Агрессор

Москва, 15.03.2010
Управляющий самым активным ПИФом «Сибиряк — фонд акций» Руслан Сторчак — о том, что фондом можно управлять по теханализу, о романтике в биржевой торговле и о том, что делать, если Земля сходит с орбиты

Паевой фонд «Сибиряк — фонд акций» привлек наше внимание еще три года назад — тогда он внезапно оказался на верхних строчках в рейтингах доходности. Сейчас это один из немногих фондов, последовательно опережающих индекс ММВБ и управляемых агрессивно, то есть без использования практики «купи и держи». УК «Сибиряк» расположена в Новосибирске, но, в отличие от основанных там же «Алемара» и БКС, на московский рынок не рвется, а работает со своим определенным и довольно ограниченным пулом клиентов.

С управляющим фондом акций «Сибиряк» Русланом Сторчаком мы разговаривали по телефону, и, может быть, поэтому разговор получился более «насыщенным», чем обычно. С другой стороны, наверное, по-другому получиться и не могло: слишком своеобразен подход «Сибиряка» к управлению.

— Руслан, из-за разницы во времени вы, получается, по Москве отслеживаете торги?

— Конечно, я все эти годы живу исключительно по московскому времени.

— Зато вы Азию видите полностью.

— Да, на самом деле удобный график: мы видим Азию, с Европой мы торгуем, захватываем и американский рынок.

— Как вы попали на фондовый рынок?

— На третьем курсе я совершенно случайно увидел объявление о наборе студентов в биржевую школу при Сибирской фондовой бирже для обучения на специалиста по рынку ценных бумаг. Прошел учебу, получил аттестат ФСФР 1.0, и в том же году меня рекомендовали в молодую инвестиционную компанию. На сегодняшний день работаю в той же группе компаний, но уже в качестве управляющего директора. Первое время, поскольку компания была на стадии становления, приходилось заниматься практически всем, от депозитарного учета до юридических вопросов. Но приоритетом было именно «создание денег» (активное управление). В свободное время изучал специфику торговли на рынке, системы технического анализа, через какое-то время завел демонстрационный счет, где пытался имитировать реальную торговлю, попутно вел дневник сделок. Когда увидел, что «на бумаге» все получается, обратил на это внимание руководства, и оно уже доверило мне управление «живыми» деньгами.

— В течение какого времени вы занимались демо-счетом?

— Примерно в течение полугода, во всяком случае через семь-восемь месяцев после приема на работу, я уже полностью перешел к биржевой торговле.

— Но руководство вам, наверное, сначала не очень большой счет доверило.

— Это было так: через определенное время я поделился с руководством своими соображениями, представил свои дневники, свой взгляд на работу, и мне был выделен незначительный, но уже реальный счет, который постепенно рос. На момент окончания вуза — это был 2002 год — я управлял порядка 10–20 млн руб., и у меня уже было больше года трудового стажа (благо совмещать учебу и работу позволяла временная разница между Москвой и Новосибирском).

Робот побоку

— В управлении вы ведь руководствуетесь теханализом и математико-статистическим анализом?

— Действительно, я отдаю предпочтение техническому анализу и математико-статистическим методам. Когда открываешь биржевую сделку, сразу оказываешься на территории риска. Когда цена акции изменяется в ненужную тебе сторону, тебе уже становится неважно, потенциал у нее 50% или 200%. А рост или падение биржевых цен в каждый конкретный отрезок времени зависят не от наличия или отсутствия потенциала, а от конкретного спроса и предложения, так что постулат технического анализа «цены учитывают все» как нельзя более корректно отражает суть динамики биржевых котировок. Методы же технического анализа и математико-статистические модели позволяют в первую очередь формализовать процесс принятия торговых решений и риск-менеджмента.

— У вас есть специальная механическая торговая система для фонда?

— Их несколько. Дело в том, что у биржевого рынка есть три состояния: растущее, падающее и боковое. Есть системы, которые эффективны на росте или падении, а есть те, которые хорошо работают в боковике. Но нет одной универсальной стратегии, которая одинаково эффективно работала бы на любом состоянии рынка. ПИФ акций может зарабатывать только на росте рынка (в силу специфики ограничений), так что у нас существует и базовая механическая стратегия на основные индексы ММВБ и ММВБ 10, которая является для нас бенчмарком. Кроме того, существует и целая система отбора «правильных» бумаг в портфель, а также изменения соотношения акции / деньги. Но последнее слово все равно остается за человеком, принимающим решение, что бы там ни рекомендовал «кибернетический разум».

— А почему не торговый робот?

