После почти двухмесячного ценового застоя на мировом рынке никеля, похоже, намечается очередная биржевая встряска: сонно покачивавшиеся все это время на сотню-другую долларов вверх-вниз цены (их диапазон удерживался в пределах 7500-8000 долларов за тонну) со второй декады августа медленно, но верно набирают вес.
Возмутителями биржевого спокойствия вновь, как и несколько месяцев назад, стали канадские рабочие (точнее, рьяно отстаивающие их интересы профсоюзы). Все тот же и "очаг напряженности" - Садбери, провинция Онтарио. Единственное отличие в том, что на этот раз забастовали труженики завода компании Falconbridge, третьего в мире производителя никеля, тогда как в мае отношения с хозяевами выясняли работники двух предприятий другого канадского металлургического монстра - Inco (компании N2, после нашего РАО "Норильский никель"). Канадские пролетарии, находясь под впечатлением от бешеного роста рентабельности выплавляемого их руками металла, спешат воспользоваться выгодной рыночной конъюнктурой и заставить внезапно разбогатевших собственников поделиться с ними частью прибавочного продукта: поднять зарплату, пенсии и т. д.
Забастовочный фактор
Вот уже третью неделю подряд (забастовка стартовала 1 августа) все биржевые сводки из Лондона, Мекки мировой металлоторговли, ежедневно публикуемые ведущими западными информационными агентствами, начинаются, продолжаются и заканчиваются свежими новостями из двух враждующих лагерей (корпоративного и профсоюзного) и глубокомысленными рассуждениями различных аналитиков относительно того, как и в какой степени это событие повлияет или может повлиять на биржевые цены и баланс спроса и предложения на рынке. Пока в оценках преобладает сдержанность: 35 тысяч тонн никеля, ежегодно производимые на заводе Falconbridge в Садбери, это менее 5% от его общемировых объемов (в прошлом году в мире было произведено около 950 тыс. тонн). Чтобы забастовочный фактор стал значимым для рынка, завод должен простоять без дела еще хотя бы пару-тройку недель.
Впрочем, вероятность того, что хозяева Falconbridge и конфликтующие с ними профсоюзы сумеют в скором времени помириться, пока довольно мала: по данным на 17 августа, стороны еще даже не садились за стол переговоров. По-видимому, именно эта неопределенность и стала основным аргументом, убедившим биржевиков в необходимости начать новую игру на повышение. Едва ли, конечно, они всерьез рассчитывают на то, что уже к началу осени цены на никель вновь, как это было в марте или мае, зашкалят за 10000 долларов (бычий пыл уже не тот), но подогреть их, при соответствующем желании, до уровня, скажем, 8500-9000 долларов за тонну вполне реально.
Для иллюстрации последнего тезиса достаточно вспомнить майскую забастовку в Садбери. Собственно, сама забастовка на двух заводах Inco продолжалась всего десять дней (с 17 по 27 мая). О ее неотвратимости в биржевой тусовке заговорили еще в конце апреля, и к моменту, когда профсоюзные деятели наконец дали ей ход, труженики LME уже загнали цены на "соответствующий уровень", выше которого, к слову, они потом уже не пошли. А как только на биржу просочились сведения о наметившемся консенсусе между работниками и работодателями, цены на никель сразу резко полетели вниз, хотя новое коллективное трудовое соглашение еще не было подписано. По сути, майская забастовка была слишком короткой, чтобы оказать существенное влияние на рыночный баланс спроса и предложения. Однако биржевики как всегда рассудили по-своему, в очередной раз предпочтя объективной рыночной информации иные источники знаний, руководствоваться которыми, им, похоже, намного проще, чем следовать законам Адама Смита.
Впрочем, вывод о непредсказуемости поведения цен на биржах на самом деле можно попытаться опровергнуть, приведя в качестве контраргумента довод о "глубинной рациональности" биржевиков, процеживающих сквозь текущую информационную шелуху (слухи, оценочные прикидки различных аналитиков и т. п.) данные, которые со временем оказываются реально значимыми для рынков. Скажем, бурный рост цен на никель, начавшийся с весны 1999-го (за год цены поднялись почти в три раза - с 3700 до 10500 долларов за тонну), был более чем закономерным с рыночной точки зрения явлением, если оставить за скобками его аномально быстрый темп. Так, помимо общего для всех сырьевых товаров стимулирующего фактора - очередного циклического подъема мировой экономики после азиатского кризиса, важнейшее влияние на биржевые настроения оказывает мощный рост мирового производства нержавеющей стали (почти на 6% в прошлом году и, оценочно, до 10% в 2000 году), куда, собственно, и перетекает большая часть никеля, выплавляемого в мире.
Другой существенный момент - динамика мировых складских запасов этого металла. Здесь, правда, главным индикатором в отличие от нефтяного рынка выступают не запасы США, а ежедневные замеры объемов, хранящихся на складах Лондонской биржи металлов. За прошедший год эти запасы усохли втрое, и на середину августа составляют чуть более 15 тысяч тонн, что является минимальным уровнем за последние восемь лет. Можно также упомянуть о затянувшемся вводе в действие широко разрекламированных в середине 90-х новых австралийских проектов, значительном росте спроса на никель в Китае и прочих странах Юго-Восточной Азии (подробнее об этих и других причинах роста цен см. "Эксперт" N43 за 1999 год).
Балом правят профсоюзы
Все эти факторы, взятые в совокупности, более чем достаточное рациональное рыночное объяснение текущего ценового тренда (в прогнозах на будущий год большинство аналитиков сходятся во мнении, что цены на никель удержатся на достигнутых рубежах). Но то, что выглядит вполне понятным в среднесрочном плане (от года до трех лет), превращается в загадку, когда речь заходит о более коротких временных отрезках. Наглядная иллюстрация (лишь одна из многих) извращенной логики биржевиков: они совершенно по-разному отреагировали на две канадские забастовки. Если в случае с Inco реакция была "естественной" (цены пошли вверх еще за две недели до ее фактического начала), то информация о намечающейся забастовке на заводе Falconbridge поначалу привела... к откату цен назад! Мудрые западные комментаторы, конечно, тут же нашли, что сказать по этому поводу: оказывается, биржевики заранее учли этот фактор в своих оценках и уже заложили его в цену. Все бы хорошо, но господа аналитики при этом забыли объяснить, почему в таком случае цены не остались стоять на месте, а двинулись вниз.
Складывается впечатление, что взлеты и падения цен на многих биржевых рынках определяются чем угодно, но только не классическим законом спроса и предложения. Так, классический пример - нефтяной рынок, где погоду зачастую делают две-три фразы, походя оброненные тем или иным чиновником ОПЕК или еженедельными данными о микроскопическом изменении запасов нефти и нефтепродуктов в Соединенных Штатах. На рынке никеля, судя по событиям последнего времени, сегодня балом правят профсоюзы или, что еще точнее, расписанные на год-два вперед графики окончания действия трудовых договоров на ведущих заводах-производителях этого металла, которые, похоже, лежат на видном месте у каждого уважающего себя биржевого игрока. Кстати, следующий потенциальный трудовой конфликт намечается ближайшей весной - в конце марта 2001 года, когда придет время для торговли между руководством и профсоюзами третьей канадской компании, Sherrit. Если, конечно, вдруг не забастуют работники "Норильского никеля", которым, впрочем, по российским меркам вроде бы грех жаловаться на своих работодателей - средняя заработная плата в РАО по итогам прошлого года лишь немногим не дотянула до 10000 рублей в месяц (для сравнения, в среднем по предприятиям цветной металлургии России эта цифра составляет 3928 рублей).