Есть у революции начало

Павел Быков, Олег Леонов
30 октября 2000, 00:00

Что означают американские президентские выборы вообще и для России в частности

У американских президентских выборов есть свои главные герои. В отличие от основных претендентов на высший государственный пост страны - Альберта Гора и Джорджа Буша-младшего - они находятся в тени и особо не афишируют своей причастности к процессу народного волеизъявления. Однако именно от них во многом зависит исход борьбы. На протяжении вот уже сорока лет главной закулисной интригой президентских выборов в Соединенных Штатах является борьба индустриального и постиндустриального капитала.

Пределы роста

Американская политическая система приобрела свои современные очертания в период президентства Ричарда Никсона. Именно тогда стала очевидна постоянно растущая роль корпораций в политике (Еще в 1907 году конгресс запретил компаниям (а в 1947-м и профсоюзам) субсидировать кандидатов на выборах федерального уровня, в конце 60-х годов бизнесу удалось пробить брешь в стене, разделявшей государственное управление и корпоративные интересы). Возросший интерес бизнеса к государственному управлению в решающей степени определялся тем, что к тому моменту американская экономика достигла некоторого предела в своем развитии. Традиционные сектора индустриальной экономики достигли пределов своей эффективности. Рынки были поделены, необходимые технологические нововведения сделаны, а потребительский спрос на основные товары оказался близок к насыщению. Так что дополнительные конкурентные преимущества можно было получить лишь за счет выстраивания "особых отношений с властью".

Начало печальной традиции корпоративных взносов было положено именно во время предвыборной кампании Ричарда Никсона: в 1968 году крупный страховщик Клемент Стоун и его жена пожертвовали ему 2,8 млн долларов - очень приличный взнос даже по нынешним временам. История повторилась и в 1972 году при переизбрании Никсона на второй срок, когда в обмен на будущее увеличение субсидирования молочной промышленности Ассоциация производителей молока перечислила 2 млн долларов в его предвыборную копилку. Не менее показательным примером коррупции во времена Никсона непосредственный участник событий тех лет, а ныне председатель Партии реформ в федеральном округе Колумбия Джон Хейменвей, с которым удалось побеседовать корреспонденту "Эксперта", считает отставку никсоновского вице-президента Спиро Эгнью, обвинявшегося в получении взяток на сумму до 100 тысяч долларов в бытность губернатором штата Мэриленд.

После Уотергейта, где в качестве эпизодов дела проходили и указанные выше события, конгресс был вынужден внести в закон о выборах поправку, ограничившую размер пожертвований отдельных лиц, партий или политических движений на проведение федеральных выборов. Была сформирована федеральная комиссия по выборам, главной задачей которой является контроль за их финансированием. А с 1976 года кандидаты в президенты от партий большинства получили возможность финансировать свои кампании за счет государства - при условии, что они ограничат количество собираемых средств из других источников. Это должно было защитить кандидатов в президенты от влияния корпораций.

Однако барьер, разделяющий бизнес и государство, просуществовал недолго. Уже в период президентства демократа Джимми Картера, в 1978 году, федеральная комиссия по выборам неожиданно приняла решение, перечеркнувшее предыдущие попытки обезопасить политику от корпоративных денег. Было разрешено перечисление средств в неограниченном количестве и из анонимных источников на "нефедеральные" счета национальных партий. Эти счета обслуживают организационные нужды проведения предвыборных кампаний кандидатов в местные органы власти. При этом новое постановление федеральной комиссии никак не регулировало использование этих средств для косвенного продвижения кандидата на федеральном уровне.

Американские корпорации быстро воспользовались выгодами, которые сулили им новые правила игры на выборах: партбоссы теперь могли без особых проблем "перекачивать" деньги с "нефедеральных" счетов на счета, используемые партиями для проведения президентских и парламентских кампаний федеральных кандидатов. В итоге в 1988 году основные политические партии, по данным американской общественной организации Common Cause (борется с коррупцией в правительстве), собрали около 45 млн долларов таких, как их называют в США, "мягких" денег. В 1996 году этот показатель достиг 262 млн долларов, а в нынешний предвыборный цикл 1999-2000 годов, по данным Common Cause, будет собрано 500 миллионов.

