ОФБУ: битва за клиента объявляется открытой

ОФБУ и ПИФы — конкуренты за деньги розничных клиентов. Чтобы определить, у кого лучше получается управлять этими деньгами, нужно создать единую методику оценки эффективности обоих институтов

Не только паевые инвестиционные фонды (ПИФы) в прошлом году получили карт-бланш на любовь клиентов. 2006 год стал периодом взрывного роста и для общих фондов банковского управления — ОФБУ, их совокупная СЧА выросла практически в два раза (см. график 1). Интересно, что рекордное количество денег пришло в фонды банковского управления в апреле — 2,4 млрд рублей! Такой результат явно заслуга сильнейшего роста фондового рынка в первые четыре месяца. А вот майско-июньская коррекция не особенно напугала вкладчиков ОФБУ: отток был незначительным.

В 2006 году появились первые признаки сражения между собратьями и вечными соперниками — ПИФами и ОФБУ. Само сражение должно вот-вот развернуться на наших глазах. Все началось с того, что банкиры захотели придать сертификату долевого участия (СДУ — своеобразный аналог пая) статус ценной бумаги. Однако ФСФР стала намертво: если хотите выпускать ценные бумаги, пожалуйте в нашу юрисдикцию. ЦБ, естественно, возмутился. Так что пока ОФБУ решили отложить вопрос о придании СДУ статуса ценной бумаги и заняться оттачиванием своих конкурентных преимуществ. А их действительно немало: ОФБУ могут инвестировать практически в любые инструменты (за исключением недвижимости). Несмотря на это, по размеру отрасль ОФБУ проигрывает отрасли ПИФов: суммарная СЧА банковских фондов по итогам 2006 года — 16,81 млрд рублей; суммарная СЧА российских паевых фондов всех типов и категорий, по данным НЛУ, — 418,33 млрд рублей (правда, три четверти этих активов приходится на закрытые ПИФы).

Однако расстановка сил может круто измениться. У ОФБУ есть несколько козырей, которые они намереваются пустить в ход. Во-первых, это активная реклама: не секрет, что пока ОФБУ особенно не распространялись о своих успехах, работая в основном с клиентами банков. Теперь, когда УК раскрутили массовых клиентов и заставили их поверить в инвестиции, ОФБУ тоже готовятся выйти в розницу. И кто знает, на чьей стороне будет любовь инвесторов. Вторая возможность для ОФБУ нарастить СЧА — дождаться благоприятного момента. На руку ОФБУ могла бы сыграть длительная коррекция или стагнация российского рынка акций. Вот тут ОФБУ могли бы показать себя во всем великолепии: более плотно заняться иностранными рынками, причем не только скупкой акций, но и активным трейдингом; начать вкладываться в товарные рынки; разработать сложные схемы хеджирования рисков с помощью всевозможных срочных инструментов. Пока в этом нет особой нужды: клиентам проще и понятней российский рынок, да и доходность дома всех устраивает. Кроме того, чтобы вывести фонд на зарубежную биржу, нужно иметь в нем достаточно средств на покрытие издержек, а этим пока могут похвастаться немногие валютные ОФБУ. Однако когда эти фонды наберутся сил и опыта, а российские акции перестанут стабильно приносить по 50–90% в год (и, соответственно, снизятся доходности ПИФов акций), вот тут-то клиенты и смогут обратить пристальное внимание на большую свободу банковских фондов.

У ПИФов тоже есть джокер в рукаве — понятие квалифицированного инвестора, вводимое поправками в закон «Об инвестиционных фондах», которые сейчас находятся в Госдуме. Предполагается, что для квалифицированных инвесторов УК смогут создавать продукты с тем же богатым инструментарием, что есть сейчас у ОФБУ: деривативами, иностранными акциями, валютами и всем остальным. Но пока ни ОФБУ, ни ПИФы особо не беспокоятся: процент инвесторов в России еще слишком мал, так что при качественной работе клиентов хватит всем.

Если говорить о структуре рынка ОФБУ, то по сравнению с 2005 годом она практически не изменилась: те же участники с теми же пропорциями в общем объеме активов под управлением (см. график 2). Самое интересное начнется, когда на рынок хлынет поток новых игроков, — мы можем ожидать и новых продуктов, и повышения качества работы управляющих.

