Пенсия без мелочи

Евгения Обухова
редактор отдела экономика и финансы журнала «Эксперт»
3 июля 2006, 00:00

ФСФР пытается почистить рынок НПФ. Несколько сотен фондов — это пока слишком

В ближайшее время Федеральная служба по финансовым рынкам через суд будет добиваться аннулирования лицензий у 36 негосударственных пенсионных фондов (НПФ). Официальная причина — они уже несколько лет не предоставляют отчетность. Но это не единственная претензия со стороны регулятора. Некоторые фонды используют деньги своих вкладчиков на удовлетворение собственных нужд. Не так давно замглавы Управления регулирования и контроля над коллективными инвестициями ФСФР Михаил Аранжереев во всеуслышание заявил, что 22 НПФ инвестируют меньше средств пенсионных резервов, чем привлекают. «Это говорит о том, что они живут за счет пенсионных резервов, то есть используют резервные средства в качестве имущества для осуществления уставной деятельности, что недопустимо», — цитирует чиновника агентство АК&М.

Слишком много вас тут ходит

В 2005 году лицензий уже лишились 14 НПФ. ФСФР давно заявляла, что количество действующих фондов — непозволительная роскошь для нынешнего уровня развития индустрии негосударственного пенсионного обеспечения. По оценкам ФСФР, «по-настоящему работают не более 20 фондов, другие участники рынка — это мелкие фонды, клиентами которых являются не более одной тысячи человек».

С 1999 года, то есть с момента принятия закона о деятельности НПФ, официально не было зафиксировано ни одного случая мошенничества в пенсионных фондах. Однако то и дело в кулуарах ФСФР возникают разговоры о том, что даже строгое законодательство, которому сейчас подчиняются НПФ, не мешает отдельным фондам залезть в карман своих клиентов. Как известно, не пойман — не вор и официально обвинить в воровстве или недобросовестном поведении никого пока нельзя. D’ попытался обнаружить гипотетические возможности для мошенничества, которые существуют в структуре НПФ.

По закону, в НПФ вообще не может быть денег клиентов. Все финансы в течение суток после получения должны уйти в управляющую компанию (УК), и только УК занимается их инвестированием. Говоря проще, если 22 фонда инвестировали не все, возникает резонный вопрос: куда они дели часть полученных от клиентов денег? «Если фонд не инвестировал деньги, это не значит, что он их украл, — заступается за коллег президент НПФ ‘ЛУКойл-гарант’ Михаил Бережной. — Есть фонды, которые вкладывают, например, в строительство, поскольку аффилированы со строительной компанией. Да, фонд нарушил правила инвестиционного процесса: проинвестировал напрямую, но, скорее всего, эти деньги вернутся, когда закончится год».

Если деньги ушли в УК, как и положено, украсть их становится практически невозможно. Специальный депозитарий ежедневно отслеживает, куда УК вкладывает активы фонда и соответствует ли это правилам инвестирования пенсионных денег и инвестиционной декларации, которую подписывает фонд. О любом, даже минимальном — в доли процента — нарушении немедленно сообщается в НПФ и в ФСФР.

«Допустим даже, что есть сговор руководителя фонда, бухгалтера и кассира — но и в этом случае они не могут забрать все активы: существует план вывода пенсионных резервов для выплаты пенсий», — говорит г-н Бережной. В месяц фонд может вывести только утвержденное количество денег. Другое дело, когда НПФ неожиданно начинает выплачивать большие суммы своим пенсионерам. Это повод для регулятора пристально посмотреть на причины такой щедрости. Опять-таки теоретически получателями пенсий могут быть подставные лица. Но, скорее всего, проверить, так ли это, не удастся. Хотя клиент фонда и не может получить всю накопленную пенсию единовременно, он вправе потребовать, чтобы ему выплатили все в течение, например, полугода. Пойдя ему навстречу, фонд ничего не нарушает. А если НПФ реализовал пенсионную программу для предприятия и начинает выплаты его сотрудникам, то тут вообще придраться практически не к чему.

Есть один настоящий люфт для мошенников — если происходит конфликт между НПФ и УК и фонд настаивает на расторжении договора доверительного управления и возврате средств, то появляется короткий промежуток времени, когда из одной УК пенсионные резервы уже ушли, а в другую еще не поступили. В этот момент возможны махинации. «Но спецдеп это также отслеживает: в течение двух дней деньги, ушедшие из одной УК, должны появиться в другой», — успокаивает Михаил Бережной.

«Напрячься» регулятора заставляет и такой факт в отчетности, как более высокий инвестиционный доход от инвестирования имущества для обеспечения уставной деятельности (ИОУД) по сравнению с инвестиционным доходом, полученным по пенсионным резервам. Теоретически это может говорить о том, что часть дохода с суммы пенсионных резервов приписывается к инвестдоходу от ИОУД, то есть воруется у клиентов. Впрочем, это также лишь гипотеза: как правило, ИОУД инвестируется более рискованно, чем пенсионные резервы, так что и доход этот традиционно выше. Весь инвестиционный доход НПФ получает по акту от УК, деньги принимаются за подписью гендиректоров и главных бухгалтеров. Конечно, сговор между руководителями НПФ и УК возможен, однако сейчас очень легко проверить, соответствует ли доходность от инвестирования в данной УК и в данном фонде средней доходности по рынку. Есть серьезные отклонения — значит, есть повод задуматься о добросовестности фонда и УК или просто о качестве их работы.