Существуют и вполне законные схемы. Политическая реклама, расхваливающая кандидатов, в которой не использованы магические слова "голосуй за" или "голосуй против", не подпадает под действие федеральных ограничений. А менеджеры корпорации от себя лично жертвуют средства на предвыборную кампанию того или иного кандидата, а затем, видимо, получают компенсацию от своей фирмы в виде опционов, акций, льгот и т. д. Данные о деньгах, полученных подобным образом, публикуются в списках основных финансовых корпораций-доноров Гора или Буша.

Коммерциализация политики достигла такой степени, что сегодня чисто идеологическая грань между республиканцами и демократами практически стерлась. Это неудивительно. Суть политической борьбы в США в последние десятилетия заключается не противостоянии собственно "слонов" и "ослов", а в затянувшейся войне двух наиболее могущественных политико-экономических группировок. Крупному консервативному капиталу, который сформировался на базе экономики индустриального типа еще в начале века, противостоит "новоэкономический" капитал, основу которого составляют компании, работающие в сфере информационных технологий. Именно поэтому сейчас на выборах наблюдается столь ожесточенная борьба между двумя кандидатами.

Это уже второе крупное столкновение этих двух группировок. Первое имело место в конце 60-х, в период постиндустриальной революции. И отнюдь не случайно сегодняшний конфликт между республиканцами и демократами едва ли не до деталей повторяет тот, что имел место в те годы. Сходство настолько поразительное, что можно подумать, будто речь идет о личной мести.

Личные счеты

Верхушка нынешней вашингтонской администрации и "старая гвардия" республиканцев, ядро которой выковалось в годы правления Никсона, ведут длинный список взаимных обид и претензий. В 1970 году отец Альберта Гора, тогда сенатор от Теннесси, был вынужден оставить большую политику при деятельном "содействии" никсоновской администрации. А в 1974 году Хиллари Клинтон (тогда еще Хиллари Родам), начинающий, но уже известный среди коллег юрист, принимала самое активное участие в подготовке слушаний по скандальному делу "Уотергейт". О ней Ричард Никсон, с позором отправленный тогда в отставку, сказал: "Да, женщины должны быть умными, но не настолько умными, как она". Вклад Хиллари в то, что импичмент тогда состоялся, был весьма заметным (правда, в 90-х республиканцы ответили той же монетой - обвинениями в коррупции по делу компании "Уайтуотерс" и едва не закончившимся отставкой Клинтона делом Моники Левински). Противостояние, оформившееся в никсоновские времена, продолжается и сегодня - одним из главных идеологов команды Джорджа Буша-младшего является бывший советник Никсона по внешней политике Генри Киссинджер.

Однако значение личных мотивов в насквозь прагматичной американской политике не стоит переоценивать. Личный конфликт политиков - во многом лишь отражение противоречий между реальными игроками. Противоречия индустриального и постиндустриального капитала очевидно просматривается даже на уровне предвыборной полемики кандидатов, которая, с учетом поправок на технический прогресс, как две капли воды повторяет риторику 60-х. Тогда спорили о борьбе двух видов промышленности - "дымящей" и "недымящей", сегодня - о противостоянии "старой" и "новой" экономик. В 60-е годы основным содержанием столкновения внутри бизнес-элиты была судьба сталелитейной промышленности США и сопряженных с ней производств. Сегодня в центре конфликта оказалась нефтяная отрасль.

Насколько команда Джорджа Буша-младшего выглядит защитницей интересов нефтяных корпораций, настолько команда Альберта Гора - их врагом. Сам Буш, губернатор Техаса, тесно связан с американскими нефтепромышленниками. Его напарник, кандидат в вице-президенты Ричард Чейни, экс-министр обороны, при котором американцы вели "войну в Заливе", в течение последних пяти лет руководил Halliburton - одной из крупнейших в мире компаний по производству нефтедобывающего и энергетического оборудования. Серый кардинал республиканцев Генри Киссинджер имеет обширные связи в среде нефтяников и на Ближнем Востоке еще со времен первого "нефтяного шока".