Пока самую большую доходность ОФБУ приносит работа с акциями. Среди рублевых фондов лучшим (второй год подряд) стал фонд «Базовые отрасли» Уральского банка реконструкции и развития, специализация которого как раз акции российских госкомпаний (77,5%). Среди валютных фондов самый большой процент прироста стоимости СДУ (сертификата долевого участия) за 2006 год у Фонда китайских акций банка «Юниаструм», «предназначенного для получения доходности, близкой к доходности индекса FTSE/Xinhua China 25». Фонд заработал 81,62% (доходность в долларах США).

В январе редакция D впервые собрала на круглый стол управляющих крупнейших российских общих фондов банковского управления, чтобы они смогли поделиться с читателями успехами и неудачами года ушедшего, а также рассказать о планах и инвестиционных идеях на 2007 год. В работе круглого стола приняли участие: Денис Еганов (Юниаструм банк), Сергей Матюшин (банк «Зенит»), Николай Лебедев («Петрокоммерц»), Алексей Калачев (Лефко-банк) и Николай Мигунов (Экспобанк). К сожалению, присоединиться к ним не смог представитель одного из крупнейших игроков на этом рынке — Газпромбанка.

Евгения Смоленская (Е. С.): Добрый день! Расскажите, как для вас прошел 2006 год, насколько рынок двинулся вперед, какие тенденции наметились?

Денис Еганов (Д. Е.): Рынок ОФБУ в 2006 году показал даже больший рывок, чем в 2005-м: если тогда он составлял 7 млрд рублей, то сейчас — уже более 16 млрд, то есть вырос более чем в два раза. Нельзя сказать, что много новых банков вышло на рынок, — в основном старые участники рынка представили новые фонды. Более 70% вкладчиков выбирают сейчас фонды, которые инвестируют не только в российские, но и в зарубежные активы.

Сергей Матюшин (С. М.): 2004–2005 годы были временем становления ОФБУ: банки присматривались друг к другу, регулятор осторожно смотрел на то, что происходит. В 2006 году была проделана большая работа внутри отрасли, чтобы привести в порядок законодательную базу, оговорить вопросы, связанные с взаимодействием с клиентами, и сделать из ОФБУ инструмент, очень похожий на ПИФы в плане того, что все прописано и разложено по полочкам. Почему крупные банки не выходят на рынок ОФБУ? Потому что для них очень много неясных моментов. Стоимость выхода на рынок ОФБУ велика. Если вопрос с законодательством будет решен, то мы увидим не только эффективную работу существующих фондов, но и выход на этот рынок других банков, которые пока такую возможность не рассматривают.

Е. С.: Под изменениями в законодательстве что имеется в виду?

Д. Е.: В конце 2005-го–2006-м годах была создана рабочая группа из представителей отрасли. Целью было создание законодательства, которое позволяло бы доверительным управляющим и ЦБ регулировать рынок ОФБУ. Доверительные управляющие заботятся об улучшении законодательства, потому что в случае появления банка, который создаст плохой ОФБУ и потеряет деньги вкладчиков, пострадает репутация других банков, действующих на этом рынке честно и с далеким стратегическим прицелом. Был предложен законопроект о внесении изменений в закон «О банках и банковской деятельности», которые касались бы ОФБУ. Тут возникли противоречия с ФСФР. Суть сводилась к следующему. Мы хотели, чтобы сертификат долевого участия в ОФБУ стал ценной бумагой. Но регулирование ОФБУ возложено на ЦБ, а регулирование ценных бумаг — на ФСФР. Осенью мы встречались с ФСФР, и нам удалось достичь консенсуса: мы отказываемся от понятия ценной бумаги применительно к сертификату ОФБУ и продолжаем изменять законопроект в таком виде, чтобы ОФБУ могли регулироваться ЦБ. ЦБ нас поддержал и сейчас должен буквально в течение двух-трех недель передать в Госдуму новые поправки в закон «О банках и банковской деятельности», где будет введено понятие ОФБУ. Исходя из этих поправок мы будем совместно с ЦБ писать положения, которые будут регулировать рынок. Нам будет понятно, что мы играем по одним правилам: все понимают, как считается СЧА, капитал в управлении. Это в наших интересах.

Е. С.: Помимо того, что у вас появится четкое понимание статуса вашего сертификата участия, что еще должно быть сделано в области регулирования и улучшения вашей деятельности?

