Плавучесть кремля

Искандер Хисамов
28 августа 2000, 00:00

Гибель "Курска" - трагедия и мелодрама

Двенадцатого августа 2000 года во время учений в Баренцевом море потерпела крушение атомная подводная лодка К-141 "Курск" водоизмещением около 24 тысяч тонн под командованием 45-летнего капитана первого ранга Геннадия Лячина. Братская могила для 118 человек экипажа находится на глубине 108 метров в точке с координатами 69 градусов 40 минут северной широты и 37 градусов 35 минут восточной долготы.

"Курск" (по натовской классификации "Оскар-2") принадлежит к серии кораблей, составляющих гордость российских Вооруженных сил. Он вошел в боевой состав Северного флота в 1995 году и предназначен для охраны ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, уничтожения кораблей противника, береговых объектов и ведения разведки. Подлодка вооружена 24 пусковыми установками крылатых ракет "Гранит" с дальностью действия более 500 км и шестью торпедными аппаратами калибра 533 мм. Две лодки этого типа способны гарантированно уничтожить авианосную многоцелевую группу кораблей НАТО...

Было два взрыва, о причинах которых специалисты спорят. Одни утверждают, что им предшествовало столкновение с чужой подлодкой, кто-то вроде бы даже видел корпус этой субмарины на дне рядом с нашей, но потом она исчезла. Кто-то видел какой-то не наш буй на месте катастрофы, но и буй бесследно исчез. Другие говорят о самопроизвольном взрыве одной из собственных торпед внутри лодки, от которого сдетонировали остальные 23 торпеды. Третьи склоняются к версии о неудачном маневре 150-метровой лодки на малой глубине, отчего она ткнулась носом в дно, что опять-таки привело к детонации всего боекомплекта. Четвертые допускают возможность встречи с миной времен прошлой войны. Глухо упоминается также о возможности случайного попадания в подлодку ракеты, выпущенной с крейсера "Петр Великий". Спецслужбы сообщают о неких двух дагестанцах, не имеющих отношения к экипажу, однако находившихся на борту лодки.

Эти взрывы разнесли носовую часть, в которой находятся все системы управления и три четверти экипажа. Атомный двигатель корабля был заглушен, и радиационного заражения территории не произошло. В течение трех суток после аварии из кормовых отсеков слышались стуки, которые были расшифрованы как "SOS. Вода". Потом они смолкли.

Спасательные снаряды не смогли пристыковаться к лежащему на боку атомоходу. У российского флота не нашлось средств доставки аквалангистов, да и самих аквалангистов не нашлось. Прибывшие на помощь норвежские глубоководники открыли люк и убедились, что спасать уже некого. Подошедшая вслед за ними английская спасательная подводная лодка не понадобилась. Шел девятый день со дня крушения и седьмой - с момента первого сообщения о нем.

Стечение обстоятельств

Трагедия в Баренцевом море предстала перед гражданами в виде грандиозной телевизионной мелодрамы в режиме реального времени. Эта неделя, когда поголовно все население жило выпусками новостей, горячо и страстно обсуждало не только каждое сообщение и заявление, но даже интонации и выражения лиц сообщающих и заявляющих, эта неделя что-то серьезно изменила в российском обществе. Изменения сугубо неприятные - еще меньше социального оптимизма, еще меньше доверия к власти и армии, еще горше чувство национального унижения. Вещи вроде бы не очень заметные, но они наверняка отразятся во многих сферах - от осеннего призыва в армию до хода многочисленных начатых или объявленных реформ. Полученная властью пробоина не приведет, конечно, к затоплению, но еще две-три таких...

Все же странно. Довольно много советских российских подводных лодок лежит на дне разных морей и океанов, как спичка сгорали целые пассажирские поезда, тонули морские лайнеры, гибли космические корабли. Даже взрыв на Чернобыльской АЭС - не сравнимая пока ни с чем по масштабам техногенная катастрофа - вызвал у людей очень разные сильные чувства, но не подавленность и опустошенность.

