Вассальная присяга

Искандер Хисамов
6 ноября 2000, 00:00

В поисках утраченного общества

По разным социологическим расчетам, не более десяти процентов российского населения обладает хоть каким-то набором представлений о том, как следует действовать им самим и государству. А значит, термины "общественный договор", "политическое согласие", "социальное партнерство", которыми украшены программы российских реформ, лишены смысла. Да и сами реформы его лишены. Власти укрепляют то, что могут, - собственные вертикали, а горизонталь народа остается непонятой и враждебной, и ни одна буковка в этом кроссворде пока не сходится. Все так же прав остается Николай Бердяев, говоривший, что Россия погибает от централистического бюрократизма, с одной стороны, и темного провинциализма - с другой. И все так же верен его вывод: спасет страну децентрализация власти и самоуправление граждан.

Ни в чем и никогда

- Ты только никому не рассказывай, тут приезжали серьезные люди из Москвы, они предлагают у нас на берегу Бельского построить копию Парижа, уменьшенную. Станут туристов возить - деньги пойдут. Как ты думаешь, дать им землю?

- Конечно. Я и песенку вспомнил: "Наш городок ни в чем Парижу не уступит, ля-ля, ля-ля, ни в чем и никогда, ну разве что размером - так это ж ерунда".

- Да? Интересно, - слегка помрачнев, сказал Александр Алексеевич Сыроежкин, мэр города Бронницы Московской области. Этот разговор у нас состоялся лет пять назад. "Маленький Париж" в Бронницах, слава богу, так и не построили. Сыроежкин подумал-подумал и не стал нарушать среднерусскую прелесть своего городка. Эстетическое чувство оказалось сильнее инстинкта охотника за инвестициями.

Сегодня он заманивает сюда какую-то иностранную шоколадную фабрику - обещают экологическую чистоту, много рабочих мест и денег в городскую казну. Об этом мэр тоже сообщает - хотя беседуем мы на опушке леса и услышать могут только вороны - с понижением голоса, чтоб не вспугнуть удачу. Ведь как хорошо получилось с теми совместными немцами, которых удалось убедить, что лучшее в Подмосковье место для их колбасного завода - на окраине Бронниц. Плюс ко всем остальным плюсам - почти бесплатные мясопродукты для пенсионеров.

Шестнадцать лет бывший учитель истории в сельской школе Александр Сыроежкин руководит Бронницами. Начинал как председатель горисполкома, потом утверждался президентским указом и уже два раза избирался населением - получал около 80 процентов голосов.

Советский период мэра Сыроежкина был, по его словам, периодом сжатия пружины. Бронницы имели самый бедственный статус города районного подчинения - то есть ни мэр, ни жители не могли ничего решать. За любой справкой и решением любой проблемы они должны были ехать в Раменское, 30 километров по асфальту. С бюджетного стола перепадали крохи. За эти годы бессилия мэр до мелочей продумал организацию самостоятельной жизни города.

Автор этих заметок впервые побывал в Бронницах в 1992 году, когда этот 18-тысячный городок учинил сенсацию: вышел из состава Раменского района и получил статус города областного подчинения, собственный бюджет и границы. Это был первый такой опыт в России. Причем сделано все было по закону и без особых эмоциональных всплесков: проведен референдум, составлено - с помощью ряда московских институтов - что-то вроде технико-экономического обоснования, все утверждено в сотнях кабинетов от района до правительства и парламента, и получено постановление президиума Верховного Совета. Тогда еще вертикали власти не заматерели, чиновники силились понять знаменитую фразу Ельцина насчет "берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить", и пробить нужное городу решение было все-таки возможно.

А вот добрый знакомец Сыроежкина мэр подмосковного города Дзержинского Виктор Доркин пошел другим путем. Он решил произвести коммунальную революцию во всей стране, создал Союз малых городов России и его печатный орган газету "Город N", пытался сплотить мэрские ряды и привлечь общественное внимание к проблеме. Газета умерла, союз претерпел несколько перевоплощений, превратился в Движение местного самоуправления и остался на обочине политической жизни страны.

Видимо, Доркин опередил время. Как опередил его ельцинский закон об общих принципах местного самоуправления, который зафиксировал конституционную отдельность и независимость местной власти от государственной. Ни отдельности, ни независимости не получилось. (Зато Россию приняли в Совет Европы, который - вынь да положь - требовал ратификации и хотя бы формального соблюдения Европейской хартии по местному самоуправлению. Теперь нас оттуда пытаются прогнать, но совсем по другому поводу.) Активность же мэра Дзержинского вызвала ответную реакцию начальства, и его город получил независимость от райцентра на три года позже Бронниц - только после того, как за него вступился аж Совет Европы. Как бы то ни было, сегодня и Дзержинский по праву считается эталоном эффективного городского управления...

