Смерть как соратник гуманистов

Максим Соколов
12 июня 2000, 00:00

Напоминание о смерти как о реальном и абсолютном зле - аргумент, не пригодный для использования носителями прогрессистского мировоззрения

В спорах вокруг Чечни были использованы, казалось бы, все мыслимые и немыслимые аргументы. Как объективного (доводы из области статистики, этнографии, военной науки, истории, политологии etc.), так и субъективного ("Тебя бы самого в чеченский зиндан!" - "Тебя бы самого под зачистку!"; "Наймит удуговский!" - "От наймита лубянского слышу!" etc.) характера. Придумать что-то новое казалось даже и затруднительным - но придумали.

Либерально-западнический журнал "Новое время" в ходе последней чеченской кампании окончательно укрепился на безусловно антимилитаристской позиции. Очевидное сочувствие чеченской стороне и очевидное несочувствие стороне российской смутило часть либеральных читателей. Один из них, член-корреспондент РАН С. П. Кориковский, не выдержал и прислал в редакцию текст, помещенный в номер под заголовком "Они должны заплатить полную цену. Объяснение с журналом после пятнадцати лет подписки". Текст оказался очень сильным - вероятно, потому, что его автор не принадлежит к профессиональным публицистам и взялся за перо, так как стало совсем невмоготу. Тексту убойной силы была противопоставлена откровенно слабая статья обозревателя, регулярно пишущего на чеченскую тему. Выстраданному окончательному объяснению подобает столь же выстраданное окончательное объяснение другой стороны, а вместо него был банально-дежурный текст.

Возможно, то была простая журналистская неудача, возможно, дело было в другом - сила ответного текста и не была предметом особенной заботы, ибо главный встречный аргумент был не словесным, но изобразительным. И на обложке журнала, и на полосах, посвященных полемике, были помещены натуралистически точные рисунки разложившихся человеческих остовов. Художник побывал в 124-й идентификационной лаборатории СКВО и запечатлел неопознанные трупы погибших в первую чеченскую кампанию. Зрелище это настолько сжимает грудь, что специально усердствовать в оттачивании словесных аргументов противники войны в Чечне сочли, вероятно, излишним. Вот он, подлинный лик войны - чего вам боле?

Соблазн побить оппонента абсолютным оружием бывает настолько велик, что соблазненные не в состоянии понять: абсолютное оружие на то и абсолютно, что бьет абсолютно по всем. В том числе и по применителям оружия.

Да, тела павших на войне разлагаются и превращаются в страшные гниющие остовы. Тела всех других умерших превращаются в то же самое. Как будем выглядеть все мы - и пацифисты, и милитаристы - спустя некоторое время после нашего погребения? Лучше, чем в 124-й лаборатории? Но в таком случае нечестно использовать разложившиеся остовы в качестве приема антивоенной агитации. При виде страшных останков нас ужасает не то, что человек превращается в это в результате штурма Грозного. Нас ужасает то, что человек вообще в это превращается. Ужасает смерть как высшее и крайнее зло этого поврежденного мироздания.

Однако напоминание о смерти как о реальном и абсолютном зле - это никак не тот аргумент, который пригоден для использования носителями прогрессистского мировоззрения. Пафос безрелигиозного гуманизма (доведшего, в частности, наших либералов и до страстного чеченолюбия) как раз и строится на убеждении о возможности самостоятельного преодоления царящего в мире зла на основе просвещения, прогресса, политкорректности, защиты прав меньшинств etc. Закономерным образом представители рационально-гуманистических учений (причем самого разного толка - от просветителей и классиков марксизма до Фукуямы с Тоффлером) благоразумно избегали какого бы то ни было прикосновения к проблеме смерти. Что и естественно: смерть есть столь очевидное, столь абсолютное и в то же время столь не устранимое в рамках рационально-гуманистических учений зло, что самомалейшее прикосновение к этой проблеме рушит всю конструкцию. От того, что некоторые частные проявления мирового зла будут преодолены или ограничены (возможно, для того, чтобы на смену им пришли новые частные проявления его же), смерть, то есть абсолютное зло, никуда не исчезнет и, следственно, проектируемое царство разума в конечном счете окажется все тем же царством смерти. Тому, кто не в состоянии найти себе опору в вере в действительное воскресение, в победу над адом и смертью, и кто при этом не желает впасть в обоснованный глубочайший пессимизм, вполне исключающий светлые гуманистические мечтания, только и остается, что табуировать эту проблему, что все классики от Вольтера до Тоффлера и делали.

Чеченская кампания потому и вызывает такую бурю страстей, что она является возмутительным вызовом политкорректным учениям новейшего времени. И с защитой меньшинств все получилось не очень ладно (сколько бы ни твердили, что small is beautiful, small Басаев от этого особенно beautiful не делается), и предложение расслабиться и получить удовольствие звучит недостаточно убедительно, и натужная любовь к чеченцам несколько отдает не менее натужной былой любовью "к мужику вообще, что смиреньем велик". Практическое применение правил безрелигиозного гуманизма даже и к частной чеченской проблеме оказывается малоконструктивным и внутренне весьма противоречивым. Вместо внутреннего умиротворения учение дает тяжкую внутреннюю сшибку. Хорошо еще, если эта сшибка выражается в нападках на правительство России - правительство на то и придумано, чтобы отвечать за все, в том числе и за поврежденность мироздания. Но когда в помощники по аргументации зовут уже и само абсолютное зло, значит, сшибка еще тяжелее - до невыносимости.

... Вообще же аргументация не только полемически некорректная - есть много разных суждений, которые при желании можно подкреплять натуралистическим изображением разлагающихся людских остовов, и представим себе на минуту, как будут выглядеть газетно-журнальные полосы при массовом распространении гуманистического опыта. Она фактически неверна. Солдаты, положившие душу свою за други своя, куда более всех нас, пишущих и читающих, вправе уповать на слова "Вы, Христу сопогребенные, совоскреснете с Христом". Утверждать, что их жизнь навсегда закончилась в этих страшных остовах, - ложь, и даже не очень гуманистическая.