— Мы активно используем механические торговые системы именно для принятия решений, но ни разу не доверяли торговому роботу их исполнение. Почему? Во-первых, для ПИФа это в принципе неактуально, потому что активы фонда динамичны: пайщики входят, выходят. Нужно отслеживать этот процесс, к тому же невозможно установить фиксированный лимит для сделки. Во-вторых, мешает ограничение ликвидности: для мелких счетов, возможно, робот и актуален, но когда я хочу продать, а до ближайшего «бида» (цена покупки) расстояние в «стакане» 0,5%, то тут заявка автоматически просто не исполнится.

— Вы пишете: «Моя задача как управляющего формулировать инвестиционные продукты» — что вы имеете в виду?

— Фонд акций у нас появился в 2006 году, а мы существуем с 2000-го. Все эти годы мы работали с собственным капиталом: у нас были полностью развязаны руки, не было ограничений по видам инструментов и по направлениям, поэтому изначальная подготовка достаточно агрессивная. Когда появился ПИФ в линейке наших возможностей, то первое время было даже непонятно, как тут зарабатывать. Тут же ничего нельзя! (Смеется.) Покупать акции можно лишь на 15%, короткие продажи запрещены, леверидж (заемные средства) отсутствует. Но мы решили, что это некий интеллектуальный вызов: можно ли в таких жестких условиях создать что-то еще, помимо просто размещения средств в акции? Ну и попытались с точки зрения «техники» взглянуть на стратегию управления ПИФом. Я не могу сказать, что как в первые месяцы мы установили какую-то стратегию, так и пытаемся по ней работать. Нет, рынок меняется, обстоятельства меняются, приходится переключаться. Был период, когда мы очень жестко ориентировались на системный трейдинг. Потом в 2007 году — период консолидации рынка, когда трендследящие стратегии не работали, приходилось искать какие-то новые решения, переключаться, в том числе даже на фундаментальный анализ.

— На чем основаны ваши системы — на скользящих средних?

— Здесь целый набор инструментов: и на пробое каналов, и на скользящих.

— Вы фактически играете от «лонга»: входите, держите какое-то время, потом выходите из позиции.

— Совершенно верно.

— А сколько эта позиция держится? Что у вас сейчас за стратегия — трендследящая?

— ПИФ в долгосрочном плане вообще может только трендследящим методом заработать, потому что, работая от «лонга», можно стабильно заработать только на тренде. Если тренда на рынке нет — скажем, как последние полгода, — то возникают варианты. Тренда ведь нет в каком плане: если посмотреть на дневной график, возможно, тренд там сложно выявить, а в отдельных акциях на более коротких промежутках выявляются все-таки какие-то движения, то есть задача увидеть тренд сводится к тому, чтобы переключаться во временном окне.

— Сейчас это интрадей?

— Да, сейчас мы перешли к активной интрадей-торговле. В последние полгода рост есть, конечно, но он очень сложен, и, просто «купив и держа», заработать не получается. На таком рынке главная задача — не отстать от него, а шанс обогнать представится позже.

В пятницу продаем

— Как бы вы определили свой склад характера?

— Основные черты, думаю, соответствуют моей жизненной позиции: оптимизм, упорство, верность слову и делу.

— Но есть же решения, которые даются трудно?

— Самые трудные решения надо принимать в момент смены рыночных фаз: когда нужно переключиться с работы «по тренду» на работу «во флэте», и наоборот.

— Флэт — это боковик?

— Да, когда нет четко выраженной динамики. Последние полгода — классический пример рынка, когда отсутствует ярко выраженная динамика. И здесь система, ориентированная на строгое следование тренду, часто генерирует ложные сигналы, то есть они входят, движение не подтверждается, они снова выходят, фиксируют убыток. И так много раз. Был такой период в 2007 году, когда рынок рос, но тяжело, пилообразно. И за полгода индекс вырос на 15%, а мы получили убыток 5% за этот период, то есть отстали от рынка на 20%. Это как раз пример того, как трендследящие подходы перестают работать. Вопрос: зачем, если ты понимаешь, что сейчас такая фаза, получать лишние убытки? Разумно на какой-то период такую стратегию просто выключить. И вот этот самый момент очень сложен, и технически, и интеллектуально, потому что совершенно неочевидно, что будет на рынке через минуту, неделю, год. Как понять, что подход действительно надо менять?

— И когда вы последний раз решали менять стратегию, как вы приняли это решение?

— Ну сейчас у нас уже есть разные стратегии на разные состояния рынка. Мы провели анализ, посмотрели и просто в портфель базовых стратегий, которые мне помогают принимать решения, добавили элементы, связанные с работой в боковом тренде. Пока это работает.

— Вы сказали, что стремитесь ограничивать риск: у вас есть какие-то стоп-лоссы?

