Философы будущего

17 января 2000, 00:00

Крис Паттен, новый европейский Уполномоченный по внешним связям, размышляет о неувядающей привлекательности либеральных идей

Обратный отсчет времени до наступления нового тысячелетия сопровождался манией составления всяческих списков - лучшие из этих, худшие из тех. Кто, например, относится к величайшим мыслителям века или всего тысячелетия? Кто сделал этот мир таким, какой он есть, или, скорее, чье участие в этом было во благо, а не во вред?

Во многих из этих списков делается попытка уравновесить политических философов, экономистов и лидеров левого крыла и их правых оппонентов - по-видимому, по принципу "с одной стороны - с другой стороны". Но если нас интересуют идеи, которые сохранились и оказались плодотворными, то зачем включать в список Маркса и порожденных им проповедников социализма? Левый тоталитаризм, столь часто окутывавший чудовищные злодеяния тиранов флером поддельного интеллектуализма, заслужил свое место в книгах по истории из-за всех смертей, несчастий и нищеты, причиной которых он стал. Современная наука отбросила то, что некогда признавалось умеренными успехами ленинизма.

Так кто же из левых заслуживает лаврового венка по причине сохраняющегося величия? Марксистская империя - как в смысле идей, так и в смысле военного воплощения - в Европе рухнула. Социализм в Азии мутировал и превратился в китайский вариант капитализма баронов-разбойников. Тауни и Веббс, эти британские пророки социализма, уже более не являются интеллектуальными отцами экономистов, специализирующихся на развитии стран Африки. Если где-нибудь в джунглях или в трущобах еще водятся партизаны и террористы, то они, по всей вероятности, руководствуются скорее этнической ненавистью, дурным популизмом и идеалами мафии, нежели идеями старых леваков. Даже вклад социал-демократов - Дика Кросланда, Вилли Брандта и всех тех, кто пытался сделать капитализм более цивилизованным, а не ниспровергнуть его совсем, - сегодня вряд ли представляет собой ходовой товар. В Британии изменение облика лейбористской партии свидетельствует об обреченности любых попыток обосновать программу государственной собственности и перераспределения. "Новый лейборизм и его третий путь" (по выражению одного из американских критиков, "оппортунизм с человеческим лицом") признает, что политика и идеи, некогда способствовавшие социальной солидарности, теперь могут привести лишь к социальной отчужденности. Сегодня задача в Европе, где очереди безработных протянулись на квартал, состоит в том, как избавиться от регулирования и сократить вмешательство государства, которое и не дает нашей экономике беспрепятственно развиваться.

Моя собственная недавняя поездка от Гонконга до Брюсселя лишь подкрепила ощущение, что интеллектуальные наследники этого века являются сторонниками того либерального порядка, который возник в веке минувшем, сторонниками тех, кто понимал прочную и многостороннюю взаимосвязь между политическим плюрализмом и открытыми рынками.

В бытность мою губернатором Гонконга некоторые азиатские лидеры и многие из тех, кто культивировал их миф, утверждали, что либеральный порядок не является универсально приемлемым. Либеральный порядок, по их словам, был заимствованием из западной культуры, которое оказалось негодным и устаревшим в силу нового обращения к системе ценностей, предположительно близкой к конфуцианству и оправдывавшей клановый капитализм и авторитарное правительство.

Азиатское чудо было дерзким ответом демократическим активистам и сторонникам транспарентности и незапятнанного правительства. Спросите об азиатских ценностях, и вам укажут в сторону подъемных кранов, высящихся офисных зданий и отделанных мрамором вестибюлей гостиниц. Мне повезло, и я отплыл из Гонконга на день раньше, чем рухнул бат - валюта Таиланда, экономика азиатских стран дала сбой, а тщеславия у правителей и их дружков по бизнесу заметно поубавилось. Одна общепринятая точка зрения немедленно пришла на смену другой, не оправдавшей надежд. От Сеула до Бангкока правительства, да и не только они, уяснили взаимосвязь между политическими и экономическими реформами. Четкое финансовое регулирование, открытость и верховенство закона стали лозунгом Азии. Кризис в Азии и последовавшее за ним восстановление экономики вновь подтвердили правоту классических либеральных идей для всего мира.

Европе нечем хвастать

Это ни в коем случае не хвастовство со стороны Запада и уж тем более не триумфальные крики Европы. Жалкая история Европы, длившаяся на протяжении слишком значительной части прошедшего века, является историей того, как либеральные ценности втаптывались в грязь. Ни один европейский политик не может утверждать, что вера в рынок и в умеренность исключительно и отчетливо ассоциируются с нашим собственным способом ведения политических и экономических дел.

Но несмотря на наше собственное вероотступничество, либеральные идеи на нашем континенте уцелели - отчасти благодаря воображаемому лидерству Соединенных Штатов, а также грандиозному успеху эволюционирующего Европейского союза. Когда я покидал Азию, мне казалось, что главной проблемой для ЕС будет то, в какой мере мы будем готовы отстаивать правоту и поддерживать сторонников рыночной экономики и демократии в Азии. Однако теперь я думаю о том, не стоит ли поискать наши главные проблемы куда ближе к нашему дому.

Как нам нужно реагировать на чаяния европейских стран, находящихся за пределами Союза, если многие из них жаждут вступления в брюссельский клуб именно потому, что он является лучшим примером либерального порядка? Каким образом мы должны спасать балканские страны от необратимого сползания к многовековой ненависти и дальнейшим бедам? Как мы можем помочь России, Украине и другим новым независимым государствам в строительстве открытого общества, управляемого демократическим правительством? Как мы соотносим бедные страны на нашем юге, вдоль берега Средиземного моря, с нашими экономическими успехами и политической стабильностью?

Ясно, что при решении всех этих задач мы не будем руководствоваться философскими идеями каких-нибудь левацких гуру. Если мы хотим знать, кто скорее всего станет наиболее влиятельным мыслителем XXI века, нам не нужно искать кого-либо, помимо идейных лидеров этого века, которые внесли самый значительный вклад в дело защиты и пропаганды либеральных идей недавнего прошлого. Они оказались полностью реабилитированными. Хайек и Поппер, к примеру, окажутся более полезными во всех грядущих испытаниях, чем любые сторонники социализма, которые со сменой тысячелетия будут преданы забвению.