Новая европейская мифология

Культура
Москва, 24.04.2000
«Эксперт» №16 (229)
Роберт Стуруа показал единственного осмысленного Шекспира в этом сезоне

Давно замечено, что Уильям Шекспир занимает особое место в культуре: "Главнее только Бог", - точно сформулировал Гейне. При этом божественный Бард еще способен преподносить сюрпризы: в третье тысячелетие он входит как самый репертуарный драматург. Нынешний повсеместный всплеск популярности Шекспира выявляет тот факт, что именно им начинается настоящее время европейской культуры. Ведь все, что было до, уже упокоилось в музеях или библиотеках и лишь иногда вводится в текущий художественный процесс. А Бард не просто активно участвует в нем, но неизменно сохраняет актуальность.

Именно потому, что Барда ставят много, каждая осмысленная постановка становится событием. Таким событием в этом сезоне стал "Шейлок" Роберта Стуруа, премьера которого состоялась 20 апреля в театре "Et cetera".

Смысл открыто продекларирован: программка предлагает набор высказываний на тему шовинизма, принадлежащих разным авторам от Достоевского до Довлатова; действие остро актуализировано. Впрочем, спектакль показывает, что Шекспир в актуализации не нуждается: пьеса на самом деле так жгуче современна, будто написана не позднее чем вчера. И декорация, изображающая элегантный банковский офис, выглядит не формальным "осовремениванием", но естественным для этой истории местом действия. Деловая контора - некий центр, средоточие мира; Шейлок в исполнении Александра Калягина - болезненно уязвленный человек, пытающийся компенсировать свои комплексы при помощи денег. Однако не удается. Ибо единственное, чего хочет "жид", - чтобы Антонио признал его человеком, а в этом Антонио ему как раз и отказывает.

Отрезав последний акт, режиссер превратил "серьезную комедию" в трагедию; прибавив собственный коротенький финал, где Антонио и Шейлок вместе - но все же поврозь - любуются звездной ночью, показал, что на самом деле людям нечего делить: небо одно на всех. Эта финальная "попытка катарсиса" хоть немного смягчает жестокий итог спектакля: ненависть неизбывна; прощение невозможно... Наверное, Шекспир хотел сказать нечто другое. Но, в конце концов, так ли это важно? Миф на то и миф, чтобы можно было вычитать из него любую потребную времени мысль.

А вот у Андрея Житинкина вместо мысли одно конъюнктурное чутье. Его "Венецианский купец" (Театр им. Моссовета) - развеселое шоу, набитое чисто внешними "осовременивающими" деталями: мобильниками, мини-юбками, попсовой музыкой, репликами типа fuck yourself, голыми телами и прочими радостями для публики. А смысл спектаклю придает Михаил Козаков, чья отчаянная игра служит если не оправданием, то объяснением бешеной ненависти, которой живет Шейлок, потерявший единственную дочь, по сути ограбленный, ежеминутно унижаемый. Но артисту приходится играть вопреки общему балагану, и потому мы можем лишь догадываться, что он хотел вывести на первый план спор между древним законом "око за око, зуб за зуб" и христианским законом прощения. Итог его героя, впрочем, понятен: утративший все человеческие чувства, кроме жажды мести, Шейлок полностью ломается, когда его пост

У партнеров

    «Эксперт»
    №16 (229) 24 апреля 2000
    Инновационная экономика
    Содержание:
    Акулы академического бизнеса

    Как сочетание талантов ученого и предпринимателя превращает науку в доходную отрасль

    Обзор почты
    Реклама