Еще один австриец

Владимир Михеев
17 апреля 2000, 00:00

Хайдеры уходят, но хайдеризм остается

Объединенная Европа вздрогнула прошлой осенью, когда узнала о том, что в Австрии, благостно-безвредной, как кружок кройки и шитья, 27% избирателей в здравом рассудке проголосовали за Йорга Хайдера. Они отдали свои голоса политику, который называл ветеранов нацистской партии "добропорядочными людьми", восхищался политикой третьего рейха по обеспечению занятости, призывал захлопнуть двери перед расширяющимся Евросоюзом и выпроводить нежелательных иммигрантов.

Впору озаботиться вопросами: почему вдруг почти треть электората подхватила хайдеровские лозунги депортировать всех "неместных" и отказаться от расширения границ ЕС за счет стран Центральной и Восточной Европы? Почему перестали стесняться популистского лозунга "Австрийцы - прежде всего", который резко диссонирует с политикой превращения Европы в "единый дом", населенный европейцами, но никак не немцами, французами или итальянцами?

Один из ответов сводится к констатации, что падение десять лет назад Берлинской стены вовсе не означало, как это утверждал, например, Фрэнсис Фукуяма, "конца истории" и прекращения всякого идеологического противостояния после краха социализма в СССР. Напротив, разыгрываемая сегодня в Европе драма укладывается в прежнюю сюжетную канву. Спорят, по существу, о том, как обустроить жизнь на основе по-разному понимаемых принципов свободы и социальной справедливости. И в ходе этой чисто идеологической конфронтации выясняется: есть люди, которые считают глобализацию и ее составную часть - интеграцию в ЕС - самым настоящим кошмаром и не хотят "отрекаться от старого мира".

После дипломатического демарша ЕС, заявлений Совета Европы и публично выраженной озабоченности многих правительств старого континента Йорг Хайдер ушел с поста лидера партии. Но его молниеносный взлет и то, что он ушел не как обанкротившийся политик и идеолог (да еще обещал вернуться), заставляет пристальнее вглядеться в тонкий пласт радикальных организаций, которые мы перестали замечать, считая их непроходными во власть маргиналами, изгоями и "вечно вчерашними". Что же в реальности представляют собой правые силы в Западной Европе?

Но когда такой лидер появляется, как это продемонстрировал пример Хайдера, всегда найдутся люди, способные вывести его во власть, дабы использовать в собственных интересах. Очевидный электорат Йорга Хайдера - это фермеры, чей труд не окупается, как прежде, поскольку цены и квоты определяются в зависимости от интересов всего Евросоюза, отчего их хозяйства несут убытки. Это молодые люди, вынужденные сниматься с земли, уходить в город, а там становиться в очередь на бирже труда, поскольку все рабочие места заняты. Однако и это будет упрощением. Хайдер оказался востребован сразу несколькими социальными слоями, которые обладают и капиталами, и положением в обществе, и, как следствие, влиянием на государственный аппарат и общественное мнение. Кто еще выглядывает из-за плеча Йорга Хайдера? Есть в его окружении духовные наставники и щедрые финансовые спонсоры? Да, есть.

Герберт Тэрнауэр, видный австрийский промышленник, чьи интересы охватывали разные сферы бизнеса от выплавки алюминия до изготовления упаковочной тары. До своей смерти в начале этого года в возрасте 92 лет он мог по праву претендовать не только на роль покровителя партии "свободников", но и на роль личного ментора-наставника их лидера. В своих симпатиях к хайдеровцам герр Тэрнауэр не был одинок. Надеждой и опорой может считаться 57-летний Вейт Шалле, владелец самой разветвленной в Австрии сети супермаркетов "Билла". В первых рядах однопартийцев Хайдера заметна фигура 56-летнего Томаса Принцхорна, собственника одной из крупнейших в Европе фабрик по переработке бумаги, занимающего сейчас пост "партийного кнута", то есть главного администратора фракции партии в нижней палате парламента. Принцхорна никак не назовешь сумасбродом, он закончил школу бизнеса в Гарварде и с трезвой расчетливостью пошел сейчас в большую политику, чтобы утвердить, судя по его речам, принципы свободной рыночной экономики.

Оказывается, многие предприниматели встали, хотя большинство - негласно, под знамена Йорга Хайдера потому, что увидели в приходе новой команды свой шанс на разрушение системы "социалистического партнерства". Системы, при которой коалиция социал-демократов и представителей Народной партии, десятилетиями правившая в Австрии, держала, по их мнению, под своим контролем все стороны жизни - от образования до кадрового состава советов директоров крупных компаний, принадлежавших государству. Частный сектор увидел или захотел увидеть в Хайдере защитника своих интересов. Частный сектор, по крайней мере один его срез, сделал ставку на Хайдера как на таран, способный порушить основополагающий принцип социальной справедливости.

Не случайно в своей книге "Свобода в моих глазах" (1993) Хайдер сравнивает руководство Евросоюза с кабинетом времен канцлера Меттерниха, обвиняя ЕС в использовании "секретной дипломатии и почти коммунистического централизма". Не случайно после вхождения в правительство Хайдер пообещал "остро необходимые реформы после тридцати лет социализма".