— Убыток по позиции всегда имеет предел, после которого она ликвидируется, как в разрезе каждой акции, так и в принципе в разрезе стоимости пая.

— А на нарушения ФСФР вы ни разу не попадали? Ведь как ни подстраивай техническую систему, есть требования по составу и структуре активов…

— Здесь тоже очень интересный момент — мы провели специально статистическую работу. По требованиям ФСФР мы обязаны 2/3 рабочих дней в месяц держать фонд в акциях, 1/3 месяца мы можем быть чисто в кэше. 1/3 — это приблизительно шесть-семь торговых дней в месяц. Мы выявили дни, когда можно уйти в кэш, а когда все-таки лучше остаться в позиции. Грубо говоря: если система моя находится вне рынка, но у меня есть свободные кэш-дни, я, естественно, нахожусь вне рынка. Если же система моя к рынку отрицательна, но свободных кэш-дней у меня больше нет, то я естественным образом подчиняюсь требованиям ФСФР и покупаю. И здесь, как правило, покупка происходит близко к закрытию. С вечера покупаешь, утром сразу ликвидируешь позицию. Особенно тяжело было по осени 2008 года, когда были регулярные приостановки торгов. Но за последнее время мы уже адаптировались и даже не выбираем разрешенный лимит кэш-дней.

— А свободные кэш-дни — это какие-то определенные дни недели?

— Крахи обычно происходят либо по понедельникам, либо по вторникам, по средам-четвергам крахи происходят реже статистически, но исключать совсем их тоже нельзя. Сильные негативные факторы часто появляются в выходные, а в понедельник всегда происходит реакция на эти факторы, таким образом, надо всегда себе на пятницу оставлять запас свободного кэш-дня. В середине недели можно сэкономить, но в конце недели, если ты боишься каких-то негативных событий, которые могут произойти в выходной, надо ликвидировать позицию.

— Так зачем вам тогда ПИФ? Может, завести все деньги на счета ИДУ (индивидуальное доверительное управление) и спокойно «шортить»?

— Да, до определенного момента так и было, но понимаете, когда в 2008 году планета сошла с оси, (смеется), слава богу, к тому моменту у нас не было обилия счетов доверительного управления. Администрирование большого количества счетов — это отдельный разговор: если в ПИФе масса клиентов и один счет, то там одну и ту же операцию приходится повторять многократно. Поэтому мы много лет назад решили, что будем концентрировать внимание на коллективных инвестициях. Когда рынок обрушился, ПИФ стал агрессивным инструментом, а жесткие требования на тот момент как раз пригодились с точки зрения ограничения риска, потому что ПИФ работает только от «лонга». Если он ну уж совсем неудачно сработал, то можно подождать, пока акции вырастут. А вот неудачно открытая короткая позиция приведет к полной потере средств.

— У вас ведь вход в фонд — 300 тыс. руб.?

— Да, изначально вход был 300 тыс., потом он был понижен до 100 тыс. руб.

— Достаточно крупная сумма.

— По сравнению со среднестатистической — да. Но мы не ставили задачу конкурировать с крупными участниками рынка за массового клиента, стараемся работать с достаточно узким кругом людей, которые понимают нашу торговую философию.

— То есть они знают, куда идут.

— Да, они разделяют наш подход к видению рынка и участвуют в наших операциях наравне с нами (мы сами являемся пайщиками своего фонда).

Дуглас как зеркало фондового рынка

  Фото: из личного архива
Фото: из личного архива

— И все же почему не фундаментальный анализ, «купи и держи»?

— Выбор рынков для инвестирования, анализ ликвидности, отбор потенциальных акций — все это элементы фундаментального анализа, и мы их используем. Но мы никогда не покупаем акцию лишь потому, что ее стоимость методом дисконтированных денежных потоков или сравнительного анализа компаний-аналогов весьма перспективна. Основная задача любого трейдера на финансовом рынке — зарабатывать. Зарабатывать — значит контролировать риск («просадку»). Фундаментальный анализ позволяет лишь выделять перспективные отрасли и акции, но не обеспечивает эффективность.

Но вообще нас нельзя считать «оголтелыми технарями»: у меня и у моего помощника Дениса Мельникова (старший аналитик УК «Сибиряк») за спиной есть многолетний преподавательский опыт по дисциплине «Оценка стоимости бизнеса» в моей родной академии. Но, зная механику фундаментальной оценки компании, мы как раз видим всю слабость этого подхода. Поэтому, когда мы в 2007 году переключились на формирование портфеля по фундаментальному анализу, на первом же падении рынка мы озадачились: а что нам делать с позицией? Да, справедливая стоимость всех компаний, включенных в наш портфель, рассчитанная всеми методами, достаточно высока. А стоимость пая снижается. Надо что-то делать! И мы в итоге вернулись к истокам, к жесткому риск-менеджменту и теханализу.

