Деньги нас ждут

Максим Рубченко
21 февраля 2000, 00:00

Соглашение с Лондонским клубом - первый шаг России к возврату на мировые рынки капитала

"Русские отлично разыграли свои карты и получили лучшие условия, чем любые другие страны с развивающимися рынками, за исключением африканских государств", - отметил в интервью Financial Times представитель Merrill Lynch Эндрю Кеннингэм, комментируя результаты переговоров России с Лондонским клубом кредиторов. Напомним, что, согласно достигнутым договоренностям, из общей суммы банковской задолженности бывшего СССР в 32 млрд долларов будут списаны 11,68 млрд (36,5% от общей суммы), а оставшаяся часть долга будет переоформлена в еврооблигации со сроком погашения в 30 лет и процентной ставкой от 2,25 до 7,5% годовых. Учитывая, что у России нет договоренности ни с МВФ, ни с Парижским клубом кредиторов, достигнутое соглашение можно считать беспрецедентным успехом.

Впрочем, со столь радужными оценками согласны не все. "Мы вполне могли добиваться более выгодных условий, - считает заместитель председателя бюджетного комитета Госдумы, экс-министр финансов Михаил Задорнов. - Если бы переговоры продолжались и дальше, то мы по-прежнему ничего бы не платили Лондонскому клубу, как не платили в прошлом году. До заключения этого соглашения кредиторы понимали, что Россия не в состоянии соблюдать прежний график платежей. С их молчаливого согласия мы могли бы не платить и дальше, для них этот долг стал виртуальным". Кроме того, по мнению экс-министра финансов, правительство слишком быстро сдало свои позиции на переговорах: "Они начинались с заявления Маслюкова о необходимости списания семидесяти пяти процентов долга, и после такого старта, если не спешить, можно было бы выторговать более масштабное списание".

Доля истины в рассуждениях Михаила Задорнова, несомненно, присутствует. Действительно, если бы правительство затянуло переговоры с Лондонским клубом до очередного падения мировых цен на энергоносители, оно вполне могло бы добиться более льготных условий списания долга. Но правительство предпочло принципиально другой вариант поведения. В результате Россия получает, во-первых, экономию в 6 млрд долларов только на процентных платежах. Во-вторых, рост суверенного кредитного рейтинга: сразу после сообщения об успешных результатах переговоров нашего правительства с Лондонским клубом рейтинговое агентство Fitch IBCA заявило о возможности пересмотра кредитного рейтинга России, а уже на следующий день после этого агентство Standard & Poor`s, повысило российские рейтинги. По прогнозам экспертов, вслед за обменом нынешних российских еврооблигаций на новые, который может быть завершен уже во втором квартале текущего года, российские рейтинги будут повышены вновь, а это, в свою очередь, должно благоприятно отразиться на лимитах по кредитам, выделяемым иностранными банками российским компаниям и банкам.

Далее, появилась возможность уже в этом году добиться договоренности о реструктуризации долгов Парижскому клубу кредиторов. Однако для этого одних только усилий переговорщиков мало. Нужно политическое решение глав ведущих индустриально развитых стран, которого потенциально можно добиться во время встречи "семерки" в Окинаве в июле нынешнего года. Если условия этого соглашения будут точно соответствовать договоренностям с Лондонским клубом, то, по словам первого вице-премьера и министра финансов Михаила Касьянова, даже в самый напряженный период Россия будет выплачивать по внешнему долгу в пределах 9-12 млрд долларов в год (для справки: в бюджете на этот год на погашение внешней задолженности предусмотрено выделение средств в размере 10,2 млрд долларов).

Но самое главное - достижение договоренностей с Парижским клубом будет означать возвращение России на мировые рынки капитала в качестве суверенного заемщика. По мнению ряда экспертов, "дырка" в чистом внешнем финансировании бюджетного дефицита на ближайшие годы оценивается примерно в 3 млрд долларов, которые в принципе могут быть покрыты внешними облигационными займами.

Тем не менее форсировать усилия по выходу на рынки международных капиталов пока не стоит, поскольку сейчас процентные ставки по российским долговым обязательствам слишком высоки. Впрочем, есть надежда, что после мартовских выборов они существенно снизятся. Поэтому, скорее всего, выход на международные рынки капитала с новыми, а не реструктурируемыми займами, Россия осуществит не ранее конца 2000 года. И этот выход может оказаться весьма успешным. Во всяком случае первые неофициальные сигналы о том, что мы можем взять деньги с рынка, начали приходить еще в конце прошлого года. Нас ждут.

Дохлый должник бесполезен

История государственных банкротств насчитывает не одну сотню лет. Еще в 1665 г. австрийский император Леопольд I не признал долгов, которые образовались до его воцарения. На протяжении XIX века только в Европе было зафиксировано более тридцати случаев государственного банкротства. На американском континенте их было еще больше. Даже некоторые великие страны не смогли этого избежать. Так, ряд штатов Северной Америки признали себя полными банкротами в 1841-1848 гг., Испания частично - в 1820-1830 гг., Австрия временно - в 1868 г., Россия скрыто - в 1839-1843 гг.

В большинстве случаев государственные банкротства служили средством уменьшения долговых обязательств государства для того, чтобы, используя противоречия в лагере кредиторов, расчистить путь для заключения новых долговых сделок.

Выбор мер воздействия на страны, неаккуратно обслуживающие свои долги, определялся политическим положением государства-заемщика, заинтересованностью в нем держав-кредиторов и размером финансового ущерба, нанесенного неплатежами.

Наиболее точно и образно сформулировал принципы общения с нерадивыми заемщиками английский премьер Дэвид Ллойд Джордж. В 1920-х гг. он писал, обращаясь к правительствам США и Франции, что при рассмотрении вопроса о величине репарационных платежей этим государствам со стороны Германии им следует подходить к нему как к обыкновенному долговому обязательству. "Вы должны решить предварительно, хотите ли вы разорить должника или получить деньги. Если налицо нет достаточных ценностей, могущих погасить долг, вы должны предоставить должнику возможность жить. Если вам нужно мясо вашей коровы, вам придется отказаться от молока. Если вашей целью является уничтожение должника, вы требуете платежа в большем размере, нежели он в состоянии заплатить, и тогда захватываете его дом, его земли и все его имущество, где бы оно ни находилось.

С другой стороны, если вы хотите получить ваши деньги, вы установите, сколько именно может он заплатить, и тогда, действуя справедливо, твердо и с терпением, постараетесь получить установленную сумму. Но под этим я не разумею ту сумму, которую он может заплатить, осудив себя на рабство и нищету. Ни одна мужественная нация не пожелает выдерживать этого слишком долго. Подобный образ действий поведет не к погашению старых долгов, а к созданию новых. Итак, я разумею здесь ту сумму, которую нация может заплатить, не вызывая протеста со стороны целого поколения".

Юрий Голицын