По другую сторону баррикад - Джозеф Либерман, который явно не жалует нефтяников. Он был одним из инициаторов Акта о санкциях против Ирана и Ливии, запрещающего инвестиции в эти страны и весьма непопулярного в американских нефтяных компаниях. Он также является одним из авторов законопроекта, согласно которому граждане США смогли бы подавать в федеральный суд иски на ОПЕК, обвиняя эту организацию в сговоре с целью взвинчивания рыночных цен на нефть. Наконец, выступая за сохранение запрета на бурение в Арктическом национальном заповеднике на Аляске, на шельфе Берингова моря (пункт, вокруг которого во время предвыборной кампании развернулись особо жаркие дискуссии), Либерман отстаивает ужесточение экологических норм, что тоже не в пользу нефтяных компаний.

Две семьи

За дебатами демократов и республиканцев по этому вопросу стоят интересы двух влиятельнейших семейств Америки - Рокфеллеров и Кеннеди, которые являются наиболее яркими представителями команд "старого" и "нового" капитала.

Мощь американских нефтяных гигантов, где особенно сильны интересы семьи Рокфеллеров, в последние годы заметно возросла благодаря консолидации. Exxon (бывшая Standard Oil of New Jercey (Standard Oil - легендарная американская нефтяная монополия, созданная в прошлом веке Джоном Д. Рокфеллером, основателем династии) слилась с Mobil (Standard Oil of New York). Chevron (Standard Oil of California) объединяется с Texaco (совместный капитал Рокфеллеров и Морганов). Интересно, что параллельно идет слияние финансовых частей двух империй - банков Chase Manhattan и J. P. Morgan. Происходит по сути восстановление статус-кво. В 1911 году нефтяная империя Джона Д. Рокфеллера-старшего, основателя династии, формально была разделена на части. Однако не российскому читателю объяснять, насколько тяжело реально разделить столь крупный и консолидированный бизнес. Ведь раздел 1911 года был не первой попыткой разрушить нефтяную монополию. Предыдущая предпринималась в 1892 году, но с помощью юридических тонкостей Рокфеллер тогда только укрепил свое влияние, консолидировав свои компании в холдинг. Сегодня значительная часть активов семейства, спасаясь от налогов на наследование, отошла к семейным фондам (это касается не только Рокфеллеров, но практически всего крупного семейного бизнеса в США). Однако контроль над корпорациями в значительной мере остается за членами семьи и приближенными к ним людьми.

Но и команда Гора не выглядит как сборная мальчиков для битья. Претенденты на Белый дом от демократов опираются на на поддержку семейства Кеннеди. Подчеркнуто демонстративное сближение нынешнего вице-президента и клана Кеннеди произошло на августовском съезде демократов в Лос-Анджелесе, где сорок лет назад начал свою предвыборную кампанию Джон Ф. Кеннеди. Среди участников и гостей съезда присутствовали почти 60 представителей семейства. Единственный из оставшийся в живых знаменитых братьев Кеннеди, Эдвард, заявил на съезде, что он всего три раза поддерживал кандидата в президенты с таким энтузиазмом - когда выдвигались его братья Джон и Роберт, и теперь, когда на пост президента претендует Альберт Гор. Семейство принимает самое деятельное участие в предвыборной борьбе. Так, представителем предвыборного штаба Гора по связям с общественностью является Джим Кеннеди. А многие сотрудники "мозгового треста" Альберта Гора служили в администрации Джона Кеннеди.

Своими корнями конфликт благородных семейств Рокфеллеров и Кеннеди уходит в начало 60-х. Причем именно этот конфликт открыл эпоху ожесточенного противостояния республиканцев и демократов. До этого демократы имели явно второстепенное значение (за исключением Рузвельта, который правил в чрезвычайный период). Поскольку крупный капитал и основная часть элиты в США исторически тяготеет к республиканской партии, то в американской двухпартийной системе (республиканцы - "партия статус-кво", которая правит подавляющее количество времени, демократы - "партия перемен") демократам была уготована роль аварийного клапана для выпуска "пара недовольства" населения и проведения назревших и зачастую непопулярных реформ.

