Лучше быть ученым, но богатым

Анастасия Матвеева
5 июня 2000, 00:00

Образование - это инвестиции. Таков опорный тезис Программы развития национального образования

"Как превратить образование в капитал" - под этим лозунгом 30 мая прошел "круглый стол", организованный журналом "Эксперт" и Высшей школой экономики (ГУ-ВШЭ). На нем обсуждалась Программа развития национального образования, подготовленная комиссией, возглавляемой министром образования Владимиром Филипповым и ректором ГУ-ВШЭ Ярославом Кузьминовым в рамках общей "Стратегии для России".

Направление главного удара

Программа исходит из того, что ключом к преобразованию российской экономики, общества и государства должна стать модернизация сферы образования. Образование, по мнению разработчиков, есть приоритетная "точка роста", которая при ограниченных инвестиционных ресурсах, имеющихся в настоящий момент в распоряжении России, дает возможность "перевернуть мир". То есть: вывести национальную экономику из сырьевого тупика на инновационный путь и получить шанс присоединиться в новом столетии к клубу развитых стран; сформировать социальные навыки, противодействующие негативным социальным процессам, и социальную культуру, обеспечивающую безболезненное вхождение новых поколений россиян в глобализированный мир; воспитать сознательного гражданина, способного построить государство, опирающееся на гражданское общество.

На первый взгляд такая постановка задачи выглядит полной утопией. Но экономические выкладки, представленные в программе, убеждают в здравомыслии ее авторского коллектива.

Программа, естественно, предусматривает резкий рост бюджетного финансирования сектора. Ресурсы предполагается высвободить за счет проведения реформы жилищно-коммунального хозяйства. Однако не это внушает надежду на ее исполнимость. Само по себе увеличение финансовых потоков, направляемых в отрасль, не способно создать экономический фундамент для осуществления амбициозных целей образовательной стратегии. Важно то, что увеличение финансирования подкрепляется "структурным маневром", повышающим отдачу от вложенных средств.

Два момента в этом маневре принципиально меняют практикующийся механизм финансирования образовательных учреждений: осуществление на деле принципа "деньги следуют за учеником" и выведение "из тени" семейного участия в финансировании системы образования. Кардинальное изменение механизма распределения бюджетных и внебюджетных вливаний в сектор способно дать мощный толчок развитию образования даже в том случае, если паче чаяния проектируемого роста бюджета образования не случится.

Принцип "деньги - за учеником" обеспечивает свободу выбора образовательной карьеры и закладывает основу конкурентности в секторе. Для этого вводится нормативное подушевое финансирование в общем среднем и начальном профессиональном образовании. Выделенные из бюджета деньги на содержание одного ученика направляются в то учебное заведение, которое родители посчитали лучшим для своего чада. Что до среднего и высшего профессионального образования, то студенты получат именные сертификаты на обучение, являющиеся по существу финансовыми обязательствами государства. Размер этих обязательств будет зависеть от результатов итоговой аттестации по окончании общеобразовательного учреждения, то есть от учебных достижений абитуриента. Персонификация финансирования повысит эффективность использования бюджетных средств на 10-15% и, заставив учебные заведения бороться за учащегося, поднимет планку качества обучения.

Второй элемент структурного маневра позволит мобилизовать для нужд развития сектора средства населения. Речь не идет об оплате услуг коммерческих учреждений образования. Имеются в виду деньги, тратящиеся де-факто из семейных бюджетов на обучение детей, но находящиеся в тени: плата частным репетиторам и, что скрывать, косвенные или прямые взятки, обеспечивающие поступление в вуз. объем этих средств, по оценкам Центра образовательной политики ГУ-ВШЭ, достигает в настоящее время миллиарда долларов. Будучи непрозрачным, этот финансовый поток просто-напросто проедается. Легализовав его в качестве добровольных дополнений к государственному финансированию, можно было бы использовать семейные средства и на другие полезные для улучшения качества образования вещи.

Пять или тридцать - вот вопрос

Дискуссия обострилась сразу. Не успел Ярослав Кузьминов представить присутствующим основные тезисы программы, как в разговор с большой горячностью вступил Петр Щедровицкий (Школа культурной политики):

- Все, что написано в программе, - правильно, и осуществлять ее надо. Но это мало нас продвинет. Потому что это надо было делать пять лет назад. Уже тогда мы выработали основные контуры программы, и тогда еще были механизмы, позволяющие ее реализовать. Но, как оказалось, не было политических предпосылок.

