись тем же самым - как выяснилось, это выгодный бизнес.

Снятие "долгового навеса" обеспечило положительный эффект уже к концу 2003 года. Благодаря этому компании теперь направляют прибыли не на списание долгов, а на новые капвложения. Это тем более важно, что за годы стагнации в японской экономике возник значительный отложенный инвестиционный спрос.

Обходной маневр

Примечательно, что выход из кризиса в Японии был найден без применения обычных государственных приемов стимулирования спроса - процентной политики центрального банка и бюджетных инвестиций в "общественные работы".

Бюджетными инвестициями в "общественные работы" правительство страны активно пользовалось в начале 90-х. Но в 2001 году оно официально сняло с себя обязательства стимулировать совокупный спрос. Вероятно, эти меры отчасти помогали создавать спрос, но все-таки он был недостаточен для выведения экономики из кризиса. А вот огромный государственный долг они сформировали. Брутто-величина накопленного госдолга - 147% годового ВВП, и это самый большой показатель в группе развитых стран. Нетто-величина (с учетом взаимных обязательств в госсекторе) - 62% ВПП, что тоже очень много. На обслуживание этого долга уходят бюджетные средства, сравнимые с суммой социальных обязательств. Однако долг хорошо структурирован во времени, а потому бюджетный кризис (подобный российскому дефолту 1998-го) Японии не угрожает.

Неприемлемой оказалась и процентная политика, поскольку Банк Японии, снижая учетную ставку, еще в 2001 году довел ее до 0,1% (сейчас - 0,01%), а ставку межбанковского рынка - до 0,02%. Опустить короткие ставки ниже нуля нельзя, так как это означало бы, что банки должны еще и приплачивать своим заемщикам.

В результате процентная ставка перестала быть регулятором решений о сбережениях и инвестициях. И захлопнулась "ловушка ликвидности" - из-за близкой к нулю краткосрочной процентной ставки с ростом денежной массы начал возрастать и объем неиспользуемых средств. Попав в эту ловушку, Банк Японии перешел к нетрадиционному методу расширенного предложения ликвидности - так называемому количественному послаблению (quantitative easing) для участников межбанковского рынка. Ликвидность на их текущих счетах поддерживается на уровне 30-35 трлн иен при обязательном резервировании в 6 трлн иен.

Чтобы поддерживать заданный уровень ликвидности на счетах своих клиентов, Банк Японии в больших масштабах проводит операции на открытом рынке, очень часто (иногда по нескольку раз в сутки) выкупая у клиентов и продавая им ценные бумаги. Эти операции дают финансовым учреждениям средства, позволяют получать прибыли и предотвращать риски в условиях очень низкого спроса на кредитные ресурсы в реальном секторе. В таком объеме банк обязуется поддерживать ликвидность на счетах до тех пор, пока индекс потребительских цен не покажет устойчиво положительную динамику. По оценке главы Банка Японии Тосихико Фукуи, этот момент наступит в первой половине 2006 года.

По сути, правительство и Банк Японии взяли на себя функции антикризисного (ручного) управления для санации частного сектора. Стратегическая цель реформаторов - создание структуры, в которой лидирует не государственный сектор, а частный. Именно он должен так работать в условиях глобальной экономики, чтобы страна не потеряла позицию одного из ее лидеров. Очевидно, одним из показателей успешности такого управления следует признать начавшийся подъем, достигнутый без применения обычных инструментов макроэкономической политики.