К троллям за рыбкой

Вероника Гудкова
3 ноября 2008, 00:00

Норвежцы любят рыбалку и потихоньку продолжают верить в троллей. Некоторые любители приключений приезжают сюда, чтобы покараулить рыбачащего тролля

Когда мне предложили отправиться в Норвегию на «лучшую рыбалку в этой жизни», моей первой реакцией было — «рыбку жалко». Впрочем, почти сразу же по прибытии такие мысли меня начисто покинули. В стране величавых гор и влажных прохладных туманов, стоя на носу теплохода, плывущего по свинцовой ряби Люсе-фьорда, чувствуешь себя подругой древнего викинга-берсерка. Или этакой девой-воительницей, которая берет у природы только то, что ей нужно для жизни, — и никогда не разрушает той красоты, что ее окружает, из пустого каприза, свойственного нашим урбанизированным современникам. Иллюзия, возможно, излишне романтическая, но очень приятная.

Фьорды и другие фотомодели

Я добиралась до Норвегии, пожалуй, наиболее долгим путем из всех возможных: на машине из Питера в Финнмарк, самый северный район страны, где ловят треску и метровых крабов и где до сих пор в традиционных вежах — конусообразных палатках, чем-то похожих на вигвамы, — живут саамы, они же лопари, знакомые всем, кто читал сказку про Нильса и диких гусей. Путешествие оказалось и длинным, больше 1600 километров, и поучительным: ужасные дороги Ленинградской области после границы сменились накатанными автобанами, а, мягко говоря, не украшенные отечественной цивилизацией городские пригороды — дикими гранитными скалами и соснами. Куда ни глянь — идеальный ракурс для фотосъемки.

Впрочем, мало что сравнится по фотогеничности с норвежскими северными фьордами. Согне-фьорд, например, называют морской рекой — этот уникальный ледниковый разлом длиной 220 и шириной от трех до шести километров в некоторых местах достигает глубины более 1,2 километра. Он берет свое начало на плоскогорье Юстельдабре, покрытом огромным ледником толщиной 300 метров. По уникальному озеру Дуэн в центре этой ледовой шапки ходят теплоходы, набитые туристами, беспрестанно снимающими неповторимое сочетание ледяных утесов и ярко-синей воды.

Другие «фотомодели» для путешественников — величественные водопады Согне-фьорда и соседнего с ним Хардангер-фьорда: 610-метровый Утигард, 561-метровый Киле, многоструйный Семь Сестер и романтические Жених и Невестина Фата. Три последних обязаны своими названиями романтической старинной легенде о юном викинге, который так и не смог выбрать себе жену из семи сестер-красавиц — а может, просто ни одну из них не захотел обидеть.

Рыбка из Финнмарка

Кьолле-фьорд, пункт моего рыболовного назначения, — одно из самых северных в мире мест рыбацкого паломничества. Некогда рыбу здесь ловили ради пропитания, ныне все чаще — ради развлечения. Желающие могут отправиться на корабле, точнее на пароме, из Кьолле-фьорда в Мехамн, старинный рыбацкий поселок. Там туристы проживают в выкрашенных в темно-красный цвет дощатых домиках-рорбу с двускатными крышами и аккуратными белыми наличниками («начинка» у непритязательных на вид жилищ, впрочем, вполне современная — есть и холодильники, и посудомоечные машины), стоящих на сваях в море. Мне, впрочем, понравилось и в несколько более цивилизованном Кьолле-фьорде с его комфортабельными гостиницами, глубоко заходящими в залив белыми причалами и потрясающим видом на сравнительно невысокие, заросшие лесом горы.

Шкипер небольшой рыбацкой шхуны, которому предстояло стать нашим «крестным отцом» в неспокойном северном море, предложил называть его просто Хокун («Как принца!») и провел краткий инструктаж. Жаль, но спасательный жилет, водонепроницаемые ботфорты и даже специальный браслет с шариком на запястье с тыльной стороны, призванный помогать от тошноты, не спасали от неизбежных последствий качки. «Ничего, — на не слишком понятном иностранцу английском веселился Хокун. — Море — оно такое, шутить любит».

В море у побережья Финнмарка ловят треску, пикшу, палтуса, сайду и гигантских королевских крабов — если повезет, можно изловить красавца с размахом клешней в метр, не меньше. Нам на сей раз не повезло, однако гид утешил: с утра можно будет развлечься культурной программой. На выбор в Кьолле-фьорде предлагаются восхождение на священную для саамов-лопарей гору Офер-фьеллет, поездка в Слеттнес на птичий базар или посещение заброшенных рыбацких деревушек.

Тролль, лосось и байдарка

В городке Альта, куда мы отправились по той простой причине, что нам обещали «охоту на лосося» в одноименной речке, есть уникальный музей наскальных рисунков, открытый почти двадцать лет назад, в 1991 году, и до сих пор пользующийся у туристов бешеной популярностью. Художники-самоучки нарисовали на скалах сценки охоты на лося, медведя и оленя около шести тысяч лет назад, в конце неолитической эпохи.

