Ступени в тайге

Наталья Васина
21 февраля 2000, 00:00

ООН объявила Кузбасс зоной экологического бедствия. Российские власти предоставили региону самому решать эту проблему

С точки зрения Сергея Малахова, председателя Комитета экологических исследований при областной администрации, самое страшное для региона - это радиация. Хотя, казалось бы, с ней в Кузбассе дела должны обстоять лучше, чем у в других областях, - ни атомных электростанций, ни завода по обогащению урана, как в Новосибирске.

Но нет. Взять хотя бы Чебулинский район. Там находится самое крупное месторождение урана. А в 1983 году в том же районе был произведен подземный ядерный взрыв мощностью в 10 килотонн. Да и соседи у Кузбасса соответствующие: в России всего два завода по переработке ядерных отходов. Твердые отходы перерабатывают в Томске, жидкие - в Красноярске.

У кемеровской администрации существует специальная компьютерная разработка, которая следит, чтобы контейнеры с отходами не шли в один день через один и тот же участок. Но предприятия, расположенные в соседних регионах, ни о чем не заботясь, постоянно везут отходы через север Кузбасса - от Болотной до Мариинска.

А теперь добавилась новая проблема: Байконур все чаще и чаще промахивается, и ступени падают в Таштагольском районе. Появилось гептиловое загрязнение. Сколько раз ступени падали всего - неизвестно, эти вопросы стали подниматься последние несколько лет. Экологи Кузбасса доказали, что за два года упали три - то есть нашли осколки. А сколько не смогли доказать - в тайге попробуй найди.

Очаги бедствия

Тайга занимает примерно 40% территории Кузбасса. Людей там нет, природа великолепная. В регионе прекрасный заповедник, национальный парк в Горной Шории. Тринадцать заказников. И в то же время - абсолютно грязная промышленная полоска вдоль Томи.

Когда Кузбасс объявили зоной экологического бедствия, федеральные власти сделали вид, что это совершенно не их проблема. И тогда область разработала региональную программу вывода Кузбасса из экологического бедствия. Минэкономики скрепя сердце согласилось выделить 5% требуемой суммы. Но программа до сих пор не утверждена, хотя и выдержала все экспертизы - и государственную экологическую, и экспертизу при правительстве РФ.

Другая "великая" программа - реструктуризации угольной отрасли - закрыла 35 угольных предприятий. Денег на закрытие шахт выделено не было, и происходило все это довольно варварски. Отключались электроэнергия и насосы, и шахта потихоньку затапливалась. Мало того, что внизу оставалось на миллиарды рублей имущества - его никто не поднимал, но возникшие экологические проблемы специалисты квалифицируют уже как техногенную катастрофу. Сейчас шахтерские поселки подтопляются, вода выдавливает углекислый газ. Когда действовала шахта, этот самый газ выдувался с помощью вентиляции, а теперь происходит произвольный выброс. Людей в Прокопьевске и Киселевске приходится эвакуировать целыми улицами. Пришлось совместно с угольщиками срочно создавать центр по мониторингу закрывающихся шахт, чтобы хотя бы наблюдать за происходящим.

Приезжавшие в Кузбасс английские эксперты по закрытию шахт ужасались. "Мы свои девяносто шахт закрывали сто лет", - сказали они. И это при условии, что максимальная глубина английской шахты 32 метра, а в Кузбассе - более 200. По мнению директоров и главных инженеров шахт, для нормального закрытия требуется 100 млрд рублей, а для того, чтобы пробить новый ствол и сделать шахту рентабельной, - 15 млрд. И хотя каждое закрытие сопровождалось технико-экономическим обоснованием, в котором была заложена отдельной строкой сумма, необходимая для нормального закрытия шахты, Министерство угольной промышленности не выделило ни рубля.

Практика малых дел

Еще в 1993 году Кузбасс инициировал проведение дней защиты от экологической опасности, а в 1999 году по уровню этой работы область заняла третье место по России. Проиграла только Москве и Самаре. В рамках конкурса в Кузбассе было уничтожено двести несанкционированных свалок, посажено восемь с лишним тысяч деревьев.

С 1997-го по 1999 год в природоохранные мероприятия администрация вложила около полутора миллионов рублей. И теперь уже ясно, что в 2001 году будет решен вопрос с канализацией в Новокузнецке, установят системы газоочистки на Новокузнецком алюминиевом заводе. Заканчивается строительство очистных сооружений в Междуреченске. Туда в 1993 году приезжал французский эколог. Посмотрел на то, чем очищали воду, и сказал: "Это - не очистные, это - Дракула". Людоедство, короче. Сейчас экологи участвуют в каждом проекте коммунальщиков.