Сегодня мы имеем совершенно иную структуру семейных бюджетов. Тезис о том, что семьи могут вкладывать в образование столько же или больше, чем государство, верен только для крупных городов. Да и то: в девяносто седьмом году этих городов было сорок-пятьдесят, а сейчас не больше пятнадцати. Мы провели исследования семейных бюджетов в не самом бедном городе России - Красноярске. Как оказалось, только пять процентов семей готовы вкладывать деньги в образование детей, в то время как в жилье - тридцать процентов. С учетом системных факторов: увеличения налоговой нагрузки на физических лиц, реформирования жилищно-коммунального хозяйства, связанного с увеличением оплаты услуг этой сферы, снижения обязательств государства в социальной сфере (все это заложено в основной стратегии) - мы не наберем тех двадцати-двадцати пяти процентов семей, на чью способность софинансировать развитие образования рассчитана программа.

Кроме того, за прошедшие годы произошла полная кадровая деградация массовой школы. Из-за этого тормозится не только изменение подходов к содержанию и технологиям обучения, но и смена модели управления школами. Очень немногие из них стали самостоятельными финансовыми и рыночными агентами. Финансовое управление на уровне школ как было, так и остается невостребованным. Поэтому школы вряд ли способны эффективно влиять на отдачу вложенных в них средств. По нашим оценкам, только четырнадцать процентов школ готовы к реальной модернизации.

Для того чтобы преодолеть неэффективность управления средним образованием, придется изменить систему существующих ретроградных критериев деятельности школ, преподавателей, новых программ. При этом нужно будет подготовить за год-два новый корпус управляющих на уровне отдельных образовательных учреждений. Грубо говоря, поменять несколько тысяч директоров.

Из-за этих ограничительных факторов реформа всей системы образования целиком невозможна. Как я оцениваю перспективу... Я считаю, что сложится три сектора. Первый - либерально-коммерческий. Второй - государственно-дотационный, мало готовый воспринимать реформы. И третий, о котором надо говорить специально, - сектор проектно-инвестиционный, способный стать инновационным комплексом внутри системы образования, воспринять новые технологии обучения, грамотно использовать квалифицированные кадры. Именно этот сектор должен стать объектом инвестиций. Его следует поддерживать в первую очередь.

В ответ на тезис г-на Щедровицкого об узости социальной базы софинансирования образования г-н Кузьминов заметил, что, скорее всего, обследования, на которые сослался выступающий, дали результаты, отличающиеся от заложенных в программе параметров из-за различий в методологии. Вопросы в них ставились несколько иначе, чем при проведении непосредственно связанных с обоснованием стратегии социологических исследований. В последних также фигурируют упомянутые Петром Щедровицким 5% населения, но это - те, кто готов полностью взять на себя все расходы, связанные с образованием детей. А участвовать частично в финансировании обучения готовы как раз 20-30% населения.

Кроме того, ректор ВШЭ полагает, что инерционный сектор в образовании, конечно, существует. Но его не следует сбрасывать со счетов, там есть резервы реформирования, которые раскроются в ответ на увеличение финансирования: "Низкооплачиваемые преподаватели нетребовательны к руководителям. Голодный преподаватель не будет бунтовать. Но если увеличить зарплату, он уже по-другому будет взаимодействовать с менеджерами, превратится в движущую силу преобразований. Да и сами управленцы будут озабочены конкурентоспособностью, если окажутся зависимыми от того, придут к ним ученики или нет".

Тем не менее Ярослав Кузьминов согласился с тем, что значимость образования недооценена обществом и следует понять, кто может быть влиятельным заказчиком преобразований в этой сфере. Сами семьи, по его мнению, на это не способны, так как их представления о задачах обучения отстают от жизни. Кроме того, общество пока не породило примеров успеха, основанного на образованности.

Круженье мнений

Cледующие выступающие стали искать ответ не только на вопросы что и как делать, но и кто выступит субъектом социально-экономического заказа на образование.

- Мы не сможем добиться крупных результатов в преобразовании образовательной сферы, если не создадим общественного мнения, - считает Андрей Кокошин, депутат Государственной думы, член фракции ОВР. - Образование должно стать понятной сферой для бизнеса и для граждан нашей страны. Той сферой, которая будет наглядно демонстрировать отдачу в экономике и на разных этапах нашего социально-культурного развития. И хотя экономическая отдача от образования приходит через шесть-семь лет, это не такой уж длинный цикл. Ведь в энергетике, скажем, он составляет десять-двенадцать лет. Но только образовательный капитал даст нам входной билет в современную экономику - экономику знаний, которую развитые страны сформировали в том числе и за счет инвестиций в образование. Аналогичные инвестиции позволят нам перескочить через несколько этапов экономического развития.