С. М.: Центральным банком не закреплены и не доведены до банков единообразные формы взаимодействия с клиентами, расчета стоимости чистых активов, стоимости одного пая. Огромное количество нюансов оставлено на усмотрение доверительных управляющих, и все тонкости указываются в правилах доверительного управления. Поэтому та же самая СЧА в разных банках может рассчитываться по-разному. Это никоим образом не нарушает интересов пайщиков, но получается, что мы на них возлагаем дополнительные обязанности по штудированию правил. Есть огромное количество вещей, о которых нигде не сказано: непонятно, например, как оценивать опционы. Все это мы хотим четко прописать и унифицировать, чтобы исключить возможность использования ОФБУ в злонамеренных целях. А самое главное — сделать ОФБУ понятными для клиентов, чтобы каждый осознавал, что все ОФБУ работают одинаково.

Е. С.: Если все это произойдет, насколько это подтолкнет развитие отрасли? Когда вы сравняетесь с ПИФами?

С. М.: Нам существующие препоны не мешают работать. Вопрос только в том, что поправки позволят глобально открыть отрасль для других банков. Крупные участники рынка, с которыми я общался, в принципе готовы в нее войти, но все настолько непонятно, что они только с ЦБ будут переписываться три года. А догнать ПИФы — такая цель не является для нас определяющей, потому что рынок коллективных инвестиций находится в России в зачаточном состоянии. Здесь речь идет о том, чтобы быть готовым к тому, что рано или поздно клиенты пойдут большим потоком. Те банки, которые подготовят инфраструктуру, развитый сервис, в этом рынке примут участие. ПИФы будут развиваться параллельно, и вопрос не в том, чтобы их выдавить. Хотя если законодательство о ПИФах будет оставаться неизменным на протяжении достаточно большого срока, то конкурировать с ОФБУ им будет затруднительно. Потому что нет такого продукта, который делают ПИФы и который не может сделать банк (за исключением операций с недвижимостью), зато есть много вещей, которые может делать банк, но не может паевой фонд.

«Представляете, завтра Сбербанк создаст ОФБУ...он это планирует в 2007 году. Если это произойдет, то догонять пифы нам придется недолго»

Д. Е.: Очень большой пакет поправок в закон «Об инвестиционных фондах» находится в Госдуме. Но он вызывает сомнения у депутатов: там много либерального по отношению к управляющим компаниям, при том что у них нет такого надзора, как в банковской сфере. Если УК дадут такие же полномочия, как банкам, для нас по большому счету ничего не изменится. Но представьте, завтра Сбербанк создаст ОФБУ… Он это планирует в 2007 году. Если это произойдет, то догонять ПИФы нам придется недолго. Если смотреть на динамику роста ПИФов, которая была пару лет назад, и на динамику роста ОФБУ, то все сравнимо. Да, активы у ПИФов в десять раз больше. Но не в 100 и не в 200 — это можно преодолеть. Год назад было в 50 раз, а сейчас в 10 — мы их догоняем семимильными шагами. Мы бы вообще не стали делить рынок ПИФов и рынок ОФБУ: это один и тот же инструмент, просто они юридически отличаются.

Алексей Калачев (А. К.): Было бы неплохо хоть раз увидеть в общей таблице ПИФы и ОФБУ.

Е. С.: Общих таблиц, видимо, пока не будет, потому что нет общей методики расчета доходности, СЧА, например…

С. М.: Тут внутри дня могут быть проблемы. В ПИФах невозможна ситуация, когда два абсолютно одинаковых фонда покажут по итогам дня разные результаты прироста пая. А в ОФБУ такие вещи могут быть: один банк может переоценивать активы по рыночной стоимости, другой — по средневзвешенной стоимости, третий — по цене закрытия. Но, если мы говорим о доходности на годовых интервалах, эта погрешность исчезнет. Поэтому публиковать полугодовые и годовые таблицы доходности ОФБУ и ПИФов разумно. Единственное, их надо структурировать: а) по типу управления и б) по размеру активов. Трудно сравнивать фонд, который имеет несколько миллиардов, с фондом в несколько миллионов.

Улица зовет

Е. С.: Развейте этот миф или подтвердите его: ОФБУ предлагается клиентам банка, поэтому — за исключением «Юниаструма» — этот инструмент не очень розничный. Вам не надо бегать по улице, давать рекламу и привлекать много вкладчиков. Для вас лучше один человек с миллионом, чем тысяча по тысяче. Это так?