Фундаментальный анализ мы со счетов не сбрасываем: если компания не имеет никаких перспектив в отрасли, не имеет потенциала как бизнес, то вряд ли стоит от нее ожидать каких-то перспектив и в техническом плане. А сейчас, когда на фондовом рынке в принципе о какой-либо оценке стоимости активов просто не приходится говорить, мы вынуждены ориентироваться исключительно по движению кэш-потоков между отраслями и между акциями.

— Если судить по данным на вашем сайте, сейчас около 40% фонда акций — кэш. Как вы смотрите на рынок акций в краткосрочной перспективе?

— Вот в данный момент уже доля денег у нас всего 10%. Негативный фон вокруг событий в Греции, возможность повышения ставок Федеральным резервом США, невнятная статистика в ключевых регионах — все это вызывает уход инвесторов в качество (что видно по укреплению доллара к евро). Чувствуется, что на рынке копится большая хеджевая «шорт»-позиция, при этом многие участники находятся вне рынка. При первых признаках стабилизации или если негативные ожидания хотя бы не подтвердятся, рынок резко развернется вверх. Нефтяной рынок при полном отсутствии аппетита к риску находится на достаточно высоких уровнях, что создает существенный отложенный спрос на российские, в первую очередь нефтяные, акции. Движение вниз способны вызвать лишь новые события, которых пока мы не видим. Так что можно ожидать роста нашего рынка с марта по май.

Буквально недавно нам утвердили изменения в инвестиционную декларацию, в соответствии с которыми мы сможем работать с иностранными акциями, они будут служить для защиты от падений на нашем рынке. У нас невозможно найти защитные акции: если у нас что-то начинает падать, то падает все. И нам, чтобы соблюдать требования и во что-то «перетекать» во время падений, иностранные акции придутся очень кстати.

— Сколько человек у вас в команде, которая управляет фондом?

— У нас нет необходимости в большом штате. Я управляющий, есть старший аналитик, генеральный директор, который имеет большой опыт работы на фондовом рынке, — и вот эта команда из трех человек и работает над ПИФом.

— Вы, получается, целый день в рынке?

— Мы в рынке, пока работает биржа ММВБ, а в информационном фоне находишься 24 часа в сутки. Деловое ТВ подается к завтраку (смеется).

— Это не напрягает?

— Приходится отвлекаться, и на самом деле формальные статистические технические методы помогают абстрагироваться от этого информационного шума.

— Ну да, сигнал система подает, а вы просто исполняете.

— Сигнал сигналом, но иногда сигналы и игнорировать приходится. Потому что все-таки есть чувство рынка. Моя задача — иметь по максимуму инструментов и стараться их применять адекватно к текущему моменту. Если следовать только каким-то сигналам, тяжело будет добиться результата: статистика ведь помогает выявить закономерности, но не гарантирует успеха в будущем, и можно смело по системе получить очень много убытков. Мы же не знаем, как рынок изменит характер движения завтра, послезавтра. Надо реагировать на характер этих изменений. Если система перестала работать, начинает генерировать убыточные сделки, надо что-то делать с системой, принимать какие-то решения.

— Вы когда сами собирались заниматься фондовым рынком, у вас были какие-то романтические представления о нем? Вот этот фильм «Уолл-стрит» с Майклом Дугласом…

— В какой-то момент я этот фильм смотрел чаще, чем «Кавказскую пленницу».

— Вы хотели быть как герой Майкла Дугласа?

— Да нет, вряд ли. Этот фильм очень хорошо погружает в атмосферу биржевой деятельности, очень корректно ее отражает, поэтому было интересно его смотреть. А что касается романтического ореола, он был, но в другом плане: я все-таки получал специальность «финансовый менеджмент» — это когда изучаешь финансовое положение компании, отрасли, то есть находишься внутри процесса. А когда ты работаешь с акционерным капиталом, ты уже к компании относишься сверху, как бы наверху финансовой пирамиды. Это и подкупило.

Руслан Сторчак родился в 1980 году в Новосибирске. В 2002 году с отличием окончил Сибирскую академию государственной службы по специализации «финансовый менеджмент». Еще будучи студентом, он начал работать в только что созданной инвестиционной компании «Сибиряк», а потом — в управляющей компании «Сибиряк».

У партнеров

    «D`»
    №5 (92) 15 марта 2010
    Второй эшелон
    Содержание:
    Сила заготовки

    Компания «Русполимет» выглядит привлекательно, как новый «Ягуар», который стоит в чулане для трехколесного велосипеда

    Реклама