В том, что общественное мнение так уж недооценивает ценность образования, усомнился Исаак Фрумин, представлявший на "круглом столе" Мировой банк:

- Мы все время путаем образование с институтами. Население не связывает будущее своих детей с существующими институтами образования, но это не значит, что это будущее не представляет для семей интерес. Но интерес этот скорее реализуется через самообразование - посмотрите, как раскупается развивающая литература. Без особой государственной политики развивается и сектор неформального образования - кружки, секции и так далее. Сюда вкладывает деньги бизнес. Роль государства в этом случае не столько формировать заказ, сколько поддерживать точки прорыва в предложении образования. Я, в частности, не согласен, что школа быстро реагирует на потребности общества только благодаря введению персонифицированного финансирования. В этом нельзя полагаться на рыночные механизмы. Не исключено, что будет необходима санация многих учебных заведений.

Ефим Рачевский, директор Центра образования "Царицыно", отметил, что пока в нашей стране заказчиком реформирования системы образования является исполнитель реформ, чего быть не должно:

- Способно ли общество стать заказчиком? Я считаю, что да. Пусть не на уровне семей. Но на уровне еще не оформившегося сознания бизнес-структур, на уровне общественных структур и на уровне прогнозов реструктурирующегося рынка труда. Владимир Глазычев (Академия городской среды) полагает, что инструментом формализации социального заказа образованию должен стать диалог государства с экспертным сообществом.

Путь сделок

Но тут присутствующий на обсуждении заместитель министра образования Александр Кондаков заметил, что в зале находится представитель бизнеса: "Я обсуждал перспективы развития образования с западным сообществом, с экспертным сообществом. Но пока не приходилось обсуждать их с представителями российского бизнес-сообщества".

И Владимиру Преображенскому из "Вымпелкома" пришлось отвечать за весь бизнес страны, который на самом деле единственный способен превратить образование в капитал. Поскольку капитал - это то, что приносит доход, а доход на образовательный капитал - это зарплата. Так вот, г-н Преображенский заверил присутствующих, что индустрия готова вкладываться в мозги. Но институты образования должны повернуться лицом к ней. Потому что часто выпускники не обладают необходимыми для бизнеса базовыми знаниями. Доходит до того, что некоторые финансисты не имеют представления о том, что такое GAAP. Поэтому проще украсть уже готового специалиста у конкурента.

Кроме того, бизнесу трудно найти учебные заведения, достойные вложений и размещения своих кадровых заказов. Очевидно, что многие из них неэффективно управляются, не заинтересованы в инновациях и оттягивают смену кадрового состава. Поэтому государство как самый крупный инвестор должно пойти на торг с научной общественностью. Предложить ректорам в обмен на обеспечение инвестициями и корпоративными заказами энергичнее проводить реорганизацию. И сформировать в конечном счете несколько десятков крупных университетских комплексов, прозрачных для бизнеса. Вот тогда можно будет рассчитывать на корпоративные вложения.

Столь же оригинальный путь сделок г-н Преображенский предложил для поиска резервов финансирования образовательной реформы:

- Вы ходите провести информатизацию в образовании. Так договоритесь с таким китами, как Microsoft. Ведь проблемой из проблем для западного бизнеса информационных технологий является использование в России пиратских программ, составляющих девяносто пять-девяносто шесть процентов всех программ. Государство демонстрирует реальные шаги на пути борьбы с пиратами: показательные штрафы, создание специальных судов. А корпорации поставляют в школы компьютеры. Это им и потому выгодно, что российские школьники - их будущие потребители, которых надо приручить. Сделка может быть стоимостью до двухсот миллионов долларов.

Вот на этой оптимистичной ноте дискуссия и завершилась. Все договорились чаще встречаться.

Основные направления модернизации образования в 2000-2010 гг.

Организационные:

- дошкольное образование становится частью общего обязательного образования;

- переход на 12-летний срок обучения в средней школе;

- введение единого централизованного экзамена, заменяющего выпускные экзамены в школе и вступительные экзамены в вузы;

- интеграция средних специальных заведений с вузами;

- создание университетских комплексов.

Экономическое:

- реорганизация экономических отношений.

Управленческие:

- Министерство образования и органы управления на местах передают роль распределителей бюджетных потоков органам казначейства. В их новые функции входит: расчет и обоснование нормативов финансирования; разработка и утверждение государственных стандартов обучения; организация конкурсов на государственное финансирование и софинансирование инвестиционных проектов.