Николай Лебедев (Н. Л.): На первоначальном этапе в ОФБУ были корпоративные клиенты. Сейчас у всех участников рынка тенденция одна и та же, и мы не является исключением: мы хотим привлечь большое количество клиентов через свои точки продаж. И стратегически не делаем различия между корпоративными клиентами и теми, что пришли с улицы. Задача сейчас — построить эффективную сеть и дать людям максимально качественный сервис, чтобы у каждого человека была полная открытая информация по продуктам.

Д. Е.: Надо посмотреть, с чего начинали банки, которые здесь представлены. «Юниаструм» — изначально розничный банк, не имеет проблем с розницей, и мы потихоньку сами переходим в корпоративку, вырастая из розницы. А «Зенит», «Петрокоммерц», Лефко-банк — у них ситуация обратная: они корпоративные банки, которые сейчас как раз пытаются войти в розницу. Просто развитие бизнеса у кого-то начиналось с корпоративки, у кого-то — с розницы.

2

А. К.: Действительно, Лефко-банк изначально себя позиционировал как банк крупных промышленных предприятий. И первые клиенты ОФБУ у нас — это топ-менеджмент предприятий и сами предприятия. А уже последующий рост клиентской базы был обусловлен только нашим отличным результатом. Фондовый департамент же у нас ориентирован на розницу, и первые потоки розничной клиентуры в том числе пошли и оттуда. Но эти ресурсы ограничены, они исчерпываются со временем, так что выход на улицу неизбежен.

Е. С.: Вход в ОФБУ в целом более дорогой, чем в ПИФах. Приводит ли это к тому, что у вас более квалифицированный инвестор?

Д. Е.: У нас средний клиент приносит 7–10 тыс. долларов, вкладывается в среднем в три-пять фондов. Это наемные работники из числа топ-менеджеров и менеджеров среднего и малого бизнеса.

Е. С.: Они знакомы с тем инструментарием, что вы им предлагаете, лучше клиентов паевых фондов? Поясню: управляющие ПИФов говорят, что их пайщики зачастую смотрят только на доходность, носятся между фондами, и их не интересует больше ничего. У вас есть эта проблема?

Д. Е.: Этого изменить нельзя. У нас в день проходит около 300 операций по переходу из фонда в фонд. На Западе то же самое. Основной мотив вложения в инвестиционные фонды для розницы — получение дополнительного дохода.

Н. Л.: У нас несколько отличаются клиенты: они очень серьезно интересуются надежностью банка. Это консервативные люди, они приносят значительные суммы и нацелены на средне- и долгосрочное инвестирование, а не на спекуляцию и метания между фондами на протяжении короткого периода. Мы стараемся донести до клиентов, что максимальную доходность приносят инвестиции на срок от года. Очень серьезно проговариваем рыночные риски при инвестировании в ту или иную стратегию.

С. М.: Мы продаем клиенту не определенный рынок, а управление. Не гарантируем, что фонд акций будет фондом акций всегда. Оставляем за собой возможности принимать достаточно экстремальные решения. В 2004 году мы такие вещи делали: клиенты были несколько удивлены, но фонд акций превратился на полгода в фонд облигаций. А что касается структуры клиентов, то половина из них — сверхбогатые, они составляют около 80% от СЧА-фондов. ОФБУ у нас начинались как замена очень большому числу индивидуальных договоров. Мы столкнулись с тем, что технологически не в состоянии такое количество клиентов обслуживать. Мы открыли ОФБУ и всех туда перевели. Другая половина — розница. У нас активная рекламная политика, направленная на массового потребителя, во всяких экзотических газетах. Бывает, человек звонит, спрашивает, что это за депозит такой, и менеджерам приходится объяснять все сначала.

Не Китаем единым

Е. С.: Я предлагаю управляющим каждого банка рассказать, какие инвестиционные идеи в 2006 году оказались прибыльными, а какие подвели. Куда вы вкладывали деньги и что из этого вышло?

С. М.: Во-первых, мы считали, что в 2006 году сильно возрастет ценность селекции отраслей и бумаг внутри отраслей. Мы с самого начала отказались от чисто облигационных стратегий и перешли к смешанным. Что касается вопроса выбора акций, мы делали очень большой акцент на энергетику и связь. И в этих компаниях немалый упор был на привилегированные акции — было видно, что они явно недооценены. Мы делали также очень большой упор на золото, когда запускали валютный фонд.

