Экономическая экспансия: как не проесть удачу

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»

Девальвация дала шанс российской промышленности встать с колен. Теперь надо только грамотно им воспользоваться

Вопреки пессимистическим прогнозам, предсказывавшим вслед за финансовым кризисом 1998 года чуть ли не экономический коллапс, российская экономика продемонстрировала в ушедшем году весьма неплохие результаты. По оценкам, рост ВВП достиг 2%, а промышленного производства - 8% (правда, по сравнению с докризисным 1997 годом промышленный рост составил менее 2,5%). Однако реальная картина хозяйственных процессов, скрывающаяся за этими обобщающими показателями, гораздо сложнее.

Особенностью последних месяцев прошлого года стало существенное изменение тенденций экономической конъюнктуры. Произошел переход от оживления промышленного производства, наблюдавшегося с октября 1998-го по июнь 1999 года, к стабилизации объемов выпуска.

Результаты последних опросов руководителей промышленных предприятий также свидетельствуют о постепенном исчерпании факторов оживления хозяйственной конъюнктуры. Спрос на промышленную продукцию уже три-четыре месяца несколько сокращается, постепенно снижается оценка обеспеченности предприятий собственными оборотными средствами.

Иными словами, шанс на подъем "большой" России за счет технологий и ресурсов "малой" остается. Однако для экономической экспансии и, будем говорить прямо, колонизации "большой" России нужны благоприятные макроэкономические условия и действенная инфраструктура экспансии.

Низы хотят, но не могут

Наиболее важной характеристикой сегодняшней экономической ситуации является ее переходный и потому неустойчивый характер. Главные источники оживления, действовавшие вплоть до середины текущего года, - девальвация рубля, стабильность цен естественных монополий, административно отсеченная от валютного рынка денежная эмиссия, улучшение мировой конъюнктуры - практически исчерпались.

Однако осенью прошлого года проявились новые факторы роста, связанные с расширением потребительского спроса и инвестиций. Ключевой вопрос сегодня состоит в том, сможет ли отечественная промышленность откликнуться на рост внутреннего спроса, или же он будет покрыт импортом.

Сейчас уже можно говорить о позитивной тенденции, с августа наметившейся в социальной сфере, - реальные располагаемые доходы населения растут с темпом около 2% в месяц (сезонность устранена). В результате, если в ушедшем году индекс реальных доходов составил 84-85%, то при сохранении этой тенденции в текущем году он может превысить 105%. Рост реальных доходов сразу же позитивно отразился на динамике розничного товарооборота. В целом за 1999 год его индекс оценивается в 90-91%, а в 2000 году - 103-104%.

По данным Госкомстата России, инвестиции в основной капитал, направленные на развитие отраслей экономики (без субъектов малого предпринимательства), возросли за январь-сентябрь (к соответствующему периоду предшествующего года) на 9,3%, в том числе в химической промышленности, машиностроении, пищевой промышленности, транспорте - на 20-40%, в медицинской и лесобумажной промышленности - вдвое. Это свидетельствует о том, что в российской экономике начался достаточно интенсивный инвестиционный процесс, опирающийся на возросшие доходы предприятий.

Правда, масштабы этого роста сильно завышены из-за особенностей статистического учета, связанных с недооценкой подорожания импортного оборудования в связи с девальвацией рубля. Тем не менее, судя по динамике подрядных строительных работ, объем которых в прошлом году возрос на 5-5,5%, капиталовложения в отраслях экономики все же увеличились не менее чем на 4-5% - то есть вдвое больше, чем ВВП. При благоприятном развитии событий рост инвестиций сохранится и в 2000 году и превысит 2%.

Предчувствие звонкой монеты

Ответ на вопрос, способна ли экономика отреагировать на расширение конечного спроса, зависит от целого ряда обстоятельств. Если говорить о макроэкономических факторах, то ключевой момент состоит в том, продолжится ли процесс вытеснения неплатежей и монетизации хозяйственной сферы. Другими словами, будут доходы, которые сейчас имеет реальный сектор, воплощены в "живые" деньги или останутся только в бухгалтерских отчетах.

