Уральский чеболь и московские "программисты"

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
5 июня 2000, 00:00

Бизнес устал от административного пресса и мелочной опеки государства. А вот стратегической поддержки последнего явно недостает

Список проклятых вопросов, не дающих покоя авторам многочисленных околоправительственных экономических программ, весьма обширен. Здесь и определение оптимальных уровней концентрации производства в различных отраслях (начиная с какого момента должны включаться нормы антимонопольного регулирования и какими они должны быть), и вычисление разумной меры госвмешательства в экономику, и назначение приемлемой степени допуска иностранных товаров и производителей на внутренний рынок.

Решают эти головоломки столичные экономические гуру весьма замысловатым образом. Как правило, обходятся эвфемизмами типа "целесообразно не допускать искусственной монополизации рынков". Естественную монополизацию, выходит, надо приветствовать? Но как отличить одну от другой? Или: "необходимо пресекать злоупотребления доминирующим положением на рынке". То есть доминировать-то извольте, но не зарывайтесь, господа. Смешно-с!

Мы не будем дальше иронизировать над московскими "программистами" и не беремся оценивать их интеллектуальные способности или идеологические пристрастия. Дело в одном методологическом пороке, объединяющем программы Ясина, Маслюкова, Илларионова, Грефа, Львова и проч. При всех различиях все они пытаются придумать и записать в качестве программных целей заведомо эндогенные переменные, которые экономика должна сама нащупать в процессе своего развития.

Возьмем для примера разумный уровень концентрации. Зачем (опустим вопрос - как?) его "программировать"?

С легкой руки МВФ стало модно клеймить чеболи - южнокорейские многоотраслевые конгломераты. Они-де образцы непрозрачности, рыхлости и неэффективности, просто вериги на ногах страны. В то же время эти страшилки - закономерная и весьма эффективная модель организации производства на индустриальной стадии его развития. Именно они обеспечили Корее двузначные темпы экономического роста на протяжении нескольких десятилетий. Так стоит ли ограничивать естественный рост российских "чеболей", мощнейший импульс которому дало посткризисное промышленное оживление?

Надо сказать, что если до кризиса развитие российских интегрированных бизнес-групп шло в основном под диктовку банков и не отличалось стройностью собственно производственных стратегий, то теперь процесс гораздо более осмыслен.

Неизбитый пример - уральский металлургический холдинг, объединяющий дюжину предприятий медной промышленности. Уральская горно-металлургическая компания исповедует идеологию полного контроля за производственным циклом - от рудной базы (Гайский ГОК и АО "Сафьяновская медь", на очереди разработка третьего в мире по запасам Удоканского медного месторождения в Читинской области), производства рафинированной меди в катодах, листах и катанке (несколько медеплавильных заводов во главе с екатеринбургской "Уралэлектромедью") до конечной продукции - кабельных, радиаторных и трубных заводов. Это позволяет управлять затратами. Создав такую структуру, замкнутую, заметим, прежде всего на внутренний рынок, холдинг практически не подвержен колебаниям цен на мировом рынке.

Сегодня холдинг занят экспансией в черную металлургию. Казалось бы, здесь нет четкой технологической логики. Ан нет. Во-первых, рудная база черной металлургии позволяет попутно контролировать суперрентабельные рынки редких металлов. Например, ванадий - главная приманка поглощенного холдингом Качканарского ГОКа. Во-вторых, чувствуя приближение строительного бума в стране, глупо не "оседлать" производство арматуры и строительных металлоконструкций. Прямо-таки частный Госплан, где программирование идет не "сверху", а "снизу"!

Ну хорошо, а где же деньги на рост? Кредитных ресурсов отечественных банков холдингу едва хватает на поддержку оборотных средств. Все инвестиции планируется финансировать за счет прибыли (меньшая часть) и денег иностранных инвесторов. Чеболь готов переуступить или заложить часть своего капитала (причем их не пугают доли и в 10, и в 15%), или привлечь деньги под длинный контракт гарантированных поставок собственной продукции на внешний рынок; есть и другие варианты. "Надо сначала попробовать, правильные схемы и пропорции допуска иностранцев подскажет сама жизнь", - с задором убеждал меня один из руководителей холдинга Андрей Козицын.

И все же мы испортим этот гимн свободному предпринимательству. Было бы неверным считать, что государство должно полностью самоустраниться из экономики. Есть вполне содержательный ограничитель "почвеннической" модели концентрации производства "снизу". Так, в планах большинства выстраиваемых холдингов в цветной металлургии, прежде всего в крайне энергоемкой алюминиевой промышленности, значится поглощение энергопроизводящих компаний вплоть до крупнейших ГЭС. Однако для обеспечения бесперебойной работы даже самых больших алюминиевых заводов достаточно лишь четверти проектной мощности ГЭС типа Саяно-Шушенской или Иркутской. Возникает законный вопрос: если ГЭС окажется включенной в металлургический холдинг, возникнут ли у его хозяев стимулы к инвестициям и наращиванию энергопроизводства? Да и по какой цене ГЭС начнет отпускать энергию сторонним потребителям? Единственный, на мой взгляд, способ внятного ответа на эти вопросы - межотраслевые соглашения между "чеболями" с обязательным арбитром в лице государства.

Есть у государства и другие вполне уважаемые и действительно нужные задачи. Это и регулирование реального курса рубля, и манипулирование экспортными пошлинами для воздействия на уровни отраслевой рентабельности. Только вот решить их, не вылезая из московских кабинетов, физически невозможно.