Е. С.: Вы покупали фьючерсные контракты?

С. М.: Теоретически мы можем и металл покупать и складывать его в хранилище, но это получается не очень эффективно. Да, это были фьючерсные контракты, на Западе и в России на РТС. Так что валютный фонд в момент своего формирования на 50% был составлен из драгметаллов и отражал наше видение того, что это очень интересный инструмент. Еще мы смотрели на банковский сектор. К сожалению, в нашем банке изначально принята такая политика, что мы не работаем с малоликвидными инструментами. Поэтому это был только Сбербанк, хотя появлялись идеи покупать и Банк Москвы, и Росбанк. Мы приобретали огромные пакеты в РАО ЕЭС, ОГК, «Ростелекоме». А самое главное, что мы правильно сделали, — в начале года отказались от большого количества нефтегазового сектора. Исключение составил только «Сургутнефтегаз», с которым мы активно работаем и пока считаем, что это очень интересный инструмент. Вот эти идеи достаточно противоречиво себя продемонстрировали в течение года, потому что огромные пакеты привилегированных акций показали ошеломительное падение в мае-июне: если рынок проседал на 30%, то отдельные бумаги падали на 45%. Но зато в ноябре-декабре эти бумаги быстро восстановились, что позволило нам за последние полтора месяца обогнать рынок.

Д. Е.: В 2006 году у нас особой популярностью пользовались новые удвоенные фонды, такие как фонд российских акций «Удвоенный» или фонд нефти «Удвоенный»; люди начали туда идти толпами. Также пользуются большой популярностью фонды с гарантированной защитой капитала, ориентированные на определенные индексы. Основным успехом мы считаем запуск облигационной стратегии, в результате наш фонд «Кутузов» показывает доходность порядка 20% годовых. Наши консервативные фонды также достаточно прибыльны, и люди туда идут.

В десятке лучших по доходности крупнейших открытых инвестиционных фондов России за 2006 год уже находятся три ОФБУ

Е. С.: Как вы это делаете?

Д. Е.: Не расскажу. Неплохой находкой было создание удвоенных фондов — когда мы воспроизводим двойной индекс РТС, например. Если он за день вырос на 1%, то наш фонд увеличился за счет фьючерса на 2%; так же при падениях — то есть он и падает сильнее. Люди, которые готовы брать на себя риск и получать хорошую доходность, идут в этот фонд — он пользуется большой популярностью. В страновых фондах тоже большая активность. Один из примеров — фонд Малайзии. Как только Путин поехал в Малайзию, сразу пришло человек 15–20 за один день. Фонд «Акции Китая» показал хороший результат.

Е. С.: Но у вас огромный разброс по доходности: от –70 до +70%. Как выбрать из ваших фондов?

Д. Е.: У нас большой институт инвестиционных консультантов. Когда приходит клиент, мы исходя из его возраста и из его понимания риска подбираем ему портфель из наших фондов. В агрессивные фонды специально людей не толкаем: всегда предупреждаем о риске. В хеджевые агрессивные фонды на Западе принято вкладываться на срок от пяти лет. У наших агрессивных фондов пока очень маленький период. Мы поняли, в чем проблемы таких фондов, и пытаемся постоянно их исправлять. Сейчас мы вводим понятие «доверительное управление портфелем фондов»: клиенты подписывают доверенность, и мы сами перекладываем их средства из одного фонда в другой в зависимости от наших аналитических прогнозов на ту или иную отрасль, страну или на тот или иной фонд, в зависимости от стратегии.

Е. С.: У вас несколько десятков фондов, ориентированных на узкие экзотические рынки либо на отдельные отрасли, которые россиянам вообще неизвестны. Как вы отслеживаете эти рынки? Как вы отбираете туда акции?

Д. Е.: А мы же индексные фонды делаем в основном. Например, мы сейчас выходим на Сингапурскую биржу, чтобы более точно воспроизводить индекс Индии.

Е. С.: То есть ваш план — оказаться в каждой стране?

Д. Е.: Оказаться в каждой стране по мере роста фонда. Фонд Индии нам уже позволяет выйти в регион, потому что там больше 2 млн долларов. Если в фонде акций Израиля, условно говоря, 10 тыс. долларов, то мы не пойдем на израильскую биржу. Даже если нам это понадобится.

Е. С.: Как вы инвестируете эти микрофонды?

Д. Е.: Не расскажу.

Николай Мигунов (Н. М.): Мы в плане ОФБУ коренным образом отличаемся от коллег из «Юниаструма»: у нас банк не розничный. Есть три фонда, которые нас пока устраивают, хотя в связи с вхождением в наш холдинг Национального банка развития количество фондов увеличится. Основной наш, «Универсальный», фонд — это фонд с умеренной стратегией. Большинство клиентов у нас — от 40–50 тыс. долларов. Что касается инвестиционных идей, то, наверное, не оправдал многие надежды «Газпром» и вообще нефтегаз, а приятно удивил Сбербанк, потому что вряд ли кто-то предвидел такой рост этой бумаги. Если упрощать и не вдаваться в подробности стратегии, заработали на Сбербанке и РАО ЕЭС, то есть на «голубых фишках».

А. К.: Самое интересное у нас — это фонд «Перспектива»: там реализуется идея, как я для себя это формулирую, событийного арбитража. В основном в этом фонде акции второго и третьего эшелона, имеющие инвестиционную идею, которая сработает завтра, не сегодня. Все события по реформированию, слиянию, поглощению, разделению ведут к росту капитализации. Поэтому все лучшие идеи, которые сработали в 2006 году, были заложены еще в 2005-м. Это и разделение «Никеля» на «Полюс» и «Никель», это и реформа электроэнергетики (мы скупали региональные энергетически низколиквидные компании, и они нам выдали хороший результат). Была идея с «Роснефтью»: мы собирали ее «дочки», правда на последнем этапе она нам принесла огорчение, но зато перед этим очень хорошо сработала. Если перечислять отрасли, то у нас были и остаются в портфеле банки, региональные телекомы, остатки АО-энерго, сбытовые компании, и мы ждем магистральных сетей.

Е. С.: Вы ждете IPO Сбербанка и ВТБ? Это как раз событийный арбитраж?

А. К.: Мы начинаем фиксировать Сбербанк, потому что считаем, что он уже сработал. Есть и другие идеи: например, бумага низколиквидная, но понятно, что она станет более ликвидной, а рост ликвидности уже дает очень хорошие проценты. Идея пре-IPO: бумага перед вторичным размещением растет.

Е. С.: Вы покупаете акции в RTS Board?

А. К.: Еще не покупаем, но будем, тем более что появляется сильный интерес к третьему эшелону. Деньги на эти покупки мы стараемся использовать долгосрочные: длинный горизонт позволяет хорошо на этом зарабатывать.

Е. С.: Слушая вас, я поняла, что вы работаете в основном с российскими активами. В связи с этим вопрос. Если мы будем вас сравнивать с ПИФами, имеющими аналогичную стратегию, то увидим, что средняя доходность по открытым фондам акций 46%, а у ОФБУ с агрессивной стратегией — лишь 21,25%. По смешанным стратегиям у ПИФов — 32%, у ОФБУ — 22% в среднем. И лишь в консервативных стратегиях результаты одинаковы. Как бы вы это объяснили, или эти сравнения вообще некорректны?

Д. Е.: Знаете, в чем ошибка? Нет стандартов разделения фондов по стратегиям. Нужна понятная методология, которая четко бы говорила: вот по такой методике мы ранжируем все инвестиционные фонды.

Е. С.: Ведется ли работа по созданию такой методики? Ведь было предложение печатать сводные таблицы доходности, но если мы их напечатаем, вы отдаете себе отчет, что вы проиграете в доходности?

Д. Е.: А мы считаем, что выиграем. Главное, чтобы рублевые фонды находились с рублевыми, валютные с валютными. Валютные фонды надо выделять в группу, потому что люди, которые туда инвестируют, приносят деньги уже в валюте. Не совсем корректно приводить доходность этих фондов в рублевую. ОФБУ гораздо меньше по количеству, чем ПИФов, поэтому им не удается занять первое место. Завтра придет сто банков, которые откроют хотя бы по одному фонду, — я вам гарантирую: в топ-3 по доходности всегда будет хоть один ОФБУ.

С. М.: А в десятке лучших по доходности крупнейших открытых инвестиционных фондов России за 2006 год уже находятся три ОФБУ.

2007-й: от нефти к финансам и золоту

Е. С.: Давайте поговорим о 2007 годе. Какие у вас будут инвестиционные идеи?

Н. М.: В 2007 году не стоит ждать выдающихся результатов от акций нефтянки, хотя уровень свой они поддержат и сохранят. А новые идеи — возможно, это будут акции банков, телекомов, еще какие-то варианты. Может быть, крупные розничные сети. Будем смотреть.

Д. Е.: Мы хотим запустить линейку «пенсионных» фондов — это будет стратегия, меняющаяся в зависимости от количества лет, оставшихся человеку до пенсии. По мере приближения возраста клиента к пенсионному стратегия управления становится более консервативной. Запустим в ближайшее время фонд двойной BRIC.

Н. Л.: Мы будем придерживаться крайне сдержанных позиций в отборе эмитентов для портфелей. Основные отрасли, которые начали играть в 2006 году и продолжат в 2007-м, — реформа электроэнергетики; бумаги региональных генерирующих компаний будут очень популярны в первом полугодии. Триггерами рынка будут IPO ВТБ и Сбербанка, надеюсь, что при этом частные инвесторы заинтересуются входом в фондовый рынок. И надеюсь, что произойдет долгожданная приватизация «Связьинвеста».

Е. С.: Вы уже накупили акций этих секторов и ждете?

Н. Л.: Безусловно, портфели сформированы. В чем-то мы пока отстаем от ПИФов: в плане доступа к продуктам, возможности быстрой продажи или покупки, в отстраивании региональной сети. Рынок коллективных инвестиций должен идти в регионы — через филиальную и агентскую сети. Плюс к тенденциям 2007-го можно отнести использование кросс-селлинг-продуктов — совместные продажи ОФБУ и банковских карт, депозитов, например.

С. М.: В этом году в связи с падением цен на нефть некоторые бумаги нефтегазового сектора становятся очень интересными в цене. С другой стороны, мы считаем, что снижение цен на нефть абсолютно не обусловлено фундаментальными причинами и долго не продлится. Поэтому мы рассматриваем возможность увеличения вложений в нефтегазовый сектор. Мы будем тщательно смотреть за компаниями, которые ориентированы на удовлетворение внутреннего потребительского спроса. В первую очередь это самые радужные ожидания от финансового сектора, мы пойдем на IPO Сбербанка и ВТБ, в ВТБ примем участие в любом случае по той цене, которую предложат. Есть много бумаг, которые надо точечно выбирать. Мы ориентируемся на привилегированные акции, считаем, что надо выбирать те акции, которые приносят хороший денежный поток, а не только курсовой рост цены. Интересная вещь — «Транснефть». Еще одна из идей, которая трансформируется в отдельный продукт: мысль о том, что драгметаллы (золото, серебро), которые банки могут без проблем покупать, находятся перед началом качественного изменения цены. У нас есть данные, что рост может носить взрывообразный характер. Мы решили предложить клиентам продукт, который позволит принять участие именно в этом росте.

Е. С.: Спасибо всем за участие! Надеемся на новые встречи.

ОФБУ и ПИФы
Доходность управления ОФБУ по итогам 2006 года

ОФБУ и ПИФ, по сути, одно и то же — инвестиционный фонд, предназначенный для коллективного инвестирования. Инвестируя в ОФБУ, вы покупаете сертификат долевого участия (СДУ); инвестируя в ПИФ — приобретаете инвестиционный пай. ОФБУ управляются банками, ПИФы — управляющими компаниями. И ОФБУ, и ПИФы не имеют права вкладывать в бумаги одного эмитента более 15% средств, однако ПИФы также не могут выводить в кэш более 15% средств и не менее трех недель в месяц обязаны держать не меньше половины активов в ценных бумагах. У ОФБУ нет таких ограничений. ПИФы ежеквартально отчитываются перед ФСФР о структуре и составе своих активов — ЦБ не предъявляет к ОФБУ требований по составу и структуре активов.

Новости партнеров

«D`»
№3 (18) 5 февраля 2007
N03 (18) 5 февраля
Содержание:
Калькулятор
Точка отсчета
Инвестиционный мониторинг
Опыты спекулянта
Инвестиционный мониторинг
Персональные финансы
Реклама