Монетизация экономики существенным образом зависит не только и не столько от размеров денежной эмиссии, сколько от того, расширится ли кредитование реального сектора банками. Примерно до конца июля прошлого года кредиты в реальном выражении сокращались, прежде всего за счет их валютного компонента. Начиная с августа наметился постепенный рост кредитов. Если эта тенденция сохранится, можно рассчитывать на то, что монетизация хозяйственного оборота будет расширяться. А это даст дополнительные ресурсы и для инвестиций, и для налогов.

Что касается мер государственной политики, то для повышения монетизации экономики крайне важно решение проблемы неплатежей. Два главных фактора роста неплатежей, которые действовали до последнего времени, еще в прошлом году существенно ослабли. Первый фактор - дефицит доходов предприятий, не обеспечивающих даже потребности текущего воспроизводства. Этот дефицит в 1996-1997 годах достигал 9-10% ВВП. После того как в прошлом году произошло масштабное перераспределение доходов в пользу реального сектора, проявившееся в росте валовой прибыли экономики (с 25% ВВП до 32%, без учета смешанных доходов), роль этого фактора резко снизилась. Второй фактор - нехватка денежных оборотных средств. Его значение также существенно уменьшилось после того, как денежные средства на счетах предприятий выросли за прошлый год в реальном выражении почти на 40% (декабрь к декабрю).

Поэтому в текущем году сложились благоприятные возможности для дальнейшего сужения долговой экономики. Технологии известны. Отделение уже накопленной кредиторской задолженности от текущих неплатежей и реструктуризация первой на тех или иных условиях. Создание клиринговых палат - межрегиональных структур, обеспечивающих текущий зачет встречных требований. Прекращение генерирования неплатежей со стороны государства. Ужесточение требований к ликвидности предприятий. Сдерживание роста цен на продукцию и услуги естественных монополий. Развитие многообразных форм кредитования реального сектора. Создание системы гарантий, снижающей риски. Обеспечение реальной защиты прав кредиторов. Поддержание баланса денежного предложения и спроса и т. д.

Финансовые ловушки и ресурсные капканы

Перспективы сохранения экономического роста в значительной мере зависят и от того, сумеет ли российская экономика избежать опасностей, которые с большой вероятностью возникнут в ближайшие годы.

Одна из таких потенциальных опасностей - потеря финансовых преимуществ, которые предприятия получили в 1999 году. Сохранение сегодняшнего уровня доходов реального сектора является одним из необходимых условий экономического роста, поскольку определяет возможность расширения оборотного капитала, лимитирующего выпуск. Согласно опросам руководителей предприятий, именно недостаток оборотных средств остается главным препятствием для реализации имеющихся производственных возможностей, связанных с импортзамещением и расширением конечного спроса. В свою очередь, сохранение финансовых преимуществ товаропроизводителей зависит от двух факторов: роста цен естественных монополий и масштабов индексации заработной платы.

Другая потенциальная опасность - вывоз капитала. В последнее время Центробанк приложил немалые усилия к сокращению его нелегальных форм. В результате нелегальный вывоз капитала уменьшился с 18-20 млрд долларов в год в 1996-1998 годах до 13-14 млрд долларов в 1999 году. Однако вследствие девальвации рубля его нагрузка на экономику не только не снизилась, но даже возросла: доля вывоза капитала в ВВП увеличилась с 4% в 1996-1997 годах до 7% в прошлом году.

Вывоз капитала из страны становится одним из ключевых факторов, определяющих, сможем мы конвертировать сбережения в инвестиции или нет. Инвестиционный потенциал российской экономики - валовые национальные сбережения - увеличился с 19% ВВП в 1998 году до 28-30% ВВП в 1999-м. При этом на инвестиции в основной и оборотный капитал направляются лишь 16% ВВП. Одна из главных причин - нелегальный вывоз капитала, который достиг четверти валовых сбережений.