«Галерея» — тропы с деревянными мостками для осмотра разрисованных скал — тянется на пять километров, и на всем протяжении рисунки ни разу не повторяются. Нигде в Европе нет ничего подобного. Как, впрочем, нигде, кроме музея в Альте, нельзя узнать и о древней культуре комса — столь же загадочной, как и майя, — название которой происходит от горы, находящейся неподалеку от городка. После впечатляющей, но мрачноватой наскальной живописи сплав на байдарке по горной речке и рыбалка на лосося кажутся потрясающе жизнерадостным развлечением. Лососевые виды рыб водятся в четырех с половиной сотнях норвежских рек — вот это экология! И, как ни стыдно признаться, рыбку совсем не жалко. Особенно когда она жареная.

После холодных морских ветров гид зазвал нас в горы, в одно из самых живописных мест Норвегии, олимпийскую столицу Лиллехаммер, в зимнее время — рай для сноубордистов, горнолыжников и прочих фанатов зимних видов спорта, а летом — пристанище любителей пеших походов и горного велосипеда. Однако для того чтобы несколько часов подряд бродить пешком по не самым пологим тропкам и дорожкам, требуется серьезный стимул. В Лиллехаммере это этнографический музей Мальхауген (чем-то напоминающий заповедник в Кижах) — без малого полторы сотни старинных рубленых домов под крышами, крытыми торфяными пластами. Эти не слишком-то впечатляющие жилища словно сошли со страниц «Плодов земли» Кнута Гамсуна, уроженца Финнмарка, — за эту книгу он, кстати, получил Нобелевку.

Для пущего сходства с отечественными Кижами в Лиллехаммере имеется собственная аутентичная деревянная церковь Гармо — что-то подобное этой постройке из вертикально стоящих бревен строили во времена святого Олафа Трюгвессона, полулегендарного конунга-крестителя Норвегии. Вечером в среду можно даже поприсутствовать на службе — правда, уже не католической, как при Олафе, а лютеранской.

Лиллехаммер просто обожают юные активные путешественники. В городском парке их ожидают тролль в «натуральную» — четырнадцатиметровую — величину (впрочем, совсем не страшный, скорее забавный) и кинозал в таинственном гроте, где показывают сказки с участием троллей и прочей скандинавской сказочной нечисти.

Южная столица

На родину я решила возвращаться более удобным путем, чем прибыла в Норвегию, — самолетом из Осло. Признаться, не без умысла: этот город, находящийся на самом юге страны, одна из красивейших столиц Северной Европы — и наверняка самая спокойная и комфортабельная. Основал ее сын уже упомянутого святого Олафа Харальд Суровый (супруг Елизаветы, дочери великого князя Киевской Руси Ярослава Мудрого).

Со времени основания — 1050 год, Осло на 97 лет старше Москвы — норвежская столица преобразилась до неузнаваемости. Однако одно из зданий, построенное еще в легендарные времена раннего Средневековья, — церковь Гамле-Акер сохранилась до сих пор. Правда, свой нынешний вид храм обрел в результате множества перестроек и реконструкций. В древнем замке Акерсхус тяжелые каменные стены словно сдвигаются над гробницами конунгов и королей и пахнет пылью и историей. Чтобы вернуться в наши дни, мне нужно вдохнуть вольного воздуха. Я снова отправляюсь в плавание — впрочем, вполне безопасное и комфортное — по Осло-фьорду на лодке, внешне копирующей древний драккар викингов.

На последний день запланировано посещение «музейного полуострова» Бюгдой — на его небольшой площади разместилось целых шесть музеев. Величественный замок короля Оскара II — внука наполеоновского маршала Бернадотта, основателя нынешней шведской королевской династии — соседствует с Народным музеем и музеем Фрам, Музей викингов — с Морским музеем. Обилие этих «храмов Нептуна» неудивительно: Норвегия была и остается родиной великих мореплавателей. Поэтому вполне естественно, что в шестой музей Бюгдоя стремятся все. Это музей Кон-Тики — легендарный плот ученого и путешественника Тура Хейердала в Норвегии такое же национальное достояние, как картины Мунка, романы Гамсуна, пьесы Ибсена и прелестные малолетние отпрыски нынешнего норвежского королевского дома — наследная принцесса Ингрид Александра, которой в январе 2009 года стукнет пять, и ее трехлетний братик Сверре Магнус.

Детей в Норвегии обожают. Накануне отъезда я сижу на скамейке в парке скульптур Вигеллана, любуюсь изваяниями счастливых родителей и их пухлых чад, а заодно и крепенькими розовощекими юными жителями Осло. Очень хочется вернуться сюда — хотя бы через несколько лет, когда эти карапузы уже будут учиться в старших классах, но голуби будут по-прежнему кружиться над сквером у местной ратуши, воды фьорда — мерно омывать скалы, а норвежское небо — дышать своим вечным туманным покоем.