Пожалуй, единственным по-настоящему значительным исключением из этого правила является семья Кеннеди, представителей которых консервативный истеблишмент рассматривает как перебежчиков. Амбициозные братья-ирландцы в свое время бросили вызов республиканцам. Избрание же Джона Кеннеди президентом открыло перед представителями и сторонниками семьи принципиально другие возможности. Роберт Кеннеди занял пост министра юстиции, и братья начали перестраивать систему власти "под себя". Джон повел наступление на один из ключевых форпостов "старой" Америки - сталелитейную промышленность. При Кеннеди демократическая партия из подконтрольной традиционной элите "партии перемен" превратилась в "партию революции", цель которой заключалась в замене элиты.

Важнейшим ресурсом, обеспечившим победу и колоссальную популярность Джона Кеннеди, стало широкое распространение телевидения. Классическим примером были первые в истории теледебаты кандидатов, сорокалетие которых исполнилось 26 сентября, - победа в этих дебатах привела телегеничного JFK в Белый дом. "Те, кто слушал радио, голосовали за Никсона, кто смотрел телевизор - за Кеннеди", - рассказывает Энди Эллис, руководящий сейчас кампанией по переизбранию демократа Аллена Бойда в палату представителей конгресса. Использование возможностей телевидения, свежий имидж, опора на притесняемые меньшинства превратили его в легенду еще при жизни. Убийство же и вовсе вознесло на недосягаемую высоту. Выборы 1964 года республиканцы опять проиграли, президентом стал бывший вице- - Линдон Джонсон, Кеннеди по сути оставались у власти.

Реакция

Летом 1968 года один за другим были убиты известный лидер движения американских негров, организатор многотысячных демонстраций Мартин Лютер Кинг и Роберт Кеннеди, который намеревался принять участие в выборах. Победу на выборах-68 одержал Никсон. Правление Никсона было отмечено беспрецедентным вхождением самих Рокфеллеров и их людей во власть. "Киссинджер был личным помощником Нельсона Рокфеллера - тот осуществлял финансирование его исследований", - рассказывает Джон Хейменвей, который в период правления Никсона занимал ответственный пост в администрации и был уволен оттуда за то, что отказался менять свои показания перед сенатской комиссией, расследовавшей дела о коррупции. "Если Рокфеллер позвонит Киссинджеру, тот ответит в любое время дня и ночи", - смеется он. В целом Рокфеллеры, как и большинство представителей американского крупного бизнеса, тяготеют к республиканцам. Тот же Нельсон Рокфеллер трижды (в 1960-м, 1964-м и 1968 годах) пытался стать президентом от республиканцев, правда, неудачно. А во время выборов 1972 года, когда Никсон не выезжал из Вашингтона, вместо него предвыборные поездки по стране совершали Рональд Рейган, Боб Доуэл и... Нельсон Рокфеллер.

За время правления Никсона республиканцы успели многое. Уже упоминавшийся Киссинджер "закончил" войну во Вьетнаме, умело сыграл на противоречиях и расколол блок СССР-КНР, свел до минимума негативные для США последствия "нефтяного шока". Брат Нельсона, Джон Д. Рокфеллер III, в 1970 году возглавил ключевую комиссию "Рост населения и будущее Америки", где самым серьезным образом изучались демографические проблемы и связанные с ними угрозы для США. Сам Нельсон Рокфеллер в 1974 году, после череды отставок в администрации республиканцев, занял пост вице-президента (Место ушедшего в отставку Спиро Эгнью, пройдя упрощенную процедуру выборов, занял Джеральд Форд. Тот, в свою очередь, после импичмента Никсона стал президентом и выдвинул на пост вице-президента Нельсона Рокфеллера. В итоге в 1974-1976 годах во главе США стояли люди, не прошедшие через всеобщие выборы), заметно повысив его вес в политической жизни страны. Таким образом, главным итогом эпохи Никсона стало уменьшение влияния семейства миллиардеров Кеннеди (оно доминировало в политической жизни США на протяжении практически всех 60-х) и долгосрочное укрепление позиций консервативной части американского истеблишмента.