Третий фактор риска - проблема внешних долгов и их нагрузки на бюджет. В обозримом будущем доходы федерального бюджета не превысят 13-14% ВВП. Еще 1,5-2% ВВП - возможные заимствования на внешних рынках. Всего, таким образом, ресурсы бюджета достигнут 14-16% ВВП. В то же время полные (без учета списаний) выплаты по внешнему долгу должны составить в 2001-2005 годах 6-10% ВВП (12-17 млрд долларов ежегодно). Таким образом, на непроцентные расходы остается не более 8-10% ВВП, в то время как минимальная потребность в непроцентных расходах федерального бюджета, определяемая сегодняшними размерами бюджетной сети, составляет не менее 11-12% ВВП. Так что в ближайшие годы бюджетно-долговая дилемма будет крайне жесткой. Либо придется идти на резкое и крайне болезненное сокращение социальных расходов, либо будет найден способ сокращения выплат по внешнему долгу. Наши расчеты показывают, что необходимо реструктурировать советскую часть внешнего долга примерно на 70%. Это пороговый уровень для того, чтобы иметь возможность стабилизировать финансирование социальных отраслей и оборонных расходов.

Особенность предстоящего периода состоит в том, что начиная примерно с 2003 года одновременно с финансовыми ограничениями могут заметно ужесточиться и проблемы ресурсной базы экономики.

Первая - продовольственная проблема. Есть ряд оснований полагать, что производство продуктов питания в хозяйствах населения приблизилось к "точке насыщения". Если добавить к этому низкую товарность такого производства (по мясу и молоку оно составляет 20-25%, по овощам и картофелю - еще меньше), то становится очевидным, что в ближайшие годы продовольственное обеспечение страны по-прежнему будет определяться сельскохозяйственными предприятиями. А состояние их материально-технической базы близко к критическому. Вводы основных видов сельхозтехники покрывают выбытие лишь на 10-15%. В ближайшие годы сжатие материально-технической базы аграрного сектора может резко усилиться, что повлечет за собой сокращение сборов зерна, объемов кормовой базы и продукции животноводства. При негативном развитии событий производство мяса и молока может уменьшиться к 2005 году на 15-20%. И это при том, что уже сегодня отечественное сельское хозяйство едва обеспечивает наполнение минимальной потребительской корзины.

Вторая проблема - топливная. До сих пор нефтегазовая промышленность в основном проедала заделы, созданные в дореформенный период. Это позволяло ей экономить на капитальных затратах и выдерживать повышенную налоговую и долговую нагрузку. Рубеж наступающего десятилетия - переломная точка для отечественного топливного сектора, за которой возможности некапиталоемкого развития практически исчерпываются. К середине нового десятилетия ежегодный объем инвестиций в топливный сектор (включая транспорт нефти и газа) должен возрасти в полтора раза. Если этого не произойдет, страна может столкнуться с жестким дефицитом топливных ресурсов - вплоть до сокращения их объема, поставляемого для внутреннего потребления, либо уменьшения их экспорта как минимум на 15-20%. "Бензиновая война" весны-лета прошлого года и предложения "Газпрома" (от которых, как в известном фильме, "нельзя отказаться") о переводе энергетики с газа на уголь - все это пока робкие предвестники тех сражений, которые могут развернуться в недалеком будущем между производителями и потребителями энергоресурсов.

Третья - проблема производственных мощностей. Пятикратный с начала реформ спад инвестиций привел к спонтанному выбытию производственных мощностей (ежегодно на 3-5%) и одновременно к ухудшению качества производственного аппарата. Степень износа оборудования в промышленности достигла почти 70%, а его средний возраст - 16 лет (при том, что нормальный срок службы оборудования составляет по мировым стандартам 8-10 лет). При сохранении сегодняшнего крайне недостаточного уровня инвестиций страна окажется перед весьма вероятной перспективой массового стихийного сокращения производственного потенциала в целом ряде жизненно важных секторов. Так, в электроэнергетике ожидаемое выбытие оборудования из-за выработки проектного ресурса составит к 2005 году почти 80 млн кВт (37% к уровню 1997 года), в 2010 году - 108-113 млн кВт (50-52%).