Восемь лет назад город Бронницы производил тягостное впечатление: разбитые дороги и фонари, козы на какой-то поляне, именуемой городским стадионом "Спартак", церковь с дырами в крыше, загаженный павильончик автостанции с дремлющими на скамейках алкоголиками. Словом, типичная провинциальная картинка. Да взять еще широкий российский контекст: 1992 год, скачущая инфляция и разруха. И странно было слушать возбужденные речи мэра о будущем спорткомплексе "европейского уровня, а хуже - нет смысла", о собственном институте и телевидении, об оптоволоконной связи и поголовной телефонизации, о всеобщем охвате детей спортом и искусствами и так далее...

Читатель уже догадался, что сегодня все это уже есть.

Бельское

Свернув у пятиглавого храма Михаила Архангела с главной дороги, вы попадаете вот куда. Сначала будет травяная лужайка с беседкой и эстрадой, а за ними открывается вид на озеро Бельское, с пляжами, островками и мостиками. По 33 гектарам водной глади летают байдарки, вокруг озера по асфальтовым дорожкам бегут и катятся на лыжероллерах молодые и зрелые бронничане. Дальше виднеются 12 футбольных полей и краснокирпичный островерхий замок Школы олимпийского резерва.

Здесь тренируются юношеские сборные России по гребле и футболу, футбольные же команды высшей лиги, и за аренду платят столько, что хватает на семьсот бронницких детей, которые в этой школе занимаются спортом.

Десять лет назад на этом месте, в старице Москвы-реки, было болото и городские свалки. Выйдя из тени района на оперативный простор, мэр Бронниц показал, что может управлять не только подчиненными. Выяснив, что под пятиметровым слоем ила лежат еще два метра песка, Сыроежкин предложил местным строительным организациям этот самый песок бесплатно. Правда, цифры переставил: сказал, что ила два метра, а песка - пять. Словом, пока добирались до песка, выгребли весь ил. Его как ценное удобрение продали соседнему колхозу. Потом сюда пошли федеральные средства по программе очистки Волго-Окского бассейна. Как удалось бронничанам выдать это озерцо за Волго-Окский бассейн - история умалчивает. Но есть подозрение, что если бы не удалось, этот самый бассейн ничего бы не выиграл.

Потом военным понадобилось построить в Бронницах жилой дом. Администрация города мало того, что отвоевала энное количество квартир в этом доме, но еще заставила Министерство обороны построить спортшколу - это было условием землеотвода под дом. Да не простую спортшколу, а по международным стандартам - хоть чемпионат мира проводи. Когда генералы увидели проект, они схватились за голову. Однако Сыроежкин не разжимал бульдожью хватку, пока не было сделано все, в полном объеме и с таким качеством, которое не обеспечивалось даже на возведении генеральских дач.

Надо было еще обустроить берега, оборудовать упомянутые 12 футбольных полей, протянуть дороги и дорожки, посадить деревья и цветы. На такие дела существует городской совет директоров. Его работу бывший учитель Сыроежкин организовал по типу родительского собрания, то есть два слова об отличниках и отстающих, но главное - классу нужны занавески, да и ремонт не худо бы сделать, а денег, как вы знаете, нет. Вот Сережин папа, например, начальник дорожно-строительного управления, он мог бы - что, ребята? - правильно, прислать грейдер. А Машин папа - директор кирпичного завода, он может что? - завезти сто кубов кирпичной крошки под газон всепогодного футбольного поля. Папы кряхтят, но делают.

Эти драгоценные поля надо защитить от ветра. Что означает необходимость разбить с наветренной стороны парк. И весь город выходит на субботники и воскресники, и теперь имеет подрастающий парк Победы.

- Вот это все, - Александр Сыроежкин обводит рукой панораму Бельского, - не стоило бюджету города ни копейки.

Приблизительно по такой схеме решаются и другие проблемы. Ключевые слова в этой схеме - наглая эксплуатация бесплатного общественного труда и городского патриотизма, от чего этот самый патриотизм почему-то растет. И здесь же одно из объяснений, почему на фоне катастрофического спада производства и уменьшения налоговой базы все последние годы динамично развивалось городское хозяйство и росло качество жизни.

