Лакмусовый закон

Евгения Смоленская
7 ноября 2005, 00:00

Появление в России действенного законодательства о противодействии инсайдерской торговле и манипулированию рынками - это тест на зрелость и ответственность не столько для фондового рынка, сколько для российской власти

Федеральная служба по финансовым рынкам вновь пытается претворить в жизнь идеи борьбы с инсайдерской торговлей и манипулированием рынками. В ее недрах создается очередной вариант антиинсайдерского законопроекта. Пока никто не берется предсказать, будет ли эта попытка успешной. Несмотря на уверения ФСФР в том, что рынок дозрел до принятия этого закона, далеко не для всех его необходимость очевидна.

Однако ФСФР давно бьет тревогу - рынок уходит на Запад. Несоответствие возможностей рынка требованиям, предъявляемым ему экономикой, в этом году стало очевидным далеко не только узким специалистам. Наиболее ярко эта проблема видна на примере IPO: для удовлетвоpения спроса на инвестиционный капитал российские эмитенты предпочитают западные площадки. Менее очевидна, но не менее остра и проблема предложения инвестиционных ресурсов - российские инвесторы и в этом случае отдают пpедпочтение зарубежным биржам.

Причиной этого специалисты называют неликвидность внутреннего рынка, незащищенность прав частной собственности и незрелость рынка с точки зрения его отношения к практике инсайда и манипулирования. И пусть не смутит читателя тот факт, что на пеpвый взгляд эти пpоблемы пpедставляются очень pазными по важности. О том, что частная собственность в России защищена крайне плохо, знают все. Неликвидность внутреннего рынка? Действительно, почему при все возрастающем спросе на инвестиции со стороны российских производителей и крайне благоприятной внешней конъюнктуре все эти сверхдоходы не в состоянии трансформироваться в инвестиционный капитал, в том числе и наполнив фондовые рынки адекватными спросу финансовыми ресурсами? Это еще одна отдельная тема для обсуждения, но и так ясно, что на Западе интеpес к эмитентам, как пpавило, выше и денег он может получить больше. Ведь неликвидность фондового рынка приводит к высокой волатильности, спекулятивному ценообразованию и, как следствие, к систематической недооценке бумаг.

А вот инсайд здесь причем? Что это вообще такое, какой вред от него, где, собственно, статистика, доказывающая его способность негативно влиять на рынок? Не слишком частая тема пока. Однако именно отсутствие механизмов предотвращения и пресечения использования инсайдерской информации и манипулирования рынком ставится западными инвесторами на втоpое-тpетье место среди всех негативных воздействий на внутренний фондовый рынок. Неопределенность в правилах игры не позволяет выйти на российский рынок крупным западным инвесторам. "Если немного вспомнить историю, то в Германии мощнейшим толчком развития финансового рынка и сильным стимулом для прихода иностранных инвесторов стало принятие именно закона об использовании инсайдерской информации и манипулировании ценами. В Швейцарии была аналогичная ситуация", - говорит директор Института фондового рынка и управления Андрей Демченко.

Чем стpашен этот инсайд

Вообще отношение к инсайду и манипулированию со стороны государства, участников рынка и регулятора можно в полной мере считать мерилом зрелости рынка и экономической системы. Не зря 100% развитых экономик и 80% развивающихся имеют соответствующее законодательство и контролирующие институты (данные ТАСИС ЕС). В России подобное законодательство фактически отсутствует, несмотря на то что практика нечистоплотных действий на рынке процветает. Официальной статистики по фактам использования инсайда и манипулированию рынками в России также нет, хотя на биржах и в ФСФР утверждают, что им известно немало подобных фактов. Некоторую активность проявляет лишь деловая пресса, которая описывает подобные случаи со слов профессиональных участников. Понятно, что в силу закрытости информации и пpи отсутствии расследований подобных случаев убытки от этих деяний оценивать трудно, но, по словам профучастников pынка, только лишь в некоторых наиболее заметных сделках они могут исчисляться миллионами долларов.

И вот ФСФР России объявляет борьбу за чистоту и прозрачность рынков. Созданная службой концепция закона об инсайдерской информации и манипулировании рынком прошла необходимые согласования в заинтересованных ведомствах. Но пока это лишь концепция. Сам закон еще только создается в недрах ФСФР, а потом ему опять пpедстоит пройти все круги согласований. Подробности законопроекта пока огласке не пpедаются, но уже сейчас понятно, что борьба вокруг него предстоит нешуточная.

Многое зависит от того, насколько жесткими будут опpеделения инсайдера и/или манипулятора, кто будет попадать в эти группы. Зарубежный опыт в этом отношении достаточно противоречив (см. "Зарубежный опыт борьбы с инсайдом и манипулированием на рынках"). В некоторых странах инсайдером может считаться даже человек, который получил доступ к важной информации случайно, например оказавшись свидетелем чужой беседы в транспорте.

Однако наибольшие pазногласия вызывает практика правоприменения этого закона, а также вопрос, насколько жестким должно быть наказание - только административное или же вплоть до уголовного. И здесь поле для вариантов самое широкое. И пока не будут ясны предполагаемые механизмы действия этого закона, то есть кто и какими средствами будет фиксировать факты использования инсайда и манипулирования, вести расследования и назначать санкции, закон будет вызывать опасения у участников рынка. Если в США, например, полномочиями вести расследования обладает государственная SEC (Комиссия по ценным бумагам), весьма влиятельный и авторитетный орган на финансовом рынке страны, то у нас, видимо, без привлечения к расследованию правоохранительных органов не обойдется. На Западе споры на финансовых рынках зачастую подчинены специальным судебным органам. В России такие дела вести фактически некому - нынешняя судебная система не выдерживает и более простых испытаний. Надо ли пояснять, почему периодически появляются комментарии, сводящиеся к тому, а не станет ли новое законодательство очередной дубинкой для бизнеса?