В день траура 23 августа президент России Владимир Путин сказал в телекамеру, что не принял рапорты министра обороны Игоря Сергеева, главкома Военно-морского флота Владимира Куроедова и командующего Северным флотом Вячеслава Попова и не примет - "до полного понимания того, что произошло, в чем причины и есть ли виноватые, действительно виноватые, или это просто (тут президент запнулся, ища подходящего слова, и откуда-то со стороны подсказали - 'стечение обстоятельств'. - 'Эксперт')... стечение обстоятельств трагедии". Стало быть, Путин допускает, что человеческого фактора в гибели "Курска" вообще нет, что ни власть, ни армия, ни народ в целом, никакие отдельные лица в ней не повинны. Это, конечно, очень спорная мысль, да и все телевизионное выступление президента было похоже на запоздалый сеанс массовой психотерапии. Но верно то, что в общественном сознании гибель "Курска" заняла непомерно большое место, привела к отчасти справедливым, но чрезмерным обобщениям и выводам. И если виновных в реальной трагедии подводной лодки Владимир Путин еще не знает, то в проигрыше крупнейшей информационно-пропагандистской кампании вокруг этой трагедии ему следует винить себя самого и свою команду.

Не герой

Эпоха, в которую мы живем, называется информационной. Уже привычный термин "виртуальная реальность" заменяется на другой - "реальная виртуальность". Это, в частности, означает, что сообщение о событии, освещение его в прессе важнее и даже реальнее по последствиям, чем само событие. Стерильный пример - "мученик" Андрей Бабицкий. В реальности он ничто и мук никаких не претерпел, а в качестве созданного СМИ символа повлиял на ход международных событий.

Голосуя за Владимира Путина, российский избиратель тоже имел перед собой не столько человека, сколько символ - созданный ельцинской командой специалистов образ решительного мужчины, героя. Он побеждал (правда, не победил пока) Чечню, летал на истребителе, опускался под воду того самого Баренцева моря, бросал на татами хорошо проинструктированных спарринг-партнеров. И вот буквально теперь, когда нации остро потребовался главнокомандующий и вождь, способный сказать правду, объяснить происходящее и вселить в людей уверенность, идейный мотор президентского штаба Глеб Павловский публично признал, что символ-то был фальшивый. Оказывается, "Путин сам себя позиционирует вовсе не как герой. Он позиционирует себя как беспартийный специалист, нанятый страной для восстановления дееспособности государственных, политических и военных, в частности, институтов".

Примерно то же говорил недавно и сам Путин. Объясняя причины, по которым он не поехал в дни спасательной операции в Североморск, а остался отдыхать в Сочи, он позиционировал себя как "чиновника высокого ранга", который может только помешать слаженной работе моряков. Ну что ж, специалист так специалист, чиновник так чиновник, дело хозяйское и в целом неплохое. Интересно, правда, угадать, сколько еще раз сменится символ Путина? А главное: герой может не знать, а специалист должен, что, например, информирование народов России и планеты о таком событии, как гибель атомного подводного крейсера, нельзя доверять сотрудникам флотских пресс-служб. И вообще, хваленая президентская PR-команда наделала в эти кризисные дни поразительное количество грубейших ошибок. Ничему не научили ее тяжкие поражения России в информационных войнах вокруг Чечни, Югославии, Банка Нью-Йорка и деятельности пламенной Карлы дель Понте.

