За что обижаться на банкиров?

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
11 декабря 2000, 00:00

Банкиры в отличие от предпринимателей рискуют не столько своими, сколько чужими деньгами. Так что, если они осторожны, это к лучшему

Сказать, что в России недолюбливают банкиров, - значит не сказать ничего. Если образ предпринимателей, работающих в реальном секторе и торговле, - собственников и менеджеров заводов, верфей и магазинов - все реже демонизируется властью и народом, то спектр эмоций по отношению к работникам славных финансовых институтов простирается от глухой настороженности до звериной злобы. Конечно, обманутых вкладчиков и кинутых клиентов понять можно - вверенные банкам деньги безвозвратно потеряны, а хозяева многих лопнувших банков не только не понесли никакой ответственности, но и энергично развертывают новые предприятия. Не далее как на прошлой неделе, скажем, было объявлено о создании банковской группы "О.В.К." - наследницы "славных деяний" группы "СБС-Агро".

А вот оснований для обид власти на банкиров - дескать, сидят на мешках денег и не думают заниматься кредитованием реального сектора экономики - ей богу, гораздо меньше. Давайте взглянем на дело беспристрастно.

Миф первый: банки не кредитуют экономику. Обратимся к цифрам. С июля 1999 года, как только российская банковская система зализала самые страшные раны августовского кризиса, банковские кредиты в реальном (с поправкой на инфляцию) выражении выросли на 57% (!). Для сравнения: аккуратно посчитанный рост физических объемов выпуска промышленной продукции за рассматриваемый период составил лишь около 10%. Конечно, кредиты растут после гигантского кризисного провала, а по отношению к июлю 1998 года реальный объем кредитных вложений увеличился пока что только на 9%. Конечно, на кредиты приходится всего лишь около трети суммарных банковских активов (в Китае, например, - 80%), а согласно некоторым представительным микроэкономическим исследованиям, около половины всех промышленных предприятий ни разу за всю пореформенную историю не пользовались банковскими кредитами. И все же, как говорится, процесс пошел. Полевые исследования журнала "Эксперт" в регионах с развитой банковской системой - Нижегородской, Пермской, Свердловской, Новосибирской, Ленинградской областях - свидетельствуют, что фактора недобросовестного заемщика как важнейшей преграды на пути банковских кредитов в реальный сектор уже не существует. Сегодня это не правило, а исключение, причем редкое. Более того, довольно часто сами банки конкурируют за заемщика, так что получение кредита под оборотные средства для "нележачих" предприятий (не обязательно экспортеров) - уже не из ряда вон выходящее событие, а рутинная работа.

Реальная же проблема заключается в дефиците инвестиционных кредитов (на сроки от трех лет, с льготным периодом и гибкими процентными ставками), отсутствии массового проектного финансирования, способного поддержать развернувшийся стихийный инвестиционный бум в российской промышленности. Согласно данным Госкомстата, за счет кредитных ресурсов финансируется менее 5% инвестиций.

Почему же банки не выдают инвестиционных кредитов? Для того чтобы понять это, мы должны развенчать миф второй - о мешках денег, на которых сидят банкиры. Феноменальные значения положительного сальдо внешнеторгового и бюджетного балансов (по итогам года они прогнозируются на уровне свыше 60 млрд долларов и около 180 млрд рублей соответственно) действительно привели к образованию своеобразного "денежного навеса" в экономике. Транзакционный спрос на рубли не поспевает за ростом денежной массы, эмитируемой ЦБ под покупку валюты у экспортеров. Однако навес этот концентрируется прежде всего на счетах бюджета и Пенсионного фонда, то есть представляет собой деньги, возможность "рулить" которыми у банков крайне ограничена. А как же десятки миллиардов рублей, бесцельно томящихся на корсчетах и депозитах в ЦБ? Разве это не инвестиционный ресурс? Конечно, нет. Вновь обратимся к цифрам. За посткризисный период средний уровень остатков средств на корсчетах коммерческих банков в ЦБ увеличился вшестеро (с 15 до 90 млрд рублей). При этом цены выросли в 2,75 раза, уровень бартера в расчетах упал, а значит, потребность в рублях выросла в 1,7 раза, уровень промышленного производства - почти на 30%. Да и Минфин не дремлет - спрос на налоговые выплаты живыми деньгами также повысился. Несложные арифметические действия с приведенными цифрами показывают, что номинальный рост остатков на корсчетах практически в точности соответствует потребностям хозяйственного оборота. Так что сами эти остатки - никакой не инвестресурс, а просто "оборотная касса" экономики, обеспечивающая надлежащую работу платежно-расчетной системы. Правда, есть еще порядка 3 млрд долларов на депозитах в ЦБ, но от половины до двух третей этих денег представляют собой однодневные вклады, а самые "длинные" из депозитов не превышают трех месяцев. Поэтому депозиты в ЦБ есть для банков не что иное, как инструмент краткосрочного управления ликвидностью, некий субститут ГКО. Понятно, что это тоже не инвестиционные деньги.

Что же касается роста остатков на счетах и депозитах вкладчиков и клиентов, то это тоже в основном "короткие" пассивы, пускать которые на долгосрочные инвестпроекты просто непрофессионально. Печальные примеры краха банковско-промышленных империй с плохим управлением инвестрисками не скоро сотрутся из памяти.

Главная доблесть банкира в отличие от предпринимателя - быть хорошим бухгалтером, грамотно управлять и всячески минимизировать риски. Ведь рискует он по большей части не своими, а чужими - нашими с вами - деньгами.

Честь и хвала осторожным банкирам! Это не их вина, что ЦБ, которому, прямо скажем, недостаточно быть хорошим бухгалтером, ограничивает свою эмиссионную деятельность лишь скупкой нефтедолларов. Если ЦБ не наладит грамотную систему рефинансирования коммерческих банков под будущую стоимость, создаваемую экономикой, "длинных" инвестиционных денег у банков не появится еще очень долго.