Европа хочет быть полюсом

Но до этого еще очень далеко

В мире усиливается анархия, считает Тьерри де Монбриаль, директор Французского института международных отношений и советник президента Франции. США как полюс политического и экономического могущества начинают ослабевать, а до реальной многополярности еще далеко. Де Монбриаль уверен, что важнейшим фактором стабилизации в мире должна стать объединенная Европа, тесно взаимодействующая с Россией. Роль нашей страны в сегодняшнем мире французский аналитик оценивает как весьма скромную, но в беседе с корреспондентом "Эксперта" выразил надежду, что у России еще есть время и ресурсы на то, чтобы вписаться в процесс экономической и политической глобализации.

- За пределами узкого круга специалистов глобализация воспринимается как процесс неизбежный, но весьма туманный. Нечто вроде еще одного пути человечества в "светлое будущее". Интеллектуалы же по-разному рисуют картину этого будущего: одни представляют мир под управлением единого глобального правительства (global governmеnt); другие - в условиях более гибкой системы скоординированного управления (global governance); третьи - под началом одной супердержавы; четвертые утверждают, что править миром должна модифицированная ООН и так далее. Как вы воспринимаете процесс глобализации? Какой из вариантов находите более реалистичным?

- В целом рассуждения о глобализации вполне реалистичны. В первую очередь этот процесс очевиден в сфере экономики - гигантские транснациональные корпорации действуют в масштабе всего мира. Да и в сфере политики возрастает взаимозависимость между странами, в результате которой правительства отдельных государств все больше утрачивают некогда абсолютную полноту суверенитета. В определенных областях кооперация, взаимодействие государств возросли гигантски. Возникают даже новые формы соорганизации государств - самым ярким примером является Европейский союз. Сегодня в Европе мы создаем новые политические реалии, ищем методы решения крайне деликатных проблем. В этом году пройдет межправительственная конференция, целью которой будет поиск путей улучшения функционирования общеевропейских институтов. Кстати, мало кто уверен, что она завершится успехом: скорее всего, на конференции будут согласованы какие-то подходы, затем некоторые правительства наверняка от них откажутся, согласования пойдут по новому кругу.

Рядом, но на разных планетах

- Когда мы говорим о глобализации, то вовсе не подразумеваем унификацию и стандартизацию. Ведь и конструкторы автомобиля отнюдь не стремятся создать универсальную "мировую" машину, способную удовлетворить всем вкусам. Это нереально. К примеру, продукция французской фирмы Danone в Париже рассчитана на вкусы парижан, в Санкт-Петербурге - на петербуржцев, а в Шанхае - на китайцев. Различия во вкусах, в менталитете никогда никуда не исчезнут: Югославия совсем рядом с нами, а менталитет сербов сегодня коренным образом отличается от образа мыслей большинства европейцев.

А взять Россию: общая ситуация, исторический опыт, экономическое положение вашей страны весьма своеобразны. Получается, что географически мы соседи, а во многих аспектах настолько различны, что живем будто на разных планетах. Например, в отношении проблемы Чечни позиции европейцев кардинально расходятся с точкой зрения россиян.

Что касается проблемы глобального управления, то еще никто не сумел определить ее более или менее конкретно. Действительно, с точки зрения структуры регуляций, организации и управления речь идет о создании более гибкой системы, чем традиционная иерархическая система государственного управления - сверху донизу. В Европе продолжают почитать государство. Во Франции даже есть поговорка: "Во всех случаях государство превыше всего". Да и в России реальные полномочия президента превышают его формальные полномочия, определенные Конституцией.

Отношения между властью и обществом должны быть изменены в сторону большей гибкости, как, например, это происходит на современном высокоразвитом предприятии. Но создание такой структуры управления требует очень долгого времени. Например, в современной России говорить о global governance слишком рано.

И вообще, все перечисленные концепции будущего имеют пока мало общего с реальностью в большинстве стран мира. Более того, я считаю, что сегодняшний мир характеризуется значительной степенью анархии. Хотим мы того или нет, но в мире имеется лишь одна супердержава - США. Вопрос в том, как долго сохранится такое положение вещей, - лично я полагаю, что не так уж и долго. Дело в том, что в последние десять лет Америка испытывает мощный экономический подъем, но он не может продлиться вечно. С другой стороны, сама внутриполитическая структура США не приспособлена к тому, чтобы лидеры этой страны уделяли значительное внимание положению дел в других частях света - они могут себе позволить концентрировать внимание лишь на отдельных, особо чувствительных для их интересов регионах (например, Ближний Восток, Тайвань). Американцы вообще распространяют свое влияние не глобально, а в тщательно выверенных точках. Кроме того, на мой взгляд, прогнозировать ход развития фундаментальных событий в мире становится труднее, ибо само это развитие становится все менее предсказуемым - возрастает фактор неопределенности. Скажем, кто в начале восьмидесятых годов мог предположить, что спустя десяток лет не будет Советского Союза? Уверяю вас, никто. Думаю, что таких сюрпризов на нас обрушится еще немало.

