Цементная промышленность не должна использовать газ

Сергей Сумленный
7 сентября 2009, 00:00

Современные технологии производства цемента делают это производство менее энергозатратным, а также позволяют использовать уголь и альтернативное топливо

Мировой экономический кризис серьезно ударил по производителям стройматериалов. Из-за падения рынка недвижимости спрос, например, на цемент во многих странах сократился почти наполовину. Однако швейцарский концерн Holcim, второй в мире производитель цемента, не только сохраняет положительную динамику развития, но и продолжает экспансию в России. После недавно опубликованного полугодового отчета акции Holcim выросли на шесть процентов и стали самыми быстрорастущими акциями швейцарского рынка.

О том, что позволяет компании справляться с вызовами экономического кризиса, почему компания предпочитает работать в странах со строгим экологическим законодательством, а также о том, почему Россия остро нуждается в модернизации промышленности, «Эксперту» рассказал СЕО Holcim Маркус Акерманн.

Беспрецедентная ситуация

— Насколько серьезно мировой кризис затронул Holcim?

— Разумеется, у нас наблюдается сильный спад на рынке США и в Восточной Европе, в том числе в России, где мы потеряли около сорока процентов объема продаж. Но, к счастью, наша активность очень распылена географически — и поэтому мы можем частично компенсировать спад в развитых регионах за счет регионов, где мы растем: Азии, Латинской Америки, Африки.

Хотя, разумеется, мы были вынуждены частично сократить производство, приведя его в соответствие со спросом, и сократить постоянные расходы. Эти меры привели к росту маржи (она выросла на один процент), и в первом полугодии мы серьезно увеличили наш cash-flow. Важно также, что у нас очень здоровый баланс, мы не испытываем проблем с ликвидностью, на сегодня она превышает шесть миллиардов швейцарских франков.

В данный момент во многих странах запущены или хотя бы объявлены программы поддержки конъюнктуры, и мы надеемся, что в США и в Западной Европе эффект этих программ будет очевиден уже в 2010–2011 годах.

Конечно, в целом ситуация крайне острая и совершенно беспрецедентная. В прошлом мы испытывали региональные кризисы — в Латинской Америке и в Азии. Региональное падение производства могло составлять двадцать процентов. Такие кризисы не новость. Но сейчас мы имеем дело с кризисом одновременно в США и в Европе, и объем падения такой, какого мы еще не видели.

Наше преимущество в создавшейся ситуации в том, что семьдесят пять процентов продукции Holcim приходится на развивающиеся рынки, а Китай, Индия даже сейчас будут продолжать расти. В этих странах сохраняется огромный дефицит инфраструктуры и жилья, поэтому потребление цемента здесь, несмотря на кризис, будет увеличиваться.

— В июне Holcim купил за 1,2 миллиарда евро у мексиканской компании Cemex австралийское подразделение Cemex Australia, профинансировав покупку из собственных средств. Насколько разумны такие инвестиции в условиях кризиса?

— Cemex — это очень важное для нас приобретение, несмотря на то что кажется несколько странным поступком для кризиса. Для нас за этой покупкой стоит возможность роста. Мы уже присутствовали в Австралии, но теперь сможем производить там полную линейку продуктов: цемент, нерудные материалы, бетон и бетонные изделия. Кроме того, кризис помог нам купить этот бизнес по очень выгодной цене, которая даст возможность получать прибыль с первого же дня после завершения интеграции компании. В то же время эта покупка прекрасно встраивалась в стратегию компании. На развитых рынках мы стараемся работать как в сегменте производства бетона, так и в сегменте нерудных материалов — песка и щебня. А на развивающихся рынках мы концентрируемся исключительно на производстве цемента.

Чем строже, тем лучше

— Отчего такая специализация?