Автору неоднократно доводилось видеть в деле и описывать в заметках блистательного споуксмена НАТО Джемми Шеа и его помощников. Этим специалистам удается, не прибегая к подкупу, насилию, запретам, бойкотам и цензуре, сделать так, чтобы разношерстная многонациональная журналистская братия получила ровно столько и ровно такой информации, чтобы все были довольны - и НАТО, и СМИ, и потребители. Как бы поступил Шеа на месте, скажем, главы администрации президента России Александра Волошина? Угадать - не бином Ньютона. Он бы немедленно создал еще один штаб - по освещению процесса спасения подлодки. Он бы нанял специальный пароход для доставки всей желающей прессы к месту событий, и пусть она день и ночь снимает героическую работу спасателей и внушительные российские корабли. Он бы засадил лучшего текстовика Голливуда написать сочувственное письмо родственникам моряков с "Курска" и разослал бы его каждой семье за подписями президента, министра обороны и главкома ВМФ. Он бы заставил руководство страной и армией выработать единую и по возможности правдивую версию происходящего (если уж они сами не догадались), расписал роли каждого из ньюсмейкеров - от президента до адмиралов. Он бы, наконец, каждый день самолично выходил к прессе - печальный, но улыбчивый, а на экране позади него менялись бы изображения всяких графиков, схем, сводок, прогнозов погоды и многого прочего, что вместе с его словами создавало бы впечатление того, что делается все возможное и все под контролем. Он бы не спас лодку, но мог бы спасти лицо страны и власти и уберечь население от излишних стрессов.

Продолжение следует

У нас нет Джемми Шеа, у нас есть только Сергей Ястржембский и "Росинформцентр", но они всецело заняты непосильным идеологическим противоборством с Шамилем Басаевым. У нас заскорузлого технаря Илью Клебанова выпускают на разговор с несчастными женщинами - и мы видим, какой кошмар из этого получается.

Методы работы Шеа и его коллег мы не одобряем, называем манипулированием и угрозой свободе слова. У нас не в пример свободнее. Журналистов, правда, не пускают в Видяево - ну что ж, тем злее и раскованнее они долбают армию, флот и президента. Мы не регулируем и не манипулируем, а в итоге на лентах информагентств и экранах телевизоров с интервалом в несколько секунд 14 августа появились сообщения о том, что "связь с лодкой восстановлена через спасательный аппарат 'Колокол'. С помощью него осуществляются подача топлива, кислорода и продув систем подлодки...", и о том, что "шансы на благополучный исход не очень высоки".

За несколько часов до подхода норвежских водолазов и английских спасателей, на которых молилась большая часть населения России, на экран выползает - не будем спорить - преподлейшее заявление о том, что именно английская подлодка, "видимо", стала причиной гибели "Курска". Следом шло столь же адмиральское предположение о том, что на "Курске" живых ну точно нет. Это есть свободный поток информации, результат - население не верит ни единому слову.

Понятно, что Кремль поначалу просто недооценил ситуацию. Только к самой развязке трагедии до загорелых функционеров и консультантов стало доходить, что дело уже попахивает всплеском общественных эмоций и политическим кризисом, что позиции власти надо срочно укреплять, пробоины заделывать. Путин и его советники тут приняли правильное решение: чиновнику и специалисту надо срочно вернуться в образ героя и совершить подвиг. И он поехал в Североморск встречаться с матерями и женами погибших моряков. Это точно был подвиг. Затем последовало достаточно мудрое и прочувствованное телевизионное интервью и очень уместное заверение-заклинание: "Я буду с армией, и буду с флотом, и буду с народом. И вместе мы восстановим и армию, и флот, и страну".

Очередные рейтинги не показали серьезного снижения популярности президента - то ли с агентствами была проведена работа, то ли так оно и есть. У Владимира Путина сегодня действительно имеется огромный запас прочности, но это не означает, что его нельзя очень быстро исчерпать. И трагедия, и мелодрама с подлодкой "Курск" еще не закончены, наверняка будут очень неожиданные продолжения. Одно из них уже состоялось: по всей стране траур, а в Североморске - нет, вдовы отказываются верить в смерть мужей, пока им не предъявят тела. Другое продолжение возникнет после объявления причин аварии.

Третье - и, может быть, самое нехорошее для президента, будет связано с его обещанием крупных денежных компенсаций семьям экипажа "Курска". Легко предположить, что очень скоро и с полным основанием таких же сумм потребуют от него семьи десятков тысяч других погибших моряков, солдат, офицеров, милиционеров и так далее, и так далее. Еще легче предположить, что будут сложности с выплатой даже обещанных сумм. Таким образом, широкий душевный (он же пиаровский) жест Кремля закладывает очередную мину по его курсу.