Миф многополярности

- Действительно ли нынешняя структура миропорядка отнюдь не многополярна, как об этом любят говорить, например, в России, да и во Франции?

- Где они, эти многочисленные полюсы? Есть один полюс - США, который все больше ослабевает. Европа, которую мы только пытаемся строить, но находимся, как я говорил, еще в стадии эксперимента. Мы только вырабатываем формулу сближения и взаимодействия народов континента, формулу, прецедента которой в истории не было. Я думаю, что в настоящий полюс политического и экономического влияния Европа превратится где-то через десять-пятнадцать лет. Это вполне возможно, но гарантии никакой нет.

Что касается Японии, то уже десять лет ее экономика стагнирует. В политическом плане Япония крайне зависима от США. Китай, конечно, развивается быстро, но, чтобы стать настоящей мощной державой, ему потребуется не менее тридцати-сорока лет.

- Россию вы совсем не принимаете в расчет?

- Если мы говорим о многополярности, то изначально предполагаем сравнимость основных показателей развития этих полюсов. Деградация российской экономики, а также армии - слишком очевидна. Во всех основных кризисах девяностых годов - вокруг Ирака, в Боснии и Косово - Россия играла очень незначительную роль. Я считаю, что Россия непременно вновь станет полноценным полюсом влияния в мире. Но когда это произойдет? На мой взгляд, не раньше чем через двадцать - двадцать пять лет. Сегодня же не вполне ясно, какого рода отношения намерена установить Россия с восточными соседями, Турцией, государствами Центральной Азии.

- Получается, что глобализация развивается ускоренными темпами в сфере экономики, заметно отставая в области политики.

- Но и в экономике глобализация развивается, так сказать, неравномерно. Мир не следует воспринимать как какое-то единое сообщество. Если, например, французское предприятие объединяется с немецким, то из этого не следует, что создается некое предприятие глобального значения. Это просто совместное предприятие. Процессы следует рассматривать в диалектическом ключе - правильно соотносить реальность и представления о ней.

Государства останутся

- А как диалектически следует соотносить национальные государства и глобализацию? Государства обречены на постепенное размывание и исчезновение?

- Это очень важный вопрос. И, если хотите, слабое место теоретиков глобализации: их рассуждения о мировом правительстве в большинстве случаев производят впечатление, что в новой системе отношений государствам просто нет места, что они, мол, представляют собой устаревший фактор международных отношений. Это не так.

Государства были и останутся главными игроками в международных делах. Другое дело, что природа их функционирования станет другой. Возьмем проблему безопасности - главным образом в военно-стратегическом смысле (впрочем, и в полицейском значении тоже). Сегодня в этих сферах европейские страны взаимодействуют очень тесно. Соответствующие структуры этих стран все больше переплетаются. Но из этого разве можно сделать вывод, что государства исчезают? Конечно, нет. На момент обсуждения плана совместных действий государства полностью автономны и суверенны в принятии решения. Влияние национального государства и контроль с его стороны сохраняются и далее. Это происходит сегодня практически в масштабах всей Европы: политики разных стран внимательно прислушиваются к словам друг друга.

То же самое происходит в экономике. Природа принятия важнейших экономических решений в бреттонвудской системе изменилась и для ведущих стран континента. Например, что такое сегодня единая европейская валюта - евро? Ее котировки устанавливаются во Франкфурте, но при участии представителей банков всех государств. Это опять-таки показывает, что государства отнюдь не исчезают - сокращаются функции каждого из них, но их глобальное влияние возрастает.

Если обратиться к опыту Западной Европы, где влияние государств на экономику чрезвычайно возросло после Второй мировой войны, то разве можно даже теоретически ставить вопрос о постепенном исчезновении государственных структур? Конечно, нет. Просто европейские государства зашли в своем влиянии на экономику слишком далеко, взяв на себя чрезмерное число чисто экономических функций. Часто путают две задачи: необходимость реструктурировать государственные механизмы, избавить их от лишних наростов, и выживание самого государства. И я повторяю: государства сохранятся в качестве основных игроков в новой глобализирующейся системе отношений, но они должны быть радикально реструктурированы.