"Главное, что-то делается каждый день, - говорит Сергей Малахов. Проведен Детский экологический форум. В каждой школе, в каждом вузе есть подробные экологические карты региона. На карте видны состояние леса, радиационная обстановка, объекты лесоохраны, обводненность. Скоро будет объявлен конкурс для журналистов на лучшую экологическую публикацию. Подумывают о том, чтобы ввести для руководителей предприятий звание "Зеленый директор".

Совместно с новокузнецким фондом "Ноу-хау" Сергей Малахов планирует разработать региональную экологическую политику. Это будет уже не программа, а некий политический документ, который позволит при малом финансировании постепенно, шаг за шагом вытаскивать регион из зоны экологического бедствия. Кстати, с деньгами, пусть и небольшими, экологических фондов губернатор решил навести порядок. В этом году девятнадцать городских и территориальных экологических фондов будут консолидированы в один, во избежание нецелевого использования денег.

Рост производства радует всех, кроме экологов: они опасаются, как бы Кузбасс не попал в состояние экологического кризиса. Если в зоне экологического бедствия при снижении нагрузки природа восстанавливается, то при экологическом кризисе необратимо погибнет. Поэтому кемеровские экологи и стараются успеть обозначить все слабые точки.

"Неспециалист сразу задает вопрос: на сколько уменьшились выбросы в атмосферу? - слегка иронизирует Сергей Малахов. - Отвечаю: увеличились. По простой причине: до 1997 года на учете в нашем комитете было две тысячи природопользователей. А сейчас семь с половиной тысяч". И, по оценкам Малахова, тысячи две еще нужно отловить. Для этого заключили договор с налоговой инспекцией. Теперь ни одно предприятие не встанет на учет до тех пор, пока не получит справку в Комитете по экологии - является оно природопользователем или нет. Хотя сегодня любой коммерческий ларек - природопользователь, ему куда-то нужно тару девать.

Предприятия постепенно начинают вкладывать деньги в реконструкцию собственных очистных сооружений. Сейчас "Коксохимзавод", расположенный в центре Кемерова, имеет выбросы предельно допустимой концентрации. А несколько лет назад "зеленые" требовали его закрытия. Экологи рассчитывают, что через несколько лет с помощью немецких специалистов удастся сделать установку по беспылевой выгрузке кокса.

От шахтеров экологи требуют перехода на внутреннее размещение угольных отвалов. Последние содержат в себе от 15 до 40% угля, и нет смысла его закапывать обратно в землю. А в отвалах золы столько германия, что его можно пускать в переработку. Стоимость отвалов Салаирского ГОКа несколько миллиардов долларов. Но пока нет сил и денег освоить все это. Западные инвесторы не торопятся, и это понятно - регион довольно неудачно расположен. Затраты на перевозку, будь то сырье или продукция, очень большие. Ну и климат, конечно. В этом году две недели мороз был под 50 градусов.

Рыбу - в речку, лося - в стадо

За что экологи уже спокойны, так это за рыбу. Она вернулась в Томь. Муксун приходит на нерест из Оби, появились таймень и даже раки. Значит, признанная некогда "мертвой" рекой, Томь воскресла.

И это несмотря на огромный экологический ущерб, нанесенный закрытием Крапивинского гидроузла. Его инициировали "зеленые", сыграв в этом довольно негативную роль. Уже и лес вырубили, и Томь перегородили на две трети - и бросили. Хотели, как лучше, а получилось... И теперь каждую весну вода в реке мутная из-за того, что глиняное ядро плотины ничем не защищено. Губернатор обратился к гидростроителям - либо достраивайте, либо аккуратно разберите. Или хотя бы законсервируйте, как положено. И дело сдвинулось, уже приезжали проектировщики.

И вторая радость. Ставится вопрос о закрытии трех заказников в Кузнецком Алатау: двух бобровых и одного соболиного. Зверья развелось так много, что надо отстреливать, а то исчезает кормовая база. Разрешена охота на медведя. Несколько упало поголовье лося, но тут виноваты соседи. Лось на зимовку уходит в Хакасию, где запрета на отстрел нет. В результате назад приходит четвертая часть. Эту проблему решили совместно, определив буферные зоны, где охотится нельзя. И поголовье копытных вновь стало резко увеличиваться.

Самые чистые в регионе - Сумский, Тяжинский, Жмурский, Яйский районы на севере и Горная Шория - на юге. Зарубежные специалисты, обследуя бедственный регион, испытывают состояние легкого шока. Надышавшись циклогексанонами и бензопиленом в Кемерове, они садятся в вертолет и спустя полчаса оказываются в заколдованном царстве таежной тишины. Хрустальной чистоты речушки, подземные пещеры с причудливыми сталактитами и воздух, который можно пить ведрами.