ФСФР видит решение этой проблемы в прозрачности процесса разработки законодательства и принятия решений на основании нового закона в дальнейшем, вплоть до того, что сама служба может стать органом коллегиального принятия решений. И действительно, в прозрачности процессов во многом кроется решение проблемы возможных злоупотреблений.

О "главных инсайдерах"

Однако еще более серьезные вопросы возникают относительно того, насколько новое законодательство будет в состоянии перекрыть деятельность "главных инсайдеров". В отличие от зарубежных рынков, где инсайд исходит преимущественно от менеджмента компаний и мажоритарных акционеров, в России инсайд наиболее характерен для эмитентов с государственным участием или попадающих в сферу государственных интересов, а также для должностных лиц госорганов. Во всяком случае, слухи о наиболее громких инсайдерских сделках связывали их с утечкой информации именно от госслужащих. Так, без скандала не обошлись повышения рейтингов России агентствами Moody`s и S&P в 2003-2004 годах. В обоих случаях незадолго до официальных объявлений котировки российских бумаг начинали стремительно расти. Представители Moody`s, например, тогда открыто заявляли, что источники утечки информации следует искать в правительстве, поскольку перед официальным присвоением рейтинга агентство обязано его известить. В прошлом году аналогичная ситуация наблюдалась с акциями ЮКОСа, когда получение прибыли зависело от возможности добыть информацию из прокуратуры. Еще большую актуальность тема инсайда приобрела в период активизации деятельности налоговых служб в отношении крупных российских компаний. В последние годы на рынке даже появилась такая шутка: лучшие инсайдеры сидят в прокуратуре.

Предположения о незаконном использовании инсайдерской информации и манипулировании ценами неоднократно высказывались в отношении всех российских "голубых фишек". Однако в последнее время наиболее лакомыми кусками для инсайдеров были ценные бумаги "Газпрома" и РАО ЕЭС ("Газпрома" - в связи с ожиданием либерализации, РАО ЕЭС - в связи с реформой компании). Что касается рынка ценных бумаг РАО, то здесь ситуация достаточно цивилизованная и случаев махрового инсайда не наблюдалось давно. Не исключено, что свою роль сыграли принятые в 2003 году нормы, согласно которым членам совета директоров и правления компании запрещено совершать операции с ее ценными бумагами, используя инсайдерскую информацию. Если это действительно так, то менеджмент РАО представляет собой счастливое исключение из сложившихся на российском фондовом рынке общих правил игры.

С "Газпромом" дело обстоит иначе, и даже саму возможность принятия закона об инсайдерской информации многие аналитики связывают с либерализацией рынка акций газового монополиста. Считается, например, что до тех пор, пока в структуре "Газпрома" не произойдет окончательного передела собственности, о противодействии недобросовестным методам торговли можно забыть. Слухи об использовании инсайдерской торговли в отношении акций "священной коровы" российской экономики выглядят совершенно оправданно. Так в конце сентября газета "Ведомости" высказала предположение, что бурный рост котировок "Газпрома" в предыдущие несколько дней был вызван утечкой информации о скорой либерализации рынка его акций. Представители компании эти слухи опровергли, но уже через несколько дней министр промышленности и энергетики РФ Виктор Христенко заявил, что принципиальное решение о полной либерализации рынка акций "Газпрома" не только действительно принято, но уже началось его оформление.

Дело за госудаpством

Такая сверхзаинтересованность многих влиятельных лиц и структур в государстве в отсутствие серьезных ограничений на "торговлю знаниями" уже сводила на нет попытки принятия антиинсайдерского законодательства. Ведь идея эта для финансовых регуляторов далеко не нова. Первые попытки были пpедпpиняты еще в те вpемена, когда ФКЦБ pуководил Дмитрий Васильев, который выступал за наделение финансового регулятора правом вести даже оперативно-розыскные мероприятия в ходе антиинсайдерских расследований, обосновывая эту необходимость некомпетентностью правоохранительных органов в области финансовых расследований. Деятельность не так давно созданной ФСФР тоже начиналась с активных попыток принять закон. По словам Владимира Тарачева, члена комитета Госдумы РФ по кредитным организациям и финансовым рынкам, одного из авторов предыдущего законопроекта, документ подвергался изменениям и доработкам трижды. И уже получив одобрение правительства РФ в лице Михаила Касьянова, законопроект в конце прошлого года был отклонен депутатами. Нынешняя концепция, по словам Тарачева, почти слово в слово повторяет тот самый последний заблокированный вариант.

Традиционно законопроекту вменялась в вину его недоработанность. Взятый за основу немецкий закон до сих пор вызывает острые дискуссии, но на родине он является вполне действенным инструментом в борьбе с инсайдерами - дела расследуются и санкции применяются. По словам Владимира Тарачева, неплохой демонстрацией заинтересованности в наведении порядка было бы уже принятие закона хотя бы в первом чтении еще нынешним составом Думы. В дальнейшем, ко втором и третьему чтениям, законопроект мог бы быть существенно доработан.

Теоретически время на это еще есть, даже если принять во внимание традиционную у нас длительность прохождения документов по инстанциям. Но скептических мнений относительно перспектив этого закона пока больше, чем оптимистических. Желающих половить рыбку в мутной воде ведь не только не уменьшилось, но и аппетиты их не убавились.