При этом роль и влияние гражданских обществ должны и будут возрастать в противовес влиянию государственных структур. Моделью в этом плане может служить соотношение государства и гражданского общества в США - американская система изначально формировалась в условиях ограничения функций государства при нарастающем влиянии гражданского общества. Этот опыт, судя по всему, будет перениматься другими странами.

Европа как зона стабилизации

- Успех или неудача процесса европейской интеграции - фундаментальный вопрос не только для европейцев. Если процесс увенчается успехом, то Европа станет зоной стабилизации для всего мира. В ближайшие же годы нам не избежать разного рода потрясений, во многом связанных с форсированным расширением Евросоюза: сегодня пятнадцать государств - членов ЕС уже начали переговоры о присоединении к ним сразу с дюжиной государств, в том числе с Турцией. Это все очень разные страны в экономическом, социальном, политическом отношениях. Окажемся ли мы способны абсорбировать их всех? Это очень большой вопрос.

Чрезвычайно важны отношения Европы с Россией. Сейчас, разумеется, не ставится вопрос о вступлении вашей страны в ЕС, но Россия сохраняет ключевое влияние на ситуацию в области европейской безопасности. От того, как Россия сможет установить баланс в отношениях с Европой, зависит будущее этой части света и мира в целом. И в этом смысле фигура нового президента Владимира Путина является фактором фундаментальным, но не вполне ясным.

Если взаимодействие России и Европы будет развиваться позитивно, то появится шанс прояснить еще один важный для будущего мироустройства, но все еще туманный фактор - мир на Ближнем Востоке. Этот процесс можно будет довести до логического конца.

Ключевой для будущего мироустройства является и проблема Китая: если эта гигантская страна сохранит высокие темпы экономического роста, развернет процесс демократизации, путем переговоров урегулирует проблему Тайваня, то его шансы превратиться через двадцать-тридцать лет во влиятельный полюс мировой системы весьма и весьма велики. Возможные же военные действия вокруг Тайваня (а исключать этого сегодня нельзя) нанесут мощный удар по всей системе международных отношений. Так что набор факторов с высокой степенью неизвестности весьма велик.

Многое будет зависеть и от того, станет ли ООН полноценным механизмом многосторонней дипломатии. Сегодня эту организацию справедливо упрекают в зависимости от США и отходе от принципов коллективной безопасности.

- Нужно ли увеличивать число постоянных членов Совета Безопасности, предоставив такой статус Германии и Японии?

- ООН, конечно, следует реформировать. Германию и Японию называют нередко жертвами, не наделенными статусом, соответствующим их мощи. Но есть и другие кандидаты: например, почему бы не ввести постоянным членом в СБ Индию или Бразилию? Решение этого вопроса требует времени. Но система ООН, тем не менее, явно должна быть реформирована.

Гораздо более важный вопрос в ближайшей перспективе иной - смогут ли Франция, Германия и Великобритания выступать единым блоком хотя бы внутри Евросоюза. Это стало бы серьезной переменой, от которой многое зависит.

Но самое главное - вопрос соблюдения "правил игры". В моменты кризисов девяностых годов мы неоднократно видели, как США нарушали принятые в ООН правила. Не меняя такого поведения, будет трудно изменить ситуацию в мире. Особенно ярко это проявилось во время косовского кризиса: стало ясно, что ООН не располагает никакими собственными средствами решения подобных проблем. В результате ООН просто-напросто отсутствует во многих частях света, где есть необходимость в коллективных действиях.

- Похоже, Косово становится бомбой замедленного действия для будущего Европы?

- Лично я всегда был против военного вмешательства в Косово. Я написал много статей на сей счет. Война, конечно, не разрешила проблему Косово - ситуация просто оказалась замороженной. В результате мы вынуждены оставаться в этой провинции еще очень долго. Если мы вдруг решим вывести свои войска, тут же воспламенится албанская проблема, а затем обострится и ситуация в Сербии. Словом, Балканы - регион с большим взрывным потенциалом. Для американцев же проблема Косово имеет мало отношения собственно к этой провинции. Главная ставка для них - это выживание НАТО как такового.

В геополитическом же плане мы должны быть заинтересованы в том, чтобы интегрировать Балканы в более стабильные структуры Западной Европы. С этой целью необходимо консолидировать усилия по оказанию финансовой помощи этим странам. А мы до сих пор не можем прийти к единому мнению в этом вопросе. Я думаю, что натовцы в Косово будут еще долго оставаться в весьма двойственном положении. Это не так уж необычно - возьмите, к примеру, до сих пор не разрешенную проблему Кипра, возникшую вследствие турецкого вторжения на остров. Мой прогноз таков: еще долгие годы НАТО будет оставаться в Косово, то и дело обсуждая эту проблему.

Париж