Нечего красть

Участники рынка считают тревоги регулятора мало обоснованными. «НПФ неудобны для мошенничества: создавать фонд, чтобы потом украсть деньги, слишком хлопотно», — говорит старший консультант компании «Пенсионные и актуарные консультации» Олег Колобаев. Грубо говоря, крупному фонду пускаться в финансовые махинации слишком опасно: репутация дороже, да и прозрачность традиционно выше. А в мелком и красть нечего — что называется, все три копейки на виду.

Раздражение ФСФР на самом деле вызывают даже не спорные моменты в отчетности НПФ или ее отсутствие, а само существование мелких фондов, которые работают ни шатко ни валко (см. D’ №4 (8) от 3 апреля 2006 г.). Треть всех НПФ — это небольшие фонды, представляющие собой, по сути, пенсионные кассы предприятий. Часто у такого НПФ, кроме вывески, ничего и нет за душой, даже сотрудники — это на самом деле бухгалтеры материнского предприятия. Такие НПФ не входят в саморегулируемые организации, потому что не хотят быть на виду, да и взносы платить не могут. Отсюда и пренебрежение отчетностью и вообще деятельностью фонда. Но, казалось бы, пусть себе существуют. Что же беспокоит ФСФР? Представляют ли мелкие, так и не выросшие за все время своего существования фонды опасность для клиентов? «Иногда в таких фондах уровень доходности меньше, чем уровень инфляции. И если физически деньги не испаряются, то их покупательная способность падает. К тому же в момент колебаний рынка устойчивость мелких фондов низкая, поэтому они несут в себе определенный риск», — рассуждает г-н Бережной. Разговоры же о том, что фонды живут за счет своих клиентов, не более чем следствие раздражения от невозможности как следует расчистить рынок НПФ и припугнуть нарушителей правил. Ведь обращение в суд для ФСФР — это время, люди и деньги, то есть большие хлопоты. Служба уже давно пытается выбить себе право самостоятельно, не дожидаясь решения суда, аннулировать лицензии у нарушителей, но пока добиться этого не получается. Участники рынка предлагают более мягкий вариант — приостановку лицензий. Возможно, это устроило бы всех — и фонды, и ФСФР.

Смотрите вглубь

А пока суд да дело, выбор НПФ становится задачей такой же сложной, как и выбор любого другого финансового института, которому вы собираетесь доверить деньги. Общие правила известны: идти в фонд с большой историей и именем. Михаил Бережной напоминает, что клиент должен посмотреть, когда зарегистрирован НПФ, как работает, какие у него активы. Человеку обязаны дать выписки из устава, показать баланс, по крайней мере за последний отчетный период, рассказать об инвестиционном доходе за несколько лет. Неплохо самому посмотреть среднюю доходность по фондам и сравнить ее с той, что показал выбранный вами НПФ. Совсем хорошо, если пенсионные резервы фонда инвестирует не одна УК, а несколько.

При этом, если вы обнаружили, что не вся перечисленная вами сумма инвестирована, припомните, насколько внимательно вы читали договор. «Человек должен помнить о комиссии, удерживаемой фондом. В договоре может быть указан, например, дополнительный целевой взнос или удержание на нужды фонда до трех процентов от суммы взноса», — добавляет Олег Колобаев.

Определенную опасность несет в себе и отсутствие у НПФ актуарной оценки. Нужна она для того, чтобы вычислить, хватит ли у фонда денег, чтобы расплатиться по всем взятым на себя пенсионным обязательствам. Пока такую оценку прошли далеко не все НПФ. А ведь тут даже мошенничества не нужно: достаточно набрать слишком много обязательств, превысив свои финансовые возможности.

Кроме того, отношение фонда к своим клиентам тоже о многом говорит. НПФ обязан ежегодно информировать вкладчиков и участников о состоянии их пенсионных счетов. Обязательна ежегодная публикация балансов фондов, хотя бы информация на сайте. «В НПФ должен быть создан попечительский совет, имеющий в своем составе не менее 50% представителей вкладчиков и участников. Сколько попечительских советов вы знаете? Процесс размещения средств, данные об УК и распределении средств между портфелями УК у многих фондов до сих пор непрозрачны», — констатирует г-н Колобаев. Сами НПФ, правда, считают, что данные о том, куда именно УК вложила пенсионные деньги, — это для клиентов «слишком сложно». Однако вы сможете быть уверены, что ваша пенсия в безопасности, только если сами проверите каждую запятую в договоре и каждую акцию в портфеле.