Ни один француз не ушел из России

Константин Мацан
18 мая 2009, 00:00

Французские инвесторы в целом подходят к вложению средств в России достаточно осторожно. Но те, кто все же сюда пришел, об этом не жалеют, считает глава Французской торгово-промышленной палаты в России Эмманюэль Киде

Совместный проект журнала «Эксперт» и Французской торгово-промышленной палаты в России

— Как сегодня обстоят дела с французскими инвестициями в Россию?

— По данным посольства Франции, наша страна — шестой по размеру инвестор в Россию. Правда, по данным российской стороны, Франция занимает девятое место. Такое расхождение объясняется тем, что французские инвестиции проходят через иностранные филиалы. Например, L`Oreal является филиалом немецкой фирмы, и в данном случае деньги формально идут не через Францию, а через Германию. Но если классифицировать инвестиции согласно стране их происхождения, то Франция занимает шестое или седьмое место.

В 2008 году наши инвестиции в России были значительными. Компания Renault вкладывалась в развитие АвтоВАЗа, Peugeot — в работу своего завода в Калуге. Нефтяная компания Total — в разработку Штокмановского месторождения. Общий размер инвестиций — примерно 40 миллиардов долларов. Это гораздо больше, чем в предыдущие годы. Что касается товарооборота, в прошлом году он составил 22 миллиарда долларов. Французы импортировали российских товаров на 11,5 миллиарда, а русские, в свою очередь, — на 10,5 миллиарда.

— Результаты 2008 года практически докризисные. Будут ли теперь французские инвестиции сокращаться? Собирается ли Франция инвестировать в новые области, кроме автомобильной промышленности и энергоносителей?

— Сегодня мы все чаще видим, что компании замораживают инвестиции не только за границей, но и у себя в стране. Не удивлюсь, если в дальнейшем общий размер иностранных инвестиций в Россию будет уменьшаться. Однако в том, что касается непосредственно французских инвестиций, все остается на прежнем уровне. Несмотря на то что автомобильный сектор в целом очень сильно пострадал во время кризиса, французские автопроизводители (Renault и Peugeot) по-прежнему инвестируют в Россию. Так же, как Total не прекращает инвестиций в Штокмановское месторождение. Одновременно Total продолжает разработку проекта Харьягинского месторождения. Что касается других областей инвестирования, активная деятельность осуществляется в сфере розничной торговли — такими сетями, как «Ашан», Carrefour, «Леруа Мерлен», Decathlon. Пожалуй, только малые и средние предприятия ведут себя гораздо более настороженно.

— Во время кризиса сокращается потребление и из-за девальвации рубля повышаются цены на европейские товары. Будет ли меняться стратегия французских компаний на российских рынках?

— Девальвация рубля — фактор скорее позитивный. Для многих предприятий, которые раньше занимались только продажами в Россию, девальвация — стимул начинать здесь полноценное производство. Ведь французские компании, которые приходят на российский рынок, за счет этого выигрывают около 30 процентов прибыли. В то же время стратегия многих компаний сегодня — приспособиться к условиям рынка и адаптировать свою продукцию так, чтобы цена соответствовала курсу рубля к евро.

— В России финансовый кризис побуждает принимать разного рода протекционистские меры. Многие считают эту тенденцию очень опасной. Вы разделяете такой взгляд?

— Да, французские предприниматели порой сталкиваются с трудностями из-за протекционизма в России. Это касается не только таких очевидных вещей, как повышения таможенных пошлин, но и, например, разрешений на работу для иностранных граждан. Здесь мы видим очень опасную логику: иностранцы, уезжая из России, будто бы освободят дополнительные рабочие места для русских. Но в реальности все происходит по-другому. Французская торгово-промышленная палата провела опрос среди французских предприятий, работающих в России: сколько у них работает иностранцев, а сколько русских. Мы наблюдали за развитием компаний с 2006-го по 2008 год. И оказалось, что, чем больше предприятие развивается, тем меньше у него остается иностранных сотрудников, то есть иностранцы естественным образом сами уезжают. На французских предприятиях на одного иностранца приходится 74 русских сотрудника! Идея, что, избавившись от пяти тысяч французов, вы можете создать пять тысяч рабочих мест для русских, в корне неверна. Потому что пять тысяч французов, работающих в Москве, создают для русских рабочие места в своих компаниях. Уйдут французы — исчезнут и эти рабочие места.

