Многополярный эгоизм

Александр Шумилин
25 декабря 2000, 00:00

На роль мирового жандарма уже никто не претендует - это слишком накладно

Рожденная в Китае и взлелеянная в России концепция "многополярного мира" вдруг победила. Причем победила без специальных усилий с их стороны. "Внешняя политика республиканской администрации будет базироваться на твердой почве национальных интересов, а не на интересах некоего иллюзорного международного сообщества", - заявила только что назначенная на пост советника по национальной безопасности нового президента США Кондолиза Райс.

В то время как во внешней политике США прорисовывалась тенденция к изоляционизму, участники саммита Евросоюза в Ницце пытались продвинуться по пути благоустройства своего "общего дома" - но, похоже, без особого успеха. А главное, ни единым словом не упомянув в своих документах Россию. "Россия сегодня - не приоритет для Европы", - пояснил мне известный французский политолог Доминик Моизи.

Словом, времена, когда США и Европа с надеждой смотрели на Россию, миновали. Мировая политика отныне, судя по всему, начинает разыгрываться по новым правилам, ключевым в которых становится словосочетание "национальные интересы" государств-игроков. На стыке веков пришло время переосмысления внешнеполитических концепций - как в России, так и в Европе.

"Кондолиза Райс" - пароход и политик

Американская пресса утверждает, что избранный 43-й президент США Джордж Буш лишь три раза покидал пределы своего отечества (не считая многочисленных наездов в соседнюю с Техасом Мексику), а потому определять его линию в международных делах - и по должности, и по существу - будет "тройка внешнеполитических тяжеловесов": вице-президент Дик Чейни, госсекретарь Колин Пауэлл и Кондолиза Райс. В бытность свою министром обороны в администрации Буша-отца Чейни зарекомендовал себя политиком жестким и решительным. Не меньшей жесткостью прославился и Колин Пауэлл, сделавший умопомрачительную для темнокожего военную карьеру. Естественно, что в их понимании фактор военной силы однозначно является важнейшей составляющей государственной мощи. Казалось бы, иная, намного шире, должна быть картина мира у ученого-политолога Стэнфордского университета Кондолизы Райс. Так нет - ее заявления звучат еще жестче и настораживающе (даже для европейцев), чем у первых двух. Например, громче своих коллег по будущему кабинету подвергает она критике нынешнее состояние американских вооруженных сил, утверждая, что военный бюджет должен быть существенно увеличен, а армия не должна отвлекаться на миротворческие операции где бы то ни было. Словом, ни мирить, ни разводить конфликтующие стороны в разных уголках планеты американцы не собираются.

Предназначение американской армии в другом - обеспечивать реализацию национальных интересов США, которые во многом в восприятии госпожи Райс замыкаются на нефть: членство этой дамы в совете директоров крупнейшей нефтяной корпорации "Шеврон" предопределяет ее шкалу внешнеполитических приоритетов (символично, что в знак признательности за деятельность Райс в составе Совета национальной безопасности при Буше-отце корпорация назвала ее именем один из своих танкеров).

Кстати, в начале 90-х годов госпожа Райс считалась в Вашингтоне ведущим экспертом-советологом. "Все, что я знаю о Советском Союзе, - это от нее", - сказал как-то Буш-старший Михаилу Горбачеву. Теперь на эти знания будет опираться Буш-младший, что явно беспокоит российских политиков. Кстати, в США многие ведущие политологи считают, что представления госпожи Райс о России, мягко говоря, не вполне адекватны. "Ей нужно время, чтобы приглядеться к новым реалиям, - пояснил известный эксперт по американо-российским отношениям Леон Арон. - Ведь Райс, оставив большую политику в начале 90-х годов, и сегодня допускает возможность реставрации коммунизма в России, а также считает, что страной управляет горстка олигархов".

Услышав на минувшей неделе ряд решительных заявлений "тройки тяжеловесов" Буша-младшего, политологи в Европе и России бросились рисовать контуры будущей внешней политики Вашингтона. Так, выступая в эфире радиостанции BