Мозаика страхов и надежд

Константин Илющенко
17 ноября 2008, 00:00

В сентябре прошлого года я ехал пригородной электричкой в РИА «Новости» на пресс-конференцию. В вагоне поезда пожилой мужчина предложил мне за 25 руб. нарисовать портрет, пока электричка доедет до следующей станции. Я согласился, и художник быстро набросал портрет карандашом на картоне за оговоренное время, выполнив, таким образом, свои обязательства по сделке. Я дал ему 100 руб., хотя получилось не очень похоже.

Тема пресс-конференции была «Есть ли у России иммунитет к глобальным финансовым кризисам?». Инициирована она была инвесткомпанией «Центринвест групп»: ее управляющий директор (теперь с приставкой «экс») Дэн Раппопорт опубликовал аналитическое исследование «Готов ли лопнуть глобальный пузырь цен на активы?», в котором будущее представлялось в мрачных тонах.

Версии и прогнозы по поводу того, когда же закончится кризис, с рекомендациями о том, что же делать и чего остерегаться в ближайшее время

Суть прогноза была в следующем: дешевые деньги приводят к нечувствительности к риску, поэтому инвесторы в погоне за доходностью занимают все новые средства. Происходит надувание пузыря, и этот процесс аналитики называют «эффектом Минского». Заканчивается все обвалом цен, и, по Минскому, он будет усиливаться по мере того, как требования брокеров о внесении дополнительных средств будут вынуждать погрязших в долгах спекулянтов закрывать позиции, что вызовет спираль продаж. Те маржин-коллы*, которые происходили на российских биржах, и есть фактически «требования брокеров о внесении дополнительных средств».

Впрочем, существуют и более конспирологические объяснения продажам активов по всему миру, которые мы наблюдаем более двух месяцев. Об этом (см. "Что говорят «эксы»") рассуждает Сергей Голубицкий, изобретатель термина «интернет-трейдинг».

Вернемся к пресс-конференции. На ней главным спикером стал Евгений Ясин, который с 1994 по 1997 год был министром экономики России, до октября 1998-го являлся министром по особым поручениям, а теперь работает научным руководителем Высшей школы экономики (ГУ-ВШЭ). Наверное, он примерно одного возраста с художником из электрички, но я поймал себя на мысли, что не дал бы ему 100 руб.

Тогда, по мнению Ясина, Россия была «спокойной гаванью». «Я бы на месте наших инвесторов не беспокоился», — заявил Ясин, добавив, что не ждет каких-либо крупных негативных событий в России.

Но бог с ними, с прогнозами годичной давности. Интересно, что люди, управлявшие страной десять лет назад, превосходно себя чувствуют, часто являются топ-менеджерами крупных компаний и отвечают на вопросы о текущем кризисе. Как они себя чувствуют психологически? Можно ли им верить? Или, может быть, как раз они, наученные опытом, окажутся правыми? Об этом мы спросили врача-психиатра Александра Михайлова (стр. 14, «Анализируем “эксов”»), а также приводим мнения:

  • Сергея Алексашенко (зампред ЦБ в 1998 году, сейчас финансовый консультант);
  • Михаила Задорнова (министр финансов в 1998 году, ныне председатель правления и президент банка ВТБ 24);
  • Анатолия Чубайса (в 1998 году спецпредставитель президента РФ по связям с международными финансовыми организациями в ранге зампреда правительства РФ, сейчас генеральный директор государственной корпорации «Роснано»);
  • Бориса Немцова (в 1998 году первый вице-премьер правительства РФ, ныне политик, награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени).

Впрочем, мы понимаем, что большинство уже устало от финансового кризиса. От потока негативной информации, ожидания снижения доходов, увольнений, проблем с партнерами по бизнесу и контрагентами по сделкам, банкротств, девальвации, деноминации, дефолта и прочего и прочего. Те, кто купили недвижимость, со страхом ждут, что она подешевеет в три раза, ведь фондовый рынок вернулся в 2004 год, а тогда 1 кв. м в Москве стоил $1500–2000.

Другие нервничают по поводу того, что недвижимость будет дорожать и далее из-за намечающегося роста инфляции и огромной волатильности валютных курсов.

Наверняка у тех, кто застрял в акциях, возникают мысли о переходе фондового рынка в фазу уничтожения. Печально, но основания для таких размышлений есть. Безусловно, рынок облигаций никуда не денется, так как он базируется на потребностях предприятий и банков в кредитовании, а инвесторов — в размещении средств под процент. А вот фундамент рынка акций на самом деле базируется на вере.

Владелец скромного пакета акций, скажем, «Сургутнефтегаза» верит (либо верит в то, что большинство в это верит, и присоединяется к нему с целью заработать — Карлос Кастанеда писал о контролируемой глупости) в то, что частичка компании, которая ему принадлежит, чего-то стоит.

Очевидно, что 10% акций предприятия имеют ценность, так как дают возможность входить в совет директоров и управлять компанией. Но, повторюсь, стоимость микроскопического пакета акций выше нуля базируется только на вере в то, что и одна миллионная доля бизнеса также имеет ценность наравне с крупным пакетом. Однако при этом на бирже чаще всего обращается относительно небольшое количество акций, поэтому при всем желании скупщик-стратег не в состоянии по адекватной цене приобрести приглянувшуюся компанию. Как обычно происходит во время кризисов, сейчас многие суждения носят апокалиптический характер: отменят то и это, а появится то и другое. Относительно рынка акций сейчас можно говорить об изменении отношения к риску. Так, еще год назад банки на бирже стоили в три раза дороже капитала, а сейчас те же самые банки плохо покупают при P/BV < 1.

Но что будет дальше с отношением к рынку акций — вопрос скорее к психологам, социологам и политикам. Ведь для того, чтобы в головах людей произошли кардинальные перемены, должна случиться как минимум революция, а игра на деньги, в том числе на бирже, штука живучая.

Сейчас же можно позавидовать тем, для кого кризис длится всего пару месяцев. Они могут считать себя свежими и отдохнувшими — в отличие от наблюдающих за развитием событий, начавшихся более года назад в США.

Но вне зависимости о того, к какой категории принадлежите вы, восклицание «когда же это все закончится?» периодически срывается с языка. Оптимисты, как водится, говорят, что будет еще хуже, и весело рекомендуют закупать пакеты с гречкой, а «белым воротничкам» и офисному планктону готовиться подметать улицы.

Пока мы не привыкли к текущему состоянию дел, и, возможно, будет тяжелее. Но кроме существующих для всех нас угроз имеет смысл поискать открывающиеся возможности. Ведь когда-то кризис кончится. Не может быть, чтобы не кончился. Причем возврат в состояние 2004 года устроил бы многих, особенно тех, кто вел свои финансовые дела (или свой бизнес) осмотрительно. Реальный бизнес, реальные доходы и расходы, адекватные цены на недвижимость и возможность созидать, а не осваивать бюджет.

* Сейчас уже все узнали, что это такое, но на всякий случай повторимся. Например, вам дали в кредит 100 руб. под залог акции, которая сегодня стоит на бирже 150 руб. (банки обычно оценивают бумагу с дисконтом). Если стоимость акции на бирже (залог) снизится до 100 руб., то банк вам предложит (позвонит, от англ. call) внести дополнительное обеспечение (margin) по кредиту деньгами или ценными бумагами. Если вы откажетесь, то он будет распоряжаться залогом так, как ему заблагорассудится. Обычно банки продают залог, чтобы вернуть предоставленные в кредит деньги. Маржин-колл — непременный атрибут спекуляций и часто также означает ситуацию, когда трейдер проигрывает все полностью, а брокер принудительно закрывает его позиции.