— На бизнес по производству нерудных материалов большое влияние оказывает местное экологическое законодательство. В развитых странах оно очень жесткое, вы не можете просто взять и открыть карьер по добыче щебня или песка, а потом бросить его. Чем строже экологическое законодательство, в том числе в области карьеров и шахт, тем выгоднее нам работать на этом рынке, так как там мы конкурируем только с профессиональными компаниями, находящимися в нашей ценовой нише. Если же вы добываете песок или щебень в Индии или в Латинской Америке, то там компания, начинающая разработку карьера, порой даже не имеет на это разрешения. Это совершенно черный сектор, в отличие от развитых рынков, где всем занимаются эксперты и профессионалы. Если кто-то может прийти и раскопать карьер для добычи песка или гравия, в то время как ваши инвестиции включают в себя затраты на экологическую рекультивацию, то вы просто не можете находиться на одном ценовом уровне с этими людьми.

— Это очень интересно. В России часто можно услышать, что жесткое экологическое законодательство, напротив, делает рынки невыгодными для инвестиций зарубежных компаний.

— Как раз наоборот. Если вы профессиональный оператор и у вас есть ноу-хау, то жесткое экологическое законодательство не мешает вам, а создает для вас поле работы, дает возможности роста. Как это ни парадоксально, но цементные заводы имеют прямое отношение к решению и других экологических проблем. Например, мы одновременно используем альтернативное топливо и утилизируем отходы. Вообще, цементная промышленность — это прекрасная технологическая цепочка для сжигания отходов, потому что печи цементных заводов работают при очень высоких температурах, свыше 3000 градусов, и горение там происходит очень долго. Пластик и другие твердые отходы, даже ядовитые, прекрасно сгорают. Конечно, если вы начинаете сжигать такое топливо, то вам нужны очень качественные системы фильтрации и вы должны отлично знать, как именно можно его сжигать. Так вот, Holcim — это самая передовая компания, работающая со сжиганием твердых отходов. Сжигание подобного альтернативного топлива дает сорок процентов потребляемой нашими заводами тепловой энергии. Это средний показатель, но у нас есть заводы, где эта доля достигает пятидесяти процентов. В Германии, Швейцарии доля колеблется от сорока до пятидесяти процентов, а ведь здесь очень жесткое законодательство по утилизации отходов.

Что касается России, то помимо экологических аспектов я бы хотел отметить еще несколько специфических проблем, которые мешают нам работать в сегменте производства нерудных материалов. Серьезную трудность для нас представляют аукционы на покупку месторождений в их нынешнем виде: не соблюдаются сроки проведения, а зачастую они и вовсе отменяются без объяснения причин. А также лицензирование на разработку карьера сроком до двадцати пяти лет, что не стимулирует инвестора к серьезной и долгосрочной деятельности — для этого ему нужно пятьдесят-семьдесят или даже сто лет. Свой вклад вносит и пресловутый Лесной кодекс: часто он не позволяет развивать уже действующие карьеры, потому что для этого потребуется вырубить несколько деревьев, что, согласно кодексу, абсолютно исключено, даже если компания обязуется провести полную рекультивацию отработанной территории. Ну и помимо всего прочего требуется колоссальный объем времени — от двух до трех лет — на сбор и согласование огромного количества документов, что превышает сроки основного строительства. В Европе процесс согласования разрешительной документации занимает незначительное время, и это позволяет существенно сократить весь инвестиционный цикл капитального строительства.

Россия не опасна

— Российская компания «Евроцемент Груп» владеет небольшой долей в Holcim. В швейцарской прессе много писалось об угрозе контроля над Holcim со стороны владельцев «Евроцемента». Что вы думаете об этом?

— В прошлом году «Евроцемент», возглавляемый господином Гальчевым, приобрел шесть с половиной процента акций Holcim и был внесен в реестр наших акционеров. Я никогда не встречался с господином Гальчевым, но я встречался с его представителем в Швейцарии, господином Тьери Совером, он, кстати, гражданин Швейцарии. И Совер сказал мне, что Гальчев хочет создать портфолио участия в международных цементных компаниях и что он выбрал Holcim, поскольку мы одна из лучших компаний в этой отрасли. Он является для нас важным акционером. Мы не имеем ничего против наших акционеров — мы совершенно открытая компания — до тех пор, пока наш акционер разделяет наши ценности и нашу стратегию.