Золотой вопрос

В советское время у города были два экономических столпа: один из крупнейших в СССР ювелирный завод, а также головной НИИИ - Научно-исследовательский испытательный институт автотранспорта Министерства обороны со своими опытными производствами, КБ и полигонами.

Так вот, производство на "ювелирке" уменьшилось в 30 раз - раньше превращали в изделия до полутора тонн золота в месяц, сейчас - не более 50 килограммов. И это больше всего оскорбляет интеллект мэра. Городские власти из кожи вон лезут, чтобы привлечь в город налогоплательщиков и инвесторов, в страшных судорогах изыскиваются средства на поддержание школ и библиотек, а тут люди на золоте сидят и распорядиться толком не могут. Если бы завод вернулся хотя бы на 50 процентов прежнего выпуска, то при любых, даже самых чудовищных, схемах разделения налогов между федерацией, областью и городом Бронницы катались бы как сыр в масле.

А ведь и на заводе была сделана попытка ввести самоуправление, 51 процент акций получили сами работники и 49 процентов - облкомимущества. Однако ни простые рабочие с одной акцией, ни руководители с увесистыми пакетами не ощутили себя хозяевами. Так и продолжают, кто сколько может, подворовывать, хотя могли бы все до единого стать миллионерами. Дошло до того, что они продались - правда, пока только наполовину.

Какая-то никому не известная фирма "Яшма" арендовала производственные площади завода, и теперь одни и те же рабочие две недели трудятся как бы на себя, а две недели - на эту фирму, причем выпускают совершенно одинаковую продукцию - золотые цепочки. Тут налицо какое-то безумие, а скорее всего, очень большой криминал. Область тоже равнодушно глядит на то, как не менее половины налогов и акцизов с Бронницкого ювелирного завода потекли мимо нее в столицу - ведь эта пресловутая "Яшма" зарегистрирована в Москве.

Когда Сыроежкин в очередной раз прокричал обо всем этом в областной администрации на Старой площади, ему вдруг предложили взять областные 49 процентов в управление. Он подумал, что это всерьез, решил, что вот теперь в Бронницах начнется настоящая жизнь, мигом подготовил все бумаги... но оказалось, что это была шутка.

Однако мэр не оставляет надежды доказать, что местное самоуправление может совладать и с производством. С высшим образованием ведь получилось. В Бронницах уже действуют два дневных факультета Московского технического университета МАДИ - экономический и автомобильный - и набирают студентов по всей стране. Один из инициаторов - директор Бронницкого автомобильного лицея Олег Желдаков. Тут удалось решить сразу несколько задач - дать возможность бронницкой молодежи и, главное, выпускникам лицея получать на месте высшее образование, а с другой стороны - задействовать простаивающие в отсутствие заказов лаборатории, помещения военного НИИИ и дать преподавательский приработок специалистам этого института.

Правильный герб

С этого учебного года Бронницкая музыкальная школа получила статус школы искусств, а кроме того, в ней открылось отделение духовых инструментов. Планируется, что на празднование 550-й годовщины Бронниц (это случится через три года) по улицам пройдет парад, как в кино: девочки-гусарочки и собственный духовой оркестр.

Итак, Бронницы по российским меркам древний город. Когда-то это было царское село на важнейшем Астраханском тракте, специализировалось на коневодстве, фураже и торговле. В XVIII веке получили статус города и герб - конь на зеленом лугу, а вокруг колосья. Когда получили самостоятельность, вспомнили о гербе и заспорили вокруг масти коня. По одним источникам конь был белый, что в геральдике означает чистоту и невинность. По другим - конь золотой, что символизирует процветание и богатство. Остановились на втором варианте.

Среди первых шагов получившей самостоятельность городской администрации была организация городского музея. Руководитель музея Елена Жаркова принялась сшивать историю города, и оказалось, что история эта славная: и династия Романовых вышла из бронницких мест, и Дмитрий Донской здесь проходил, и Александр Меньшиков хозяйствовал, а вот Наполеона сюда не пустили. И земская власть в Бронницах была образцовой, особенно в начале ХХ века, когда возглавлял ее внук поэта Пушкина - Александр Александрович. Ему недавно поставили памятник.

(Однажды Жаркова появилась в администрации и сообщила о только что сделанным ею открытии: оказывается, Виссарион Белинский однажды побывал в Бронницах и даже записал свои впечатления в дневник.

- И что он написал? - спросили ее.

- Да это неважно... Ну, в общем, что городишко дрянной, лучше Чембара, однако. И еще: он нашел здесь очень вкусную еду в трактире и погулял по городу...)