Республиканцам удалось восстановить свои позиции во власти, хотя сделать это было непросто. Восемь лет правления демократов, на которые пришелся самый продолжительный на тот момент период непрерывного экономического роста, остались в памяти американцев как самые благословенные годы. Никсону же пришлось разгребать реальное "демократическое наследство". Десятилетний потребительский бум подорвал основы экономического лидерства США, до предела насытил сколько-нибудь разумные потребительские запросы большинства американцев и вызвал разочарование молодежи в излишне материалистичном образе жизни родителей. На долю Никсона досталось принятие решения об отказе от золотого стандарта ("Никсон-шок") и о девальвации доллара. Ему же по наследству перешли война во Вьетнаме и "подготовленная" предшественниками постиндустриальная революция конца 60-х, проходившая под "левыми" лозунгами. Тогда же зародились наиболее известные движения "зеленых". Нельсон Рокфеллер с усмешкой предполагал в одном из своих интервью тех лет, что он, вероятно, последний капиталист в истории. "Сегодня трудно себе представить, но в целом положение в США в годы правления Никсона мало чем отличалось от ситуации в СССР в конце восьмидесятых - начале девяностых", - говорит экономист-социолог Northwestern University Георгий Дерлугян. В Москве радостно потирали руки и со дня на день ожидали наступления "пролетарской революции" в Америке. Однако не дождались.

Революция продолжается

Американцы и их политическая система оказались гибче. Местное самоуправление, информационная замкнутость штатов (сегодня в США есть только одна реально общенациональная газета USA Today, тогда не было ни одной; доминирующие телеканалы опять-таки местные) не оставляли места для появления массовой оппозиции по всей стране. Никсону и его последователям удалось, в том числе благодаря социальным переменам 60-х годов и переходу на постиндустриальную модель развития, переломить негативную тенденцию. Пришедший на смену Джеральду Форду президент-демократ Джимми Картер был сравнительно управляем консервативным истеблишментом. Пойдя на ряд непопулярных шагов, он неплохо подготовил почву для масштабных реформ Рейгана. Республиканцы правили после этого двенадцать лет, пока на волне экономического спада начала 90-х и роста недовольства среди нацменьшинств (вспомним беспорядки в Лос-Анджелесе в апреле 1992 года) к власти не пришел Билл Клинтон. Поначалу и он, на взгляд консерваторов, был вполне управляемым: "демократический истеблишмент" выступал единогласно против его кандидатуры. Да и к власти Клинтон пришел на обещаниях провести реформу систем медицинского и социального обеспечения, то есть он должен был стать "вторым Картером".

Однако Клинтон скоро понял, что реформы - дело хлопотное и непопулярное, в случае их проведения о втором сроке можно и не мечтать. И начал свою игру. Об обещанных реформах в администрации забыли уже через полтора года после инаугурации, а Клинтон начал быстро эволюционировать в сторону "второго Джона Кеннеди". Сказалось здесь и личное восторженное отношение Клинтона к легендарному президенту (чего стоит знаменитое фото, запечатлевшее рукопожатие Джона Кеннеди и юного Клинтона). Не обошлось, видимо, и без влияния ирландских корней. К 1996 году прореспубликанская часть американской элиты в полной мере осознала угрожающую им опасность. В бой был брошен ветеран Боб Доуэл, который, несмотря на свой почтенный возраст, имел все шансы выбить Клинтона и его команду из Белого дома. Те 8 миллионов голосов, что не хватило ему для победы, достались прямым конкурентам республиканцев - Партии реформ Росса Перо.

