"Аз" и "он" из зоны Оз

Дмитрий Савельев
10 июля 2000, 00:00

Франсуа Озон представил в Москве и Петербурге набор своих гей-фильмов

Полнометражный хет-трик французского режиссера Франсуа Озона, включающий в себя "Представление", "Криминальных любовников" и "Капли дождя на раскаленных скалах", приобретен для нашего проката, где будет проходить по ведомству "Другого кино".

Француз чуть за тридцать, склонный к эпатажу фестивальный любимчик, Озон в Европе уже несколько лет как на виду; у нас же он был исключительно на слуху, и то лишь у отдельных "продвинутых". Преувеличивать масштабы культурной акции по его внедрению в отечественный киноконтекст не стоит, достаточно признать ее делом полезным и правильным. Разумеется, совсем не потому, что мини-собрание сочинений Озона - первый прокатный гей-пакет. Перверсия в его кино и впрямь цветет пышным и ядовитым цветом, и вообще он, как говорят, гордость гей-коммьюнити. Но ведь Чайковского, по бородатому анекдоту, мы любим не только за это, и Озон, воля ваша, этим не исчерпывается. Хотя в его фестивальном списке и значатся смотры соответствующего профиля, а Берлин наградил "Капли..." розово-голубым призом "Тедди". Просто мы начинаем привыкать к стремительному появлению импортного "свежачка" в нашем меню, а значит, откладывать встречу с Озоном далее ни к чему.

Автор похож на свои фильмы и, соответственно, наоборот - это общее место в данном случае имеет конкретный и наглядный смысл. Фильмы - внешне опрятные и гладкие, без зазубрин и заусенцев. И Озон собственной персоной на сторонний взгляд тоже - сама умеренность и аккуратность. Однако в наличии мерцающих темных вод за чинным фасадом и в присутствии чертей, что плещутся в якобы тихом омуте, сомневаться не приходится. И фильмы его существуют на разрыве между холодком благообразной формы с прилежно задраенными швами и кипяточком-содержанием, между демонстрируемой автором отстраненностью от предмета и подлинными чувствами, которые он к означенному предмету питает.

Озон сознательно и последовательно работает "от противного": намеренно дистанцируется от сочиняемого мира, но делает это ровно для того, чтобы мнимым, утрированным отчуждением подчеркнуть искренность переживания.

В "Представлении" (прокатчики, безразличные к его внутренним законам, переименовали фильм в зазывно-брутальный "Крысятник") избрана стилистика спектакля с элементами "мыльной оперы". Коллективный герой "Представления" - благополучная семья, добропорядочная мидл-классовая ячейка общества, которую с таким остервенением терроризируют ныне янки (от "Счастья" до "Красоты по-американски"), да и европейцы не отстают (вспомнить хотя бы "Торжество"). Принципиальная разница в том, что "Представление" не грузит душным копеечным пафосом и не дает оснований для обвинений в махровой буржуазности под маркой антибуржуазного эпатажа. Озон явно осведомлен о том, что когда-то на этом свете существовал режиссер по имени Луис Бунюэль, и о том, что где-то неподалеку ныне обретается Педро Альмодовар. В "Представлении" некий папаша - носитель здравого смысла, знаток бессчетных пословиц и поговорок - приносит домой маленькую белую крысу. Непосредственный контакт с ней заставляет каждого из членов семейства выпустить бесов "содержания" из плена лживой "формы". Тихоня-сын объявляет себя гомосексуалистом, его сестра проявляет вкус к мазохизму и суициду, матушка имеет виды на собственного ребенка и домработницу, в которой просыпается лесбиянка, а в ее сожителе, наоборот, гей. Такой вот перевертыш: подопытное животное само ставит опыт над людьми, а глава семейства и виновник эксперимента, изжарив и проглотив крысу, в нее же и превращается.

В "Криминальных любовниках" дистанция задается игрой с жанрами - они весело тасуются, как карты в колоде. Исходный сюжетный импульс: парочка молодых людей вполне бессмысленно грохает третьего. Отсутствие внятных рациональных мотивов для кровопускания не превращает "Криминальных любовников" в "Прирожденных убийц". Озон гневом не пышет, слюной не брызжет, камни социального обличительства не швыряет. Его фильм перепрыгивает в мелодраму (Люк убил Саида, чтобы доказать Алисе свою любовь), а оттуда без остановки ныряет в страшную волшебную сказку со зловещей лесной чащей и обитающим в ней людоедом. Тот предстает угрюмым бородачом с гомосексуальными склонностями, каковые юный убийца с удивлением обнаруживает и в себе. Всем известно, что стр-р-рашная сказка, нагнетающая игрушечную жуть, выполняет функцию психотерапевта. Такую же роль играет она и у Озона, который явно занимается самолечением, а заодно и зрителей ненавязчиво пользует: им и приятно, и польза сплошная.

Пожалуй, "Капли дождя на раскаленных скалах" - самый открытый его фильм. Хотя нельзя сказать, что Озон пренебрегает в "Каплях..." системой авторской защиты вовсе: дистанция вновь задается - на этот раз через обращение к чужому "исходнику" (ранней пьесе Райнера Вернера Фассбиндера) и к чужому времени (семидесятым). "Капли..." разворачивают сюжет отношений двух мужчин, юного и в возрасте, сюжет любви-вражды хваткого бизнесмена и "растения" без определенных занятий, циника и романтика. Фильм не скрывает своей театральной природы, его действие разбито на акты с зеркальными микросюжетами: коллизия обольщения из первого акта отыгрывается во втором с точностью до наоборот - субъект и объект меняются ролями. Кроме того, режиссер намеренно вспарывает повествование, разряжая, например, драматическое напряжение бойким и зажигательным дивертисментом. Однако именно в "Каплях..." такого рода авторские жесты, для Озона привычные, кажутся формальными и излишними. Потому что сама история интонирована совершенно иначе, нежели в "Представлении" и "Криминальных любовниках". Здесь он впервые разрешил себе "последнюю прямоту", и фрагментарные попытки дать себе окорот работают против него же.

Быть может, эта последняя на сегодня режиссерская работа Озона застает его на полпути к "новой искренности", на которую ныне, похоже, вновь спрос. Вне зависимости от того, какого цвета природа переживания у автора и его героев и героинь.