— И господин Гальчев разделяет их?

— Я полагаю, что да. Он поддержал нас при покупке Cemex Australia — нам необходимо было увеличение капитала, так как это была очень крупная инвестиция.

— В каком состоянии находится российское подразделение Holcim и в чем заключается стратегия компании в России?

— В России у нас два производства: в Щурове под Москвой и в Вольске на Волге. На момент покупки оба завода были энергетически неэффективные и экологически грязные. Собственно, львиная доля российской цементной промышленности сегодня находится в том же состоянии. Она устарела и требует глубокой модернизации.

— Насколько значительно это отставание от Европы?

— Если я не ошибаюсь, последняя печь, установленная на советском цементном заводе, была поставлена в 1980-х годах, а последний цементный завод, построенный целиком, — это 1960-е годы. Неудивительно, что эти заводы неэффективны. К тому же они потребляют газ — очень благородный энергоноситель. Цемент производится в основном мокрым способом, то есть сырье поступает в печь с высокой влажностью, что приводит к повышенному энергопотреблению. В марте 2007 года я встречался с Дмитрием Медведевым, он был тогда еще первым вице-премьером, и обсуждал с ним нашу стратегию по заводу в Щурове. Я смог убедить его в том, что мы хотим модернизировать завод в Щурове и инвестировать деньги. У руководства области наш проект также нашел понимание. Сейчас мы заканчиваем перестройку этого завода. Мы не остановили финансирование проекта даже во время кризиса (общий объем инвестиций составит примерно 500 миллионов евро) и рассчитываем завершить модернизацию к середине следующего года. Исключая добычу нефти, газа и энергетику, это, возможно, самая большая инвестиция в промышленность в сегодняшней России.

России нужна модернизация

— Каков ожидаемый вами эффект от модернизации Щурова?

— Этот завод удвоит нашу производительность в России. Сейчас мы производим 1 миллион тонн цемента в год, а после введения завода в строй получим от 2,1 до 2,2 миллиона тонн в год. Кроме того, завод станет гораздо более эффективным с точки зрения энергопотребления. Цементная промышленность не просто очень энергоемкая, она зависит от двух типов энергии: тепловой и электрической. Тепловая энергия требуется для печей, чтобы пережигать известняк; электроэнергия используется для дробления сырья. Так вот, если мы сравним энергоемкость старого Щурова и нового, то потребление тепловой энергии для выработки тонны цемента сократится на сорок процентов, а электрической на двадцать. При этом очень важно, что мы сократим на двадцать процентов выбросы углекислого газа. Существенно уменьшится выброс пыли, мелких частиц, оксидов азота, летучих органических соединений и так далее. Это будет уникальный завод в России — полностью современный, на уровне Европы. Модернизацию завода можно рассматривать как пример того, как должна быть модернизирована вся российская цементная промышленность.

Два года назад мы приглашали экологические комиссии из России — из Ростехнадзора и санитарно-эпидемиологической службы — в Европу на наши цементные заводы. И показали, что цементный завод может работать сегодня совершенно чисто с точки зрения экологии. Еще сорок лет назад производство цемента было очень грязным, но сегодня можно построить цементный завод так, что не будет вообще никаких загрязнений, никакого дыма. Полностью чисто, и деревья вокруг будут зелеными, а не серыми. Это возможно. И российские коллеги из служб экологического надзора увидели, что все это делается в Швейцарии. Что касается завода в Вольске, тоже абсолютно устаревшего, то в перспективе мы и его собираемся модернизировать.

— Почему не сейчас?

— У нас все-таки достаточно тяжелая ситуация в России. Объем продаж упал почти на сорок процентов, цена — на сорок пять процентов. Я думаю, этот год в России будет тяжелым и для цементной промышленности в целом, и для Holcim в частности. Экономический кризис заставляет сокращать объем инвестиций. Нам нужен определенный уровень цен для начала реализации этого проекта.