Не будь скандала с Моникой Левински и не поднимись цены на нефть, второй срок "тефлонового Билла" окончился бы полным триумфом: беспрецедентное процветание лучше любых слов агитирует за демократов. При этом "бычий" рынок на Уолл-стрит - это не только прекрасная агитка за Гора. Это еще и идеальное "оружие революции". Чтобы сбросить старую элиту, необходимо размыть принадлежащий ей капитал, а для этого нужно создать капитал "новый", который превосходил бы своими размерами "старый". Не случайно опорой Гора стал капитал компаний "новой экономики", медиа-структур, инвестиционных банков - тех, кто больше всех выиграл на волне фондового бума. Характерно, что в ходе экономического бума 90-х Кеннеди закончили распродажу всех своих реальных активов. 29 января 1998 года они продали последний семейный бизнес - "Мерчендайз Март" (пока в Вашингтоне не был построен Пентагон, этот торговый комплекс считался самым крупным зданием в мире) за 625 млн долларов. Семья, по некоторым данным, сконцентрировалась на ставших фантастически прибыльными финансовых операциях: эти и другие деньги пошли на "накачку" фондового рынка. Но, пожалуй, главной победой демократов стала операция по переманиванию в свой стан главы ФРС Алана Гринспена. Начинавший свою карьеру в группе экономических советников Никсона, Гринспен в последнее время начал агитировать за "новую экономику" - как раз тогда, когда в ней начали разочаровываться все остальные.

Парадокс, но на стороне Гора - проводника глобализации - выступают американские профсоюзы. Автор знаменитого эколого-экономического бестселлера "Земля на чаше весов", он обещает введение единых общемировых стандартов трудового и экологического законодательства (вспомним выступление Клинтона на саммите ВТО в Сиэтле). Это, безусловно, ударит по позициям сопротивляющихся постиндустриальной революции американских промышленников. Гор, который опирается на крупный финансовый капитал, выступает как борец против всевластия корпораций (по аналогии с борьбой с государственным патернализмом и коррупцией в 60-х). Во время последнего, третьего, раунда теледебатов он семь раз повторил, что будет бороться против "большого бизнеса вместе с семьями работающих граждан". Другими словами, против консервативной части истеблишмента.

Российский интерес

Кто лучше для России - Гор или Буш? Идеалы демократов выглядят привлекательнее республиканских. Никто не станет спорить, что защита окружающей среды, информационные технологии и права человека - это замечательно. Жесткий прагматизм республиканцев и связь с нефтяным, то есть сырьевым, бизнесом выглядит на этом фоне в лучшем случае как явный анахронизм. Проблема, однако, в том, что демократы добиваются своих высоких целей совершенно негодными средствами. Это прежде всего опора на агрессивные меньшинства - что у себя в стране, что за границей - в рамках основополагающей концепции мультикультурализма. А также силовое вмешательство во внутренние дела других стран для реализации этих идеологических установок.

Почувствовала на себе такие "методы управления" и Россия. В ответ на жесткую критику агрессии НАТО в Югославии практически сразу разгорелся коррупционный скандал с участием албанских фирм ("Мабетекс"). Главную роль в нем сыграла знаменитый прокурор Карла дель Понте, которая в итоге заняла пост главного прокурора Международного трибунала по бывшей Югославии. Из той же серии скандал "отмывание денег русской мафии через BoNY". Утечка прошла через Republic National Bank, глава которого Эдмонд Сафра был тесно связан с семейством Кеннеди. А в ответ на контртеррористическую операцию в Чечне Россия получила критику западноевропейских лидеров на саммите ОБСЕ в Стамбуле.

"Результаты такого управления хорошо видны на примере ЮАР или Израиля. Посмотрите, что происходит в Европе, где даже в самых благополучных странах этнические и религиозные меньшинства ведут себя все агрессивнее", - говорит один западный журналист. Неблагоприятная демографическая ситуация на Западе заставляет привлекать дешевую рабочую силу из-за рубежа и все внимательнее относиться к мнению своих новых граждан. Дошло до того, что развитые страны вынуждены терпеть существующие на их территориях штаб-квартиры исламских террористических организаций. (Про ту же Карлу дель Понте, например, ходят слухи, что она препятствовала преследованию алжирских исламистов, подозреваемых в совершении терактов во Франции в середине 90-х годов.) Что значит такая политика Запада для многонациональной России, объяснять не надо.

