Санитарно-эпидемические куплеты

Сергей Мостовщиков
7 февраля 2000, 00:00

Нынешняя вспышка гриппа - вовсе не признак недуга, а совершенно напротив - символ выздоровления нации

У меня, граждане, приятное известие: скоро я заболею гриппом. Соединившись с соотечественниками в едином эпидемическом порыве, я, по правде говоря, сначала почувствую легкое недомогание. Но потом температура моего тела повысится, мышцы и суставы скует ломота, наступят вялость, социальная апатия. Поскольку неизбежны осложнения, то будет, конечно же, задета периферийная нервная система, обессилен опорно-двигательный аппарат, а если повезет, то откажет еще и мозг.

Отовсюду, впрочем, слышу я советы избежать этих важных событий, способных сильно изменить жизнь русского человека. Но советы эти происходят, быстрее всего, от недоумия: можно ли в самом деле отказаться от бесценного дара, приготовленного тебе твоей страной? Нынешний грипп, как я полагаю, - предмет национальной гордости, важнейшее демократическое завоевание Российской Федерации, главная примета предстоящего ей экономического процветания. Заболеть гриппом сегодня обязан каждый.

Последний раз я так искренне радовался успехам моей страны лет десять назад на раннем этапе перестройки общественного сознания. Задумав как-то посетить кооперативный продовольственный магазин, я, не скрою, в него и отправился. И прямо в помещении, где граждане с интересом знакомились со свободно отпускаемой колбасой, был внезапно остановлен истошным криком продавщицы рыбного отдела.

- Нина!!! - обращалась она к кассирше так, как будто бы собиралась объявить ей о начале новой мировой войны. - Ни-и-на!!! За миноги не бей!

Слово "миноги", известное мне к тому времени то ли из сказок Гофмана, то ли из школьного учебника астрономии, обычно будило в моем воображении образы полумифических женщин с дьявольскими наклонностями. Миноги, например, могли напасть на путника в лесу, подкараулить его в пещерах, наконец, парализовать его волю в каком-нибудь подвале. Новость о том, что миноги среди бела дня продаются в рыбном отделе, сильно пошатнула мои скудные представления о действительности. Впервые тогда я подумал, что со страной моей происходят какие-то совсем необратимые перемены.

Нынешняя ситуация с гриппом поразила меня ничуть не хуже рыбы. Начать с того, что грипп вообще-то известен в России довольно давно, как и любой другой недуг наподобие геморроя, вывиха лодыжки или неурожая бобовых культур. Каждый год в середине зимы в телевизоре исправно появляются печальные ученые люди с пузырьками в руках. Переливая в пузырьках пестрые жидкости, они привычно сообщают о начале эпидемии гриппа, после чего население принимается добросовестно болеть. Но потом успешно выздоравливает и возвращается к привычной игре на балалайках, бегу в мешках и хороводам. Сморкнувшись в рукав и выпоров для порядка детей, россияне вскоре забывают про грипп, справедливо понимая его как дань барской географии, воровству и бездорожью.

Но то, что произошло с гриппом в этом году, нарушило все национальные традиции. Недуг вошел в перечень главных государственных новостей. Вот он наступает с запада и востока, вот от него вымерла почти вся Европа, вот закрываются школы в Хабаровске, вот он уже в районе Бибирева, и одна женщина случайно видела его ночью в Ново-Косине между гаражами и коммерческой пивной. Продавщицы в магазинах впервые за всю новейшую историю Российской Федерации надели марлевые повязки, превратив страну в лазарет. В средствах массовой информации распространились панические настроения. "В Москве от гриппа умерли уже четыре человека!" - сообщают заголовки на первых полосах популярных утренних газет.

Откуда такая впечатлительность в стране, где, согласно официальной статистике, каждый год от рака умирают почти 300 тысяч человек, от инфаркта - около 60 тысяч, от язвы желудка - 8 тысяч, от несчастных случаев, отравлений и травм - 280 тысяч граждан? Откуда столько сантиментов в государстве, где каждый год инвалидами признаются больше миллиона россиян, где два с лишним миллиона алкоголиков и около 200 тысяч наркоманов? Что ж случилось с моей страной, где удар по морде исторически считался не просто правилом хорошего тона, а и вообще основой политико-экономического благоденствия державы?

Я, признаться, был поначалу несколько изумлен внезапной нежностью соотечественников. Думал даже не чихать больше в общественных местах и постоянно проветривать помещения. Но внезапное просветление посетило меня впоследствии. Нынешняя эпидемия гриппа - вовсе не признак недуга, а совершенно напротив - символ выздоровления нации. Озаботившись популярной в Европе болезнью, сограждане мои неожиданно показали, что впервые черт его знает за какой период времени захотели жить, а не умирать в Российской Федерации, как это было принято прежде. Здоровье стало иметь вполне реальный практический смысл, люди начали им дорожить как инструментом заработка, признаком благополучия, элементом воспитания. Температура же, озноб и вялость неожиданно превратились в понятные ценности - в недопитое пиво, недопетую песню, недоеденный бутерброд, недополученное жалованье, недоцелованных детей. В нашей стране появились наконец Больные Люди и Здоровые Люди с большой буквы.

Я по этому случаю преисполнен гордостью за державу и не испытываю больше страха за ее дальнейшую судьбу. Пусть весело мигают огоньки на каретах скорой помощи, пусть Нина бьет за миноги! Эпидемия! Я готов к встрече с тобой. Температура моего тела радостно повышается. Присоединяйтесь. Ежели угодно, я могу и вас заразить.