— Если вернуться к встрече с Дмитрием Медведевым, какова была его реакция на план модернизации российской цементной отрасли?

— Положительная. Он сказал тогда очень важную вещь: российский газ гораздо логичнее использовать для нефтехимии или экспортировать, а в производстве цемента надо переориентироваться на использование угля. В Щурове мы инвестируем около шестидесяти миллионов евро в печь, использующую уголь, и таким образом мы сэкономим для России ее благородный ресурс. Я считаю, что цементная промышленность не должна использовать газ, она должна работать на угле или альтернативном топливе.

— В чем заключаются главные проблемы, с которыми ваш бизнес сталкивается в России?

— Если говорить о краткосрочной перспективе, то из-за коллапса строительного рынка и падения цен на стройматериалы модернизация наших заводов здесь затянется и срок службы старых, неэффективных и экологически грязных заводов продлится. В долгосрочной же перспективе фактором риска для всей российской промышленности, а не только для цементной будет уровень образования кадров. Раньше в России был достаточно высокий уровень инженерного образования, но в последние годы он постоянно падал. А ведь стабильность промышленного сектора напрямую зависит от образованности технических кадров.

— Как вы решаете проблему дефицита квалифицированных кадров на своих заводах?

— Мы посылаем инженеров из России на стажировку в Европу, чтобы обучить их работе на современном цементном заводе, каким мы делаем завод в Щурове. Кроме того, мы обучаем местный персонал работе с высокоавтоматизированными системами.

Мы здесь надолго

— Насколько оптимистичен взгляд на присутствие Holcim в России?

— Российский строительный рынок, и рынок цемента в частности, очень перспективен. Инфраструктурные проекты объявлены у вас национальным приоритетом, и правительство России поддерживает программу доступного жилья. Под обе эти программы нужно огромное количество цемента, поэтому в стране еще долго будет высокий спрос на цемент. После энергетического идет строительный сектор, возможно, второй по важности, до кризиса он составлял около восьми процентов российского ВВП. Мне кажется, что дальнейшие инвестиции в инфраструктурные проекты и жилой сектор были бы выгодны для России. Во-первых, модернизация инфраструктуры, как показала недавняя авария на Саяно-Шушенской ГЭС, действительно жизненно необходима. Нужны и новые дома, ведь острый дефицит жилья по-прежнему сохраняется. Во-вторых, инвестиции в эту отрасль помогут справиться с безработицей, так как строительный сектор очень трудоемкий.

— Но модернизация — это всегда очень долгосрочные инвестиции. Как долго вы собираетесь работать в России?

— Мы убеждены, что работа в таких отраслях, как цементная или, например, сталелитейная, всегда связана с очень долгосрочными инвестициями. Если вы строите цементный завод, то рассчитываете работать на нем не пять и не десять лет. Речь идет о пятидесяти годах и более. Именно поэтому мы заинтересованы в устойчивости доступа к ресурсам, к сырью, а также в производстве конечного продукта с соблюдением экологических норм. Мы хотим создать не только экологически чистое производство, но и инвестировать в социальную среду. На протяжении десятков лет во всех странах, где мы работаем, мы проводим эту политику. Один из наших СЕО сказал мне как-то, что мы должны так строить наш бизнес, чтобы наши работники мечтали о том, как их дети тоже будут работать в нашей компании. Мне кажется, это отличный пример мышления, оперирующего долгими сроками. В Коломне мы спонсируем строительство мемориала, посвященного Второй мировой войне, возведение городского парка — очень важного для отдыха горожан. В Вольске начали проект трудовой и социальной реабилитации инвалидов, поддерживаем детскую больницу, оборудовали несколько кабинетов для изучения школьных предметов по современным методикам. Мы делаем это, потому что собираемся остаться там очень надолго.

Цюрих