В программе Партии свободы записаны импонирующие бизнесу радикальные реформы, меняющие правила игры. В их числе ускоренная приватизация, означающая, что государство откажется от значительных пакетов акций в таких компаниях, как авиаперевозчик Austrian Airlines или табачная монополия Austria Tabac (41% принадлежит государству). Лакомый кусок представляет собой и телекоммуникационный гигант Austria Telecom, в котором государство владеет 75-процентным пакетом акций, оцениваемым в 10 млрд долларов. По словам нового министра финансов 31-летнего Карла-Хайнца Грассера, правительства намерено "провести приватизацию, какой Австрия еще не видела". Этим речам с энтузиазмом внимают промышленники и финансисты. Так утверждает Лоренц Фритц, а ему трудно отказать в искренности - он занимает пост генерального секретаря Ассоциации промышленников Австрии. По его мнению, "программа приватизации отражает политическое пробуждение, которым мы обязаны Партии свободы".

В числе посулов "свободников" значится и безжалостное сокращение взносов бизнеса в систему страхования от безработицы, что вроде бы позволит сэкономить 3,3 млрд долларов за период до 2003 года. Вдобавок хайдеровцы собираются выпроводить за дверь 9000 работников управленческих структур и упростить действующие инструкции для делового сообщества. Видимо, можно довериться и словам Томаса Принцхорна о том, что реальная поддержка Хайдера среди бизнесменов велика, "хотя и немногие в открытую в этом признаются".

Новый Вавилон

Хайдерам, однако, придется нелегко. Не случайно после триумфа Партии свободы на Австрию был оказан столь мощный нажим со стороны Евросоюза. Дело в том, что Европа, и прежде всего страны, составляющие экономическое ядро ЕС, - Германия, Италия, Франция, без "пришлых" не сумеет сохранить свое поступательное движение вперед, обеспечить устойчивый экономический рост и удержать планку высокого качества жизни.

Профессиональные лондонские нищие могут с белой завистью наблюдать, как к ультрасовременной по дизайну мечети подъезжает роллс-ройс и услужливый шофер в форменной фуражке открывает дверцу для облаченного в белое одеяние арабского миллионера, задумчиво перебирающего четки. В одном из районов Брюсселя в базарные дни площадь заполняется женщинами, закутанными в черные платки, а над палатками и лотками витают запахи перца, имбиря, экзотических трав и специй. Муниципальные власти благополучного сытого Страсбурга сегодня строят крупнейшую во Франции мечеть и поощряют местных интеллектуалов проводить публичные диспуты на тему "Иудаизм и ислам, как им ужиться бок о бок?".

Европа опять, как во времена переселения народов, превращается в плавильный котел, по крайней мере в постоялый двор, многоязыкий и разноплеменный. Симптомы структурного кризиса проявляются неравномерно и часто в самых неожиданных местах.

Осенью 1999 года премьер-министр Хосе Мария Аснар решил принять в Испании в ближайшие три года один миллион иммигрантов. На это его подвигли владельцы строительных компаний и сельхозкооперативов, испытывающих острую потребность в рабочих руках, - сами испанцы уже неохотно берутся за такой физически тяжелый и неквалифицированный труд. Уже заключено соглашение с Марокко, готовятся документы об условиях найма "рабочих в гостях" из Колумбии, Эквадора, Мали, Румынии и Польши. Ежегодно Испания готова принимать по 300 тысяч иммигрантов, которым предложат подписать контракт на девять месяцев. В марте канцлер Германии Герхард Шредер объявил о намерении пригласить в страну на пять лет до 20 тысяч иностранных специалистов в области компьютерных технологий, чтобы восполнить острейшую нехватку технарей. Неделю назад чиновники Евросоюза официально предложили создать по примеру NAFTA зону свободной торговли (включая миграцию рабочей силы) со странами Средиземноморья.

Понимать это надо так: Европа стареет. Продолжительность жизни растет, рождаемость падает. Меняется соотношение между долей трудоспособного населения и пенсионерами. И чтобы сохранить темпы экономического роста и не урезать социальные выплаты, придется импортировать рабочую силу. Помногу. Так утверждают авторитетные эксперты ООН. Это означает, к примеру, что вскорости Италии нужно будет каждый год принимать по 2,2 млн мигрантов, а Германии и того больше - по 3,4 млн. В противном случае в Италии, скажем, придется сдвинуть время выхода на пенсию, и работать нужно будет до 77 лет.

Прогноз может заставить задуматься: в ближайшие 25 лет для сохранения нынешней пропорции между работающими и иждивенцами Европейский Союз должен будет принять в свои объятия и абсорбировать 159 млн иммигрантов (при собственном населении в 350 млн). Даже если цифра завышена, тенденция обозначена.

Да, Хайдер ушел с авансцены в тень кулис. Но хайдеризм остался. Хайдеризм как синтез продолжающего копиться раздражения в благополучных странах. От этого интернационала Европа никуда не денется, что неизбежно поставит ее перед выбором: либо искать формулу межобщинной гармонии при сохранении культурно-языковой автономии и цементирующей идеи, либо брать на вооружение лозунги из арсенала Ле Пена, Блохера, Хайдера и иже с ними.

Выбор, как показывает опыт Австрии, будет не из легких.