В то же время республиканцы, несмотря на их жесткую риторику, могут оказаться для России гораздо более выгодным партнером, чем "мягкие" демократы. Их опора на реальную, а не "виртуальную" экономику понятнее и перспективнее для Москвы. К тому же с точки зрения "новой экономики" Россия - это маргинальное, малоперспективное, а, по появившейся недавно терминологии, и "лишнее" государство. Представители традиционного бизнеса, напротив, подходят к российско-американским отношениям более оптимистично.

В американских нефтяных кругах обсуждается, к примеру, проект совместной добычи нефти на шельфе Берингова моря и ее транспортировке по Северному морскому пути в Европу. Возможно, возросший интерес американцев к Аляске связан с тем, что они прогнозируют долгосрочную нестабильность на Ближнем Востоке. В этих условиях поставки с северного шельфа должны заменить нефть Залива и Суэцкий канал в качестве принципиального источника энергоносителя для Евросоюза (сейчас ЕС зависит от нефтяных поставок из контролируемого США Залива). Добыча нефти в Беринговом море и активное использование Севморпути "тянут" за собой судостроительную и атомную промышленность, развитие инфраструктуры на Севере и Дальнем Востоке, транзитные проекты со странами Восточной Азии.

Во внешней политике, при всей их воинственности, республиканцы также остаются большими прагматиками и традиционалистами. В их планы не входит постепенное нивелирование суверенитета других государств и превращение мира в один "мультикультурный салат". Если от Гора ожидают, что он перещеголяет глобалиста-Клинтона и при нем США и НАТО окончательно войдут в роль "всемирного учителя-полицейского", в случае победы Буша американцы скорее сконцентрируются на отстаивании своих реальных национальных интересов и не станут особенно учить остальной мир, как ему жить. С такими людьми можно иметь дело.

Вашингтон-Таллахаси-Москва

Политический товар

В США сформировалась система, демократичность которой все больше американцев начинает ставить под сомнение. По данным опроса журнала Business Week, почти 75% населения считает, что корпорации обладают слишком большой властью. А выборы превратились в скупку госвласти крупным бизнесом.

Если в 1977-1978 годах в ходе всех выборов на федеральном уровне (в сенат, палату представителей и президента) было затрачено 307,7 млн долларов, то в 1995-1996 годах эта сумма уже достигла 2,1 млрд долларов. Рост поступлений "мягких" денег в бюджеты демократов и республиканцев совпал с общим подъемом расходов на проведение предвыборных кампаний в США. Обилие коммерческой рекламы на ТВ задрало цены на эфирное время, а следовательно, увеличило затраты на рекламу политическую. По словам Энди Эллиса, руководящего кампанией по переизбранию демократа Аллена Бойда в палату представителей конгресса, в стране в этому году одновременно проходят 435 кампаний по выборам в палату представителей, более 30 кампаний по выборам в сенат, и это без учета выборов губернаторов, мэров и т. д. "Это миллиарды долларов. Кто-то должен платить за это", - говорит Эллис. Примерно так же рассуждает и исполнительный директор отделения демократической партии во Флориде Скривен Ватсон. По его словам, только во Флориде один кандидат на выборах в местный сенат собрал 384 тыс. долларов, и это не предел. По данным Мицеля Стюарда, управляющего редактора газеты Tallahassee Democrat, в богатой Калифорнии некоторые политические деятели тратят на свою рекламу до миллиона долларов в неделю.

Миллиардные обороты в индустрии выборов превратили политическую рекламу в важный элемент американской экономики, а политику - в товар, в шоу. "Выборы превратились в скачки", - говорит Энди Эллис. Избирателей больше интересуют опросы общественного мнения, публикуемые в огромных количествах в любой серьезной газете, чем программы кандидатов. Современное поколение политконсультантов не задается вопросом, что за "товар" они продают. Энди Эллис считает, что на смену старым "идейным" политтехнологам приходят молодые профессионалы, которым все равно, что продавать - "гамбургеры, машины или политических лидеров". По их мнению, с помощью определенных технологий из любого политика, демократа или республиканца можно сделать "конкурентоспособный" товар. Были бы деньги.

Европейский вопрос

На внешнеполитической арене интересы Рокфеллеров и Кеннеди сталкиваются не менее жестко. Главным камнем преткновения являются отношения с основным стратегическим конкурентом Америки - Европой, а также связанный с этим вопрос политики на Ближнем Востоке.