Всех заезжих корреспондентов здесь валят с ног следующим фактом: каждый второй бронничанин посещает городские библиотеки, которые, к слову сказать, постоянно берут призы на конкурсах всех уровней. Не детективы читают. При свечах собираются городские интеллигенты в библиотечном клубе "Гармония", частенько дело доходит даже до костюмированных литературных постановок. Одним из активных участников этих посиделок является настоятель местного прихода молодой продвинутый отец Георгий.

Сообщим также, что более 80 процентов выпускников бронницких школ в первый же год поступают в вузы, и констатируем, что публика в Бронницах живет качественная и вполне способная без подсказки сверху самоуправляться в своем городе...

Не слишком ли благостная картинка? Да вроде нет. Мы же совсем недавно были самым читающим и образованным народом в мире, мы сами в юные годы почти поголовно ходили на музыку, занимались спортом, лепкой и бальными танцами. Вопрос в том, как мы провели последние десять лет. Одни - целыми городами, районами и даже странами - деиндустрилизировались, деклассировались и деморализовались, там уже все заросло сорняком слободской-огородной антикультуры. Другие - немногие - старались сохранить свою личность и свое общество.

- Когда количество детей в спортшколе перевалило за семьсот, в городе перестали разбивать фонари, - заметил заместитель главы города Валерий Егоров...

Тысячу лет спустя

Что-то не видно подготовки к празднованию 1000-летия Великой коммунальной революции. В начале XI века в дикой и раздраенной Европе зародилось движение городов за свои права. Нобили и простолюдины объединялись в общей борьбе против жадной и ненасытной вертикальной власти корольков и князей, против непомерных налогов и разграблений. Они заставили сюзеренов принять их "вассальные присяги" - договоры о разграничении власти и справедливом, раз и навсегда установленном распределении налогов. Они добились самоуправления и родили выборные органы, независимые суды и ответственное гражданское общество. Вот из таких городов и началось победное шествие капитализма и демократии. То есть без этой самой выстраданной вассальной присяги ничего бы не было.

Когда у нас сегодня ничего не получается и каждая новая реформа только уродует картину, вот как раз и приходит мысль, что просто не с того мы начинаем.

У Сыроежкина есть две скромные административные мечты: чтобы в городе была своя милиция и выборный шериф и чтобы область каждый год не меняла правила распределения налогов. Конституция страны, мировой опыт и здравый смысл - на его стороне. Суть же российской реформы власти состоит в том, чтобы эти мечты никогда не сбылись.

- Вертикаль укрепляется, - грустно констатирует Сыроежкин. - Министерства опять возвращают свои подразделения в райцентр. И опять бабульки едут в Раменское утрясать пенсионные вопросы...

На понедельничные планерки в администрацию города являются в числе других и начальник горотдела милиции, и руководители других федеральных служб, но это, по словам самого мэра, просто знак уважения и вежливости. Повлиять на их работу впрямую он не может. Тем более не могут жители. У жителей-то может быть всего-навсего одно оружие - выборы. В некоторых странах, например в той же Америке, они выбирают не только мэра, шерифа, судью и прокурора, но и пожарного инспектора, и санитарного врача, и ветеринарного, и архитектора, и даже членов школьных советов. А на другие ветви власти подчеркнуто плюют и не терпят вмешательства во внутреннюю жизнь своего графства или городка.

У нас муниципальные бюджеты пишут в области, а в рамках уже начатой административной реформы предполагается возможность увольнять с работы единственное избранное должностное лицо муниципального уровня - мэра. Спор идет лишь о том, кто его может увольнять, президент или губернатор, и какие там будут процедуры. При таком развороте дел говорить о каком-то там местном самоуправлении совсем бессмысленно.

Безусловно, у центральной власти есть свои резоны. К сожалению, у нас не всюду Бронницы и Дзержинские. Сегодня большинство муниципальных единиц в стране находится в жалком состоянии, не может самостоятельно ни прокормиться, ни управляться. Выработать единые правила для тех и других никак нельзя: что Бронницам здорово, то Вытегре смерть.

- Это как в плохой школе получается: учитель ориентируется на отстающих, - говорит Сыроежкин. - Если кто-то не может воспользоваться конституционными правами, так вы ему помогите, а нам-то зачем мешать? Вот во Франции, например, там Париж - коммуна, и какой-нибудь поселок на двести жителей - тоже коммуна. И ничего.

- Опять мы про Париж...