Три сценария - одна дорога

Главный ресурс, который будет разыгрываться в ближайшие годы и в конечном счете определит выбор того или иного варианта развития российской экономики, - это доходы экспортеров. Речь идет об альтернативных сценариях использования в экономике того финансового ресурса, который появился вследствие девальвации рубля, повышения мировых цен и умеренной динамики цен естественных монополий. Эти факторы в 1999 году обеспечили экспорториентированным сырьевым отраслям дополнительный выигрыш в размере 15-17 млрд долларов, из которых нефтедобыча получила примерно 7-8 млрд, газовая промышленность - 1 млрд, металлургия - примерно 3-4 млрд, лесохимический комплекс - около 4 млрд долларов. Упомянутый выигрыш дал чуть менее 1,5 млрд доходов от вывозных пошлин, что заметно подкрепило бюджет.

Первый сценарий, который лоббируется экспортерами, состоит в том, что весь этот дополнительный выигрыш останется в самих экспорториентированных отраслях и пойдет на их модернизацию.

Надо сказать, что в этом есть определенный резон. Ведь нынешний объем российского экспорта, порядка 70 млрд долларов, на самом деле значительно превышает наш экспортный потенциал, то есть экспорт, который остается рентабельным и может самовоспроизводиться при условии, что внутренние цены равны мировым. Существенная часть нашего экспорта рентабельна за счет того, что издержки производителей формируются по внутренним ценам, а выручка - по мировым. А поскольку внутренние цены значительно ниже мировых (разрыв между паритетом покупательной способности и обменным курсом сегодня пятикратный), экспортеры и получают дополнительный доход.

Чтобы экспортный сектор смог удержать свои конкурентные позиции, сырьевым отраслям необходимо технически перевооружаться. Прежде всего это касается нефтегазовой промышленности, металлургии и химической промышленности. Как показывают расчеты, для того чтобы вписаться в те ресурсные ограничения, которые вырисовываются на ближайшие пять-семь лет, эти отрасли должны примерно удвоить сегодняшний объем инвестиций. Профинансировать такие капиталовложения можно только одним способом - подняв внутренние цены на сырьевые ресурсы и оставив весь девальвационный выигрыш у себя.

Обратной стороной этого сценария будет необходимость резкого сокращения социальной сферы. Ведь она в значительной степени как раз и финансируется за счет тех доходов, которые формируются в экспортном энергосырьевом секторе. Поэтому надо четко понимать, что данный сюжет означает выделение экспортного сектора в самостоятельный сегмент, более плотную интеграцию его в мировой рынок, модернизацию энергосырьевых отраслей при существенном сокращении социальных расходов и потребления, а заодно и "неконкурентоспособных" производств, ориентированных на внутренний рынок.

Конечно, в чистом виде такой сценарий вряд ли будет реализован. Динамика инвестиционной потребности сырьевого сектора в значительной степени будет определяться перспективами эволюции реального курса рубля. Если рубль будет быстро укрепляться, а разрыв между курсом и паритетом сужаться, то поддерживающие конкурентоспособность сырьевого сектора инвестиции потребуют гораздо больше средств, чем в случае политики "дешевого" рубля. Динамика реального валютного курса, в свою очередь, зависит от целого ряда как объективных (мировые цены на сырье, в существенной мере влияющие на наш торговый баланс; обязательства по обслуживанию внешнего долга, формирующие автономный централизованный спрос на валюту на внутреннем рынке и ряд других), так и субъективных (целенаправленная политика Центробанка и правительства по поддержанию тех или иных соотношений между курсом и паритетом) факторов.

Второй сценарий состоит в том, что девальвационный ресурс будет направлен на восстановление уровня потребления населения. Если в первом случае в выигрыше оказываются экспорториентированные отрасли, то здесь - часть внутреннеориентированных производств и регионы, несущие основную социальную нагрузку.

В рамках данного сценария производители энергосырьевых ресурсов сохраняют низкие цены на внутреннем рынке, косвенно субсидируя тем самым производителей конечной продукции. При этом предприятия сырьевых и конечных отраслей индексируют заработную плату в меру инфляции. Соответственно, растет потребительский спрос. А бюджет, со своей стороны, увеличивает экспортные пошлины, акцизы и налоги на прибыль, поддерживая социальные расходы государства.