— Но ведь запрет на работу для иностранцев в России касается, насколько мне известно, рабочей силы довольно низкого уровня из бывших советских республик. В гораздо меньшей степени это должно относиться к таким странам, как Франция. Неужели и у французов, которые занимают, вероятно, достаточно высокие должности в своих компаниях, возникают проблемы с разрешением на работу в России?

— Российские протекционистские меры распространяются на всех иностранцев, каких-либо квот по странам тут нет. К сожалению, сейчас мы можем констатировать, что бывают не только проблемы с получением визы и разрешением на работу для вновь прибывших французских граждан, но и случаи отказов в продлении виз и разрешений уже находящимся здесь иностранным сотрудникам — под предлогом того, что их место может занять российский гражданин. Это может касаться как мелких работников, так начальников отдела и выше.

— А как вопрос иностранной рабочей силы решается во Франции?

— В рамках политики, которую проводит министерство по иммиграции, существуют квоты по секторам экономики и по странам. Но если посмотреть на случаи крупных инвестиций во Францию, вы никогда не увидите сокращения рабочих мест для иностранцев из страны, которая осуществила эти инвестиции. Оно и понятно: Франция — второе государство после США по объему идущих в него мировых инвестиций. При этом в России Франция не воспринимается как страна, особенно привлекательная для инвестирования.

— В российских компаниях бытует мнение, что их не ждут с распростертыми объятьями в Европе, особенно во Франции.

— Это ошибочное представление. Но, кстати, то же самое характерно и для французских инвесторов: они считают, что вкладывать в Россию деньги очень сложно, если не сказать — невозможно. Роль Торгово-промышленной палаты состоит в том, чтобы улучшать имидж России как страны, в которой можно заработать, вкладывая деньги. Я уже 15 лет работаю здесь и знаю, что те французские компании, которые приходят в Россию, не обманываются. Несмотря на кризис, они верят в Россию. Ни одна французская компания еще отсюда не ушла. Большое количество малых и средних предприятий, не известных общественности, продолжают инвестировать. И это вполне объяснимо: когда-нибудь мы все-таки выйдем из кризиса, и у России будут неплохие шансы успешно развиваться. Но чтобы именно так и было, французские инвестиции в Россию необходимы. Обеспечивать их приток — одна из главных задач Торгово-промышленной палаты.

— В какие области, с вашей точки зрения, Россия могла бы инвестировать во Франции?

— Уже существуют сферы, в которых налажено эффективное сотрудничество. Это, естественно, аэрокосмическая промышленность и авиация. Металлургический сектор, который тоже очень сильно развит во Франции. Нефтяной сектор — здесь у России есть большой опыт. Производство фарфора — в частности, Ломоносовский фарфор. В этих сферах у России и Франции есть предпосылки для дальнейшего сближения.

— Россию пустят инвестировать в такие стратегические отрасли, как авиакосмическая промышленность?

— Пустят, но до определенной степени. Точно так же, как и Россия позволит французским инвесторам вкладывать деньги в оборонную промышленность до какого-то предела. В стратегических областях успешное сотрудничество возможно только по конкретным — локальным — проектам. Россия, со своей стороны, четко определила, что к таким областям относятся авиакосмическая, военная и нефтяная промышленность. Такая же четкая позиция есть и у Франции. Но в той же аэрокосмической области уже существует немало интересных соглашений именно локального характера. Например, давно развивается тесное сотрудничество с компанией «Ариан-Эспас» по запуску ракеты «Союз» с космодрома Куру во Французской Гвиане. В настоящий момент там работают около 800 российских специалистов. Это самый крупный российский проект во Франции.