Прагматики с Востока

Руслан Гринберг
14 февраля 2000, 00:00

Успех рыночной трансформации напрямую связан с прагматизмом власти

В результате десятилетней практики рыночной трансформации национальные экономики стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) существенно изменили свой облик. Полностью демонтированы механизмы командной экономики, исчез всеобщий дефицит товаров и услуг, значительно расширен их ассортимент. Повсюду раскрепощена ранее скованная личная инициатива, происходит достаточно быстрое становление предпринимательского класса. Вместе с тем, среди предварительных итогов рыночных реформ на востоке Европы есть и явно разочаровывающие. Во-первых, социальная цена рыночной трансформации везде оказалась существенно выше, чем предполагали ее инициаторы. Только пятая часть населения бывшего социалистического лагеря улучшила жизненный стандарт, но почти треть превратилась в слой "новых бедных". Во-вторых, "второй" мир (за некоторым исключением) за прошедшие годы даже отдалился от желаемых стандартов "первого" и, скорее, приближается к "третьему" миру: в то время как страны ЦВЕ в целом лишь восстанавливают уровень среднедушевого ВВП 1989 года, аналогичный показатель по странам ЕС за последние десять лет увеличился почти на 20%.

Однако в некоторых странах трансформационная рецессия была преодолена достаточно быстро (Польша, Словения, Словакия, Чехия, Венгрия), и уже несколько лет наблюдается оживление. И есть серьезные аргументы в пользу следующего умозаключения: лидеры реформ достигли успеха благодаря тому, что реформаторы этих стран не поддались соблазнам неолиберальной доктрины и не сделали ставку на всесилие "экономической свободы". Прорыв свершился там, где экономику либерализовали не обвально, а постепенно, шаг за шагом. Риторика правителей везде была одна: все опирались на пресловутый Вашингтонский консенсус, и поэтому в ней преобладала ярко выраженная неолиберальная парадигма. Это было полезно - ведь всем странам ЦВЕ пришлось иметь дело с МВФ. А в реальной политике они вели себя рационально. И это можно легко доказать.

Хрестоматийным примером может уже считаться польская приватизация. Надо сказать, что МВФ очень ругал поляков за то, что затягивают процесс. Но в конечном счете их тактика оказалась успешной. Сначала они коммерциализировали государственные предприятия. Особенно те, что приносили основную валютную выручку. И показали, что и во время системной трансформации можно обеспечивать экономический рост. А к массовой приватизации в Польше приступили с "большим опозданием" - лишь в конце 1996 года. Так что вопреки широко распространенному мнению прямой зависимости между масштабами частного сектора и степенью продвинутости по пути рыночных реформ нет.

Опыт ЦВЕ показал, что приватизация экономики может оказать позитивное воздействие лишь в том случае, если она сопровождается необходимой институциональной трансформацией и эффективной экономической политикой, направленной на создание движущего механизма рыночной экономики - конкуренции. Продвинутым странам региона удалось реформировать государственную машину и заставить ее работать в этом направлении. В Польше, например, очень серьезно заботятся о борьбе со сговорами - для нас это вообще экзотика. Венгры, чехи и те же поляки очень жестоко, в зародыше, подавили неплатежи, хотя поведение предприятий в начале реформ было очень похоже на наших. Вполне нормальная социалистическая реакция: мы будем поставлять друг другу продукцию, а деньги - потом. Очень эффективно использовался институт банкротств. Более того, борясь с неплатежами, государство активно пользовалось своим правом собственника вмешиваться в деятельность предприятий - последние в начале реформ были в основном государственными.

Кроме того, как показала практика восточноевропейских стран, широко бытующее у нас представление о том, что есть устойчивая причинно-следственная связь между сокращением участия государства в перераспределении национального дохода и увеличением темпов экономического роста, - ложно. И это легко обнаружить, сравнив удельный вес государственных расходов в ВВП в странах с положительной (Польша, Венгрия, Словения) и отрицательной (Болгария, Румыния) хозяйственной динамикой. В первой группе стран этот показатель находится сейчас в пределах 45-50%, во второй он составляет 25-35% (в России - 24,4%). Принципиальное значение имеет структура расходов: успешным странам удалось сохранить прежнее соотношение ассигнований на образование, в то время как в Болгарии оно сократилось вдвое. Что же касается расходов на науку и научно-технические разработки, то и в этой сфере просматривается зависимость между их объемом и направленностью хозяйственной динамики. Скажем, в Словении расходы на исследования в расчете на одного жителя в 1997 году составляли 112 долларов, в Чехии - 76 долларов, в то время как в Болгарии и Румынии - соответственно 12 и 8 долларов.

Теперь о макроэкономической стабилизации и темпах инфляции. Перед всеми странами региона стоял вопрос, какой должна быть инфляция, чтобы можно было не угнетать экономический рост. Они всегда думали, что в темпах инфляции 25-30% в год ничего страшного нет. Тем не менее старались их все-таки снижать. При этом упор делался не только на денежные рычаги, как в России, где думали только о том, чтобы зажать денежный кран. Реформаторы в странах ЦВЕ отдавали себе отчет в том, что инфляция зависит не только (а подчас и не столько) от динамики денежной эмиссии, но и от так называемых немонетарных факторов. Для них было ясно, что надо жестко регулировать какой-то каркас цен - речь идет о некоторых стратегических товарах. Они жестко контролировали доходы. В Польше предприятия платили очень высокие штрафы, если повышали сотрудникам зарплату сверх установленного государством уровня.

С самого начала в этих странах жестко регулировался валютный курс. И конечно, был очень мощный валютный контроль. У нас сейчас ведется дискуссия о стопроцентной продаже валютной выручки. Такое возможно только в России: ведь это чисто идеологический спор. С 1991 года мы ведем разговоры о том, рыночен тот или иной шаг или нерыночен. А в нормальных странах происходит так: когда вы находитесь в начале рыночных преобразований и восстанавливаете хозяйство, вы должны открываться постепенно. У них даже мысли не было спорить о том, продавать или не продавать валютную выручку. Чтобы у экспортеров было право иметь так называемые валютные счета?! Ни поляки, ни венгры, ни чехи, ни словаки не подвергали сомнению то, что, заработав доллары, следует их все перевести в злотые, форинты, кроны. Никому в голову не приходило, что в этом есть что-то ненормальное. Что значит рыночное или нерыночное? Если ты потом не имеешь права свободно купить те же доллары за национальную валюту, если тебе надо что-то импортировать, - это действительно уже Госплан. Правило стопроцентной продажи было отменено странами-лидерами только в 1995-1996 годах. Такой подход сыграл наряду с прочими факторами важную роль в предотвращении "валютизации" платежного оборота.

Что касается привлечения иностранных инвестиций, с которыми часто связывают успехи трансформации, то тут важно понимать, что инвесторы идут не туда, где все сверхлиберализовано, а туда, где есть свои точки роста. Если в стране нет собственных капиталовложений, то и иностранцы не станут вкладывать деньги в ее экономику, потому что не очень ясно понимают, получат ли они их обратно. Скажем, в Польше мощное усиление притока иностранных инвестиций произошло в последние два года, после того как инвесторы получили явные свидетельства стабильно положительной экономической динамики.