Пространство next

Юлия Попова
15 мая 2000, 00:00

29 мая самую почетную архитектурную премию вручат человеку, отрицающему власть архитектуры

Как мог Альфред Нобель не предусмотреть премии для архитекторов, недоумевали многие. Но не многие рвались исправить его ошибку. Наконец миллионер из Чикаго Джей А. Прицкер и его супруга Синди, вволю напомогавшись юным дарованиям и медицинским учреждениям, поняли, что главное для них - архитектура. Прицкеры всю жизнь прожили на родине первых небоскребов, и принадлежащая им Hyatt Foundation строит отели, могли бы и раньше догадаться. Но, так или иначе, в 1979 году они учредили собственную премию, которой с тех пор каждый год награждают лучшего архитектора мира.

Поскольку основатели премии знали, что исправляют нелепый недосмотр шведского магната, то не стеснялись перенимать у Нобелевского комитета атрибуты и ритуалы - длинную паузу между объявлением имени счастливца и церемонией награждения, чек на солидную сумму (100 тысяч долларов), диплом, медальон и торжественный спич лауреата. А чтобы архитекторы не завидовали кинозвездам, потрясающим в камеры человечком на подставке, им вручают копии статуэток великого Генри Мура.

Как получить премию

Если кто-то надеется получить главную архитектурную премию, построив что-нибудь невообразимо красивое, может на нее не рассчитывать. О дизайне надо вообще думать меньше, а больше - об общечеловеческом значении своих замыслов. Потому что премия выдается тем архитекторам, чья идеология имеет будущее. К примеру, когда в восьмидесятых прицкеровское жюри наградило Йо Минг Пея, поставившего посреди двора Лувра стеклянную пирамиду, оно поддержало радикальные вторжения в старину. Дав в конце девяностых премию норвежцу Сверру Фену, который любит налепить где-нибудь поближе к фьордам хибарок из вторсырья, жюри поддержало экологизм.

А накануне миллениума прицкеровские судьи наградили сэра Нормана Фостера, соорудившего в Лондоне знаменитую летающую тарелку под названием Millenium Dome. Это следует понимать так: человечество подошло к рубежу тысячелетий вооруженным до зубов фантастическими технологиями.

Подойти-то оно подошло. Да вот не оставит ли оно все это на входе. Иначе как расценить то, что нынешним лауреатом стал Рем Коолхаас, голландец, для которого вселенские притязания архитектуры - пустой звук.

Деррида + MTV = новая архитектура

Пятидесятисемилетний Коолхаас не похож на главу преуспевающего проектного бюро. Слишком уж он неформален и слишком приветствует любые фантазии своих подчиненных. Его биография тоже не типично архитекторская. В молодости он сочинял сценарии для кино, работал в газете. Потом все оставил и отправился в Лондон учиться на архитектора. Потом попал в Нью-Йорк. Там-то все и случилось. Он был потрясен этим городом, который не укладывался целиком в голове ни по горизонтали, ни по вертикали. Он увидел город-мозаику, бесконечный хаос возможностей, из которых каждый волен сложить собственную реальность. Он, конечно, не первый и не последний, кого впечатлил лес небоскребов, но он первый, кто сделал из этого столь далеко идущие выводы.

Например, о том, что архитектура и городская планировка должны перестать навязывать человеку застывшие формы. Об этом - его книжка с неархитектурным названием "S, M, L, XL", как сказал один критик, "подходящая настольная книга для поколения, выросшего на MTV и Дерриде". И хотя далеко не каждый зритель MTV знает, кто такой Деррида, а поклонники французского философа не всегда упиваются бесконечным мельканием видеоклипов, понятно, что имел в виду критик. Как для тех, так и для других нет ни целого, ни неизменного. С ними согласен и Коолхаас, который считает, что новое понимание города "должно строиться не на фантазиях о порядке и всемогуществе, а на неопределенности". Город для него - это "вектор воображения", пространство для временных союзов "по любви". Именно так, "по любви", в его книге "Исступленный Нью-Йорк" соединяются знаменитые небоскребы Америки. Их, как людей, свела случайность, соединила любовь, и кто может знать точно, какими будут их дети.

Крыша на месте

Что же такое неопределенность в архитектуре? Это - возможность выбора и расширение представлений о пространстве. Часто в постройках Коолхааса по коридору можно пройти по-разному, потому что он разделен на несколько "дорожек" с разным шагом ступеней, даже с разным наклоном. И почему бы этажам не перетекать друг в друга? Его постройки полны таких перетеканий. А в Educatorium - университетском здании в Утрехте пол и вовсе в одном прекрасном месте раз - и переходит в потолок.

Девиз "Почему бы нет" помог Коолхаасу выстроить в Бордо самый необычный дом современности. В этом доме, чей хозяин прикован к инвалидной коляске, целая гостиная ездит вверх-вниз, пришвартовываясь к другим помещениям. Что характерно - достижения техники, позволившие осуществить этот, прямо скажем, нетривиальный замысел, как-то меркнут в сравнении с раскрепощенностью воображения, которому это привиделось. Красива ли эта архитектура, сразу и не скажешь. Наверное, ее красота в той свободы и в тех приключениях, которые Коолхаас предлагает испытать людям.