Кеннеди, видимо в силу своей принадлежности к католичеству, настроены куда более проевропейски. Это видно хотя бы по тому, что именно на периоды их прямого или косвенного пребывания у власти приходятся взлеты процесса евроинтеграции, усиливаемого ростом социал-демократических настроений в Европе. В 90-х годах это вылилось в едва ли не прямое и открытое патронирование интеграции в Старом Свете. Европейские и американские левые настолько консолидированы, что пользуются услугами одних и тех же опытных политконсультантов. К их числу относится и нынешний руководитель предвыборной кампании Гора Стенли Гринберг, который, по словам декана Школы политического менеджмента при университете Джорджа Вашингтона Кристофера Артертона, хорошо знающего Гринберга, старается работать с политиками, придерживающимися тех же взглядов, что и он. Это очень хорошо видно и из его послужного списка - Стенли привел к власти Билла Клинтона (1992 год), Нельсона Манделу (1994 год), Тони Блэра (1997 год), Герхарда Шредера (1998 год) и Эхуда Барака (1999 год).

Росту связей с Европой способствует и гораздо более близкая европейцам клинтоновская концепция "мультикультурализма", которая в последние годы потеснила концепцию Америки как "плавильного котла наций". "Мультикультурализм" - национальные диаспоры перемешиваются, как ингредиенты в салате, но не сливаются в единое целое - по духу идентичен подходу евроинтеграторов к национальному вопросу. На практике же "мультикультурализм" привел к тому, что вопрос о расширении НАТО на Восток решался в США с учетом пожеланий восточноевропейских диаспор, то есть скорее в интересах Европы, а не Америки.

Одновременно демократы явно неравнодушны к процессу ближневосточного мирного урегулирования. Будь то Джимми Картер с его успешным Кемп-Дэвидом или Билл Клинтон с Кемп-Дэвидом провальным. Мир на Ближнем Востоке нужен прежде всего Европе, так как он открывает ей доступ к нефти стран Персидского залива. Например, к запасам Ирака, который совсем недавно заявил, что отказывается от использования доллара как резервной и расчетной валюты и переходит на евро. При этом наиболее короткий коридор для транспортировки нефти и газа по трубопроводам проходит через Балканы, где в прошлом году была осуществлена "миротворческая операция" против Югославии.

Показательно, что чутко улавливающий панъевропейские интересы Ватикан в начале 90-х резко выступил против войны в Заливе (см. "Эксперт" N49 за 1999 год и N27 за 2000 год). Связка Кеннеди и Ватикана сыграла свою роль и в "первом Кемп-Дэвиде". Бывший генсек ООН, а ранее государственный министр Египта Бутрос Бутрос Гали в своих воспоминаниях рассказывает о беседе с тогдашним министром иностранных дел Ватикана о том, как Святой престол мог бы использовать влияние в католических кругах США на благо палестинского дела. Свои рычаги влияния на ситуацию на Ближнем Востоке Ватикан имеет и в Ливане, где опирается на признающих власть Рима христиан-маронитов. Важнейшим партнером клана Кеннеди в области финансов был таинственно погибший в прошлом году выходец из Ливана Эдмонд Сафра, в начале 60-х годов основавший под патронажем Роберта Кеннеди Republic National Bank (RNB). Сафра был ключевой фигурой в ближневосточном мирном урегулировании, реализация обсуждаемых проектов по транспортировке нефти и газа по трубопроводам из Залива в Европу без него малореальна.

Что касается республиканцев, то важнейшим направлением их внешней политики всегда было не допустить появления альянса европейцев и арабов, чтобы сохранить контроль над местными запасами нефти, а значит, и над Европой, куда они эту нефть будут продавать. В своей политике они опираются на врагов палестинцев - израильтян. Показательно, что, по одной из версий, причиной, в начале 80-х годов побудившей Израиль вторгнуться в Ливан, была попытка сорвать планы арабских нефтедобывающих стран создать на базе "ближневосточной Швейцарии" независимый финансовый полюс мирового значения и отказаться от использования доллара США.