Перспективы развития такого сценария существенным образом определяются способностью конечных отраслей реагировать на расширение внутреннего спроса. К сожалению, есть все основания полагать, что эта способность весьма невысока. Причины этого в низкой конкурентоспособности подавляющей части предприятий перерабатывающей промышленности, недостатке оборотного капитала, деградации сельского хозяйства. Как показал опыт 1998-1999 годов, именно эти факторы не позволили реализовать в полной мере те возможности импортзамещения, которые появились у отечественных товаропроизводителей после девальвации рубля. Весьма показательно, что успешные компании потребительского сектора выступают категорически против массовой автоматической индексации доходов населения, считая одним из ключевых критериев успешности бизнеса нахождение эффективных спросовых ниш и реструктуризацию рынков в свою пользу (см. "Бизнес от бизнеса недалеко падает").

При таком сюжете можно предположить, что значительная часть девальвационного ресурса будет просто проедена, прежде всего за счет наращивания потребительского импорта. Фактически этот сценарий будет означать реанимацию докризисной модели экономики, в которой сырьевой экспорт служит опорой для потребления. Только на этот раз у нее уже не будет того запаса прочности, который был раньше. Будет уже окончательно упущен шанс технологического перевооружения отраслей, и после двух-трех лет относительно благополучной жизни с растущими доходами и потреблением населения мы снова получим стагнацию и хиреющую промышленность.

Третий сценарий состоит в том, что дополнительные финансовые ресурсы будут направлены на инвестиции, на технологическую модернизацию как конечных, так и сырьевых отраслей. Такой вариант развития предполагает, с одной стороны, относительно низкие цены на энергию и сырье на внутреннем рынке, а с другой стороны - отказ от искусственного стимулирования потребительского спроса за счет искусственной же индексации заработной платы. Одним из важнейших требований его осуществления является резкое сокращение вывоза капитала.

Другое требование - формирование рыночных институтов, способных при высоких рисках аккумулировать инвестиционные ресурсы, соединять финансовый капитал с инновациями и направлять его на модернизацию производства. Кроме того, необходимо создать нормальные условия для инвесторов, позволяющие им гарантировать по крайней мере возврат вложенных средств.

Надо сказать, что этот сценарий в принципе может развиться на основе первого, если оставшийся у экспортеров финансовый ресурс пойдет на усиленную капитализацию банков "нефтегазовой" группы, а последние, в свою очередь, используют его для расширенного кредитования отраслей, ориентированных на внутренний спрос (в частности, для создания и поддержки действующих машиностроительных цепочек, замкнутых на потребности сырьевого сектора). Иными словами, надо создать для поддержки экономической экспансии в "большую" Россию институты "метрополии", аналогичные Эксимбанку и Банку реконструкции и развития.

Если такой сценарий реализуется, возникнет одно из необходимых (хотя и не достаточных) условий для того, чтобы наша экономика, и прежде всего предприятия обрабатывающей промышленности, смогли осуществить качественное обновление производственного аппарата. Сегодня, по нашим оценкам, необходимо удвоить уровень инвестиций и при этом увеличить выбытие основных фондов в 2-2,5 раза. Это в принципе позволит через один-два года выйти на околопредельные, в силу различных ресурсных ограничений, темпы экономического роста - 4-5% в среднем за год.

Именно это - ресурс выживания. Именно это - условие эффективной экспансии в "большую" Россию. Только таким образом можно решить двуединую задачу - обеспечить поступательное повышение уровня жизни (что необходимо для консолидации общества) и взять барьер эффективности и конкурентоспособности для успешной интеграции России в глобальное мировое хозяйство.

В противном случае нам грозит вползание в новую длительную фазу стагнации и дальнейшее размежевание опережающей группы - "малой" России - с остальной страной. Снова воспроизведется ситуация разрыва между производством и конечным спросом, заполняемого импортом. Доходы в реальном секторе начнут сокращаться. Эффект роста в экономике будет потерян.