Священная корова себестоимости

Тигран Оганесян
24 января 2000, 00:00

Президент НК "ЮКОС" Михаил Ходорковский считает, что в отрасли активизируется процесс поглощений и слияний - более эффективные компании скупят отстающих

- Михаил Борисович, сегодня существует большой разброс в прогнозах средних цен на нефть в наступившем году. На что ориентировался при составлении корпоративного бюджета ЮКОС?

- Мы просчитали свой бюджет на базе среднегодовой мировой цены на нефть в пятнадцать с половиной долларов за баррель (то есть, грубо говоря, порядка ста долларов за тонну). Если мы возьмем внутрироссийскую цену как две трети от мировой - это где-то около семидесяти долларов за тонну. В итоге наша средняя оценочная база - в районе восьмидесяти долларов за тонну. Совокупный объем нашей добычи в двухтысячном году запланирован в сорок шесть с половиной миллионов тонн (в 1999 году ЮКОС добыл 44,8 млн. - "Эксперт"). Умножаем доллары на объем добычи, и получается что-то в районе четырех миллиардов долларов.

- А откуда вы берете цифру в пятнадцать с половиной долларов?

- У меня здесь очень простые соображения, я ими достаточно часто оперирую, и они не меняются: ценовой интервал, в котором должна "разумно болтаться" нефть на мировом рынке, - от четырнадцати до двадцати долларов за баррель. Поскольку в прошлом году имел место явный ценовой перекос (зашкаливание цен), очевидно, что далее неизбежен спад, поэтому мы и закладываемся на цифру в нижней половине вышеназванного ценового интервала. Собственно, похожие оценки имеются и у наших коллег за рубежом: расчет бюджетов на базе пятнадцати-шестнадцати долларов за баррель сейчас наиболее популярен в нефтяных компаниях. И мы очень надеемся, что у нефтяников на этот раз хватит ума для того, чтобы снова не провалить цены ниже десяти долларов.

- Ваши ценовые оценки тем не менее выглядят более чем осторожными на фоне прогнозов того же Минтопэнерго РФ - восемнадцать-девятнадцать долларов за баррель.

- Я, конечно, тоже хотел бы надеяться на большее, но корпоративный бюджет на надеждах строить нельзя. Мы не можем рисковать - на базе нашего бюджета рассчитаны программа роста заработной платы нашего персонала и инвестиционная программа. Ну а если цена все-таки будет выше - тем лучше, будет больше наша прибыль.

- Во время одного из выступлений в Самаре вы упомянули еще одну "магическую" цифру - тридцать центов за литр бензина, вокруг которой, по вашему мнению, должны "плясать" внутрироссийские цены...

- Эта оценка основывается на ценах на бензин в нефтедобывающих странах. Скажем, средняя цена в европейских странах, импортирующих нефть и нефтепродукты, - доллар за литр, в США и Канаде - тридцать центов. Вообще в среднем в нефтедобывающих странах бензин стоит в районе тридцати центов.

- То есть это базовый уровень ценовых колебаний?

- Да. Но, конечно, у нас многое будет определяться налоговой политикой государства. Сейчас, например, в России бензин стоит двадцать-двадцать пять центов. А поднимут пошлины или акцизы - может быть и тридцать пять-сорок центов. Но если говорить о нормальной цене, "вменяемой", когда страна максимально использует возможности, которые она может получить за счет того, что является нефтедобывающей, не зажимая своих производителей и не теряя те деньги, которые она могла бы получить за счет экспорта, - это как раз уровень тридцати центов за литр.

- Но ведь кроме решений госчиновников на уровень бензиновых цен непосредственно влияет и объем внутреннего спроса. Скажем, очевидно, что при цене в пятьдесят центов за литр потребление бензина в России резко сократится.

- Разумеется. И такая цена будет означать, что страна просто неоптимально использует свои нефтяные источники. С другой стороны, если цена будет двадцать центов, значит, страна не до конца использует свои возможности по экспорту нефтепродуктов.

- А есть ли, по вашему мнению, вероятность того, что в ближайшее время государство еще раз повысит экспортные пошлины на нефтепродукты?

- Ну, если у госчиновников не все в порядке с мозгами, то они могут это сделать снова. А на сегодняшний день все нефтеперерабатывающие заводы залиты светлыми нефтепродуктами просто под завязку. В России сейчас не сезон - они никому в нынешних объемах не нужны.

Наша труба в два раза короче

- Что вы можете сказать по поводу перспектив "китайского" проекта ЮКОСа - постройки нефтепровода Ангарск-Улан-Батор-Пекин?

- Китайское направление для нас стратегически важное, потому что оно позволит существенно увеличить нефтедобычу в Томском регионе. В этом, скажем, принципиальное отличие этого проекта от поставок нашего топлива в ту же Литву - литовский маршрут для нас не является первостепенным, на него приходится лишь порядка десяти процентов от общего объема нашего экспорта.

Если мы сами построим "китайскую трубу", то вне зависимости от предполагающейся системы равнодоступности (возможно, по ней пойдет и нефть других компаний), физически основной поток будет нашим. Причем тогда в Китай пойдет вся томская нефть ЮКОСа, просто вся.

- И каковы возможные сроки строительства трубопровода в Китай?

- Сегодня с этим проектом не все до конца ясно. С нами достаточно жестко конкурирует Казахстан. В свое время (в девяносто пятом году) мы упустили китайцев - они ушли к казахам и стали у них добывать нефть, и сейчас Казахстан пытается построить свою трубу в Китай. Это вопрос политический: без помощи политиков нам его разрешить будет непросто. Все же, что касается решений по бизнесу, мы уже с китайцами согласовали. И если Владимир Путин в марте сможет подписать с премьером КНР договор по ТЭО, тогда, думаю, трубопровод будет построен через три года.

- А вообще, если оценивать предполагаемые объемы прокачки нефти по вашему и казахскому проектам, возможность их параллельного осуществления исключена?

- В принципе, теоретически это не так, потому что потенциальная потребность Китая в импортной нефти - где-то порядка пятидесяти миллионов тонн в год, а предусматриваемая пропускная способность нашей трубы - только двадцать миллионов. Но на деле, поскольку в Китай много нефти идет с моря, да к тому же Россия рассчитывает в скором времени продавать китайцам сахалинскую нефть, конечно, наш проект и проект казахов вступают друг с другом в противоречие.

- Каковы оценки сравнительной себестоимости вашего и казахского трубопроводов?

- Двух мнений тут быть не может - мы однозначно выигрываем по экономике. Просто-напросто наша труба короче в два раза. Соответственно, предполагаемые тарифы по прокачке нефти у казахов - пятьдесят шесть долларов за тонну, а у нас - тридцать. Но, как вы понимаете, политические соображения часто перевешивают аргументы экономические. Впрочем, очевидно, что если бы мы не имели весомых бизнес-аргументов, Китай вообще бы не стал с нами ни о чем договариваться.

- Стоимость трубопровода порядка миллиарда долларов. Как решается сейчас вопрос с финансированием вашего проекта?

- Изначально мы планировали, что финансирование будет идти за счет кредитов, предоставляемых "Транснефти" под постройку трубопровода, а мы будем только гарантировать поставки. Это обычная схема. Но потом "Транснефть" вроде бы передумала участвовать в проекте, и мы сами занялись его разработкой, повели переговоры о кредитовании с консорциумом западных банков. Думаю, нам вполне по силам построить трубу за счет собственных и привлеченных нами же средств.

Правда, сейчас ситуация снова изменилась - "Транснефть" опять выразила свою заинтересованность и, возможно, опять возьмет на себя все финансовые вопросы.

Десять тонн - это сухая скважина

- За последнее время российским нефтяникам удалось резко снизить свои издержки - с двенадцати долларов за баррель в середине девяностых до пяти долларов в среднем по компаниям в прошлом году. С чем, по-вашему, связаны столь приятные перемены?

- Да, за последние пару лет действительно ситуация сильно изменилась, и повлияли на это главным образом два фактора. Во-первых, это резкое сокращение персонала в нефтяных компаниях, а во-вторых, конечно, девальвация рубля. Но, безусловно, не все сумели, "уцепившись" за девальвацию, создать долгосрочные предпосылки для сохранения запаса прочности. Собственно, здесь какая проблема? У нефтянки, как и, скажем, у сельского хозяйства, существует общественно необходимый объем производства. Но помимо успешно работающих компаний в России этот объем нефтедобычи обеспечивается и целым рядом компаний, которые, мягко говоря, ведут свои дела весьма слабо. Надеяться на то, что, когда эффект девальвации себя исчерпает, они смогут совершить качественный рывок, нереально. Но вытягивать их, предоставляя какие-то налоговые льготы, нельзя - такие меры будут способствовать только замораживанию сложившейся ситуации. Поэтому в скором времени в отрасли, видимо, активизируется процесс поглощений и слияний - более эффективно работающие компании купят отстающих. В конечном итоге мы придем к четырем-пяти нефтяным компаниям в России. И это нормально.

- А в чем секрет последних успехов в снижении себестоимости добычи ЮКОСа? (По оценкам аналитиков компании, сейчас у нее лучшие показатели по себестоимости в России - в среднем, с учетом всех налоговых и прочих "накруток", она составляет около трех с половиной долларов за баррель, а "чистая" себестоимость добычи - всего восемьдесят центов за баррель. - "Эксперт".)

- Нам пришлось принять непопулярные меры - была несколько снижена зарплата, сильно сокращено число работающих. Но пошла вверх эффективность - резко поднялась средняя выработка на одного работника. Далее, мы вложили немалые деньги в инвестиционный процесс, в замену оборудования. Наконец, мы коренным образом пересмотрели все проекты. Теперь мы бурим не "абы как". Я вообще после прошлого августа остановил бурение на год. До того как я это сделал, нормальной считалась скважина, дающая десять тонн в сутки. Теперь я говорю, что десять тонн - это сухая скважина. И мне таких не надо.

- То есть, по большому счету, положительный результат был достигнут отнюдь не из-за каких-либо "прорывов" в технологической сфере?

- Технология в отношении нефтяной отрасли достаточно консервативна. Все технологии более или менее известны давно, и ничего особенно нового в последнее время не изобретено. Вопрос, по большому счету, лишь в том, как ты их применяешь, можешь ли их масштабировать, можешь ли обучить достаточное количество людей для того, чтобы они эффективно их использовали.

- Существенно ли различается себестоимость добычи нефти в трех основных регионах ЮКОСа - Томске, Нефтеюганске и Самаре?

- Если мы уберем налоги, то, конечно, меньше всего себестоимость в Нефтеюганске, дальше - Томск, и на последнем месте Самара. Но разница не в разы, а в несколько десятков процентов. И это лишний раз свидетельствует о том, что все-таки самое главное в нашей отрасли - люди. Технология добычи у всех практически одинаковая, а качество месторождений совершенно разное, тем не менее итоговые результаты близкие. Поэтому я сейчас активно таскаю людей с одного места на другое (в компании еще в девяносто восьмом году создан так называемый мобильный персонал, высококвалифицированное ядро, готовое участвовать в межрегиональной ротации кадров; сейчас его численность - две тысячи человек, но к две тысячи третьему году мы планируем довести его до пяти тысяч из примерно ста тысяч занятых в компании).

Я никогда не устаю повторять своим коллегам: себестоимость - это священная корова. По объемам добычи можно спорить, но не по себестоимости. И я это везде пытаюсь "вбить" в головы, потому что у нефтяников с советских времен сформировался устойчивый стереотип: главное - "даешь объемы". Я же говорю, что объемы, безусловно, важны (потому что непосредственно влияют на себестоимость, уменьшая условно-постоянные издержки), но приоритетной должна быть все-таки себестоимость.

- Выступая в Самаре, вы неоднократно упоминали о больших резервах ЮКОСа в увеличении объемов нефтедобычи. В частности, называлась цифра шестьдесят миллионов тонн в год. Откуда у компании такие возможности?

- Дело в том, что у нас сейчас законсервировано порядка тридцати процентов скважин. Потому что не устраивают их экономические характеристики - если мы их откроем, то резко снизим нашу среднюю рентабельность. Но если вдруг у нас появятся новые рынки сбыта и нас будут устраивать цены, эти скважины станут проходящими, и мы их откроем. Причем сделать это мы сможем довольно быстро, года за полтора, максимум - два.

Нефтяная компания "ЮКОС" - девятая по величине российская корпорация (рейтинг "Эксперт-200"), вторая в нефтяной отрасли по уровню добычи нефти и первая по масштабам ее переработки. Лидирует компания и по размерам сбытовой сети - ЮКОС владеет около 2000 бензоколонок, расположенных в 15 регионах России. В 1999 году ЮКОС стабилизировал добычу топлива, увеличив при этом объемы переработки сырья и резко - более чем вдвое - нарастив поставки нефтепродуктов на внутренний рынок.

Балансовая прибыль компании составила по итогам года 800-900 млн долларов (против убытков в размере около 2 млрд рублей в 1998 году). В 1999 году ЮКОС выплатил 478 млн долларов по своим обязательствам. В 2000 году компания планирует получить прибыль в размере 1,2 млрд долларов и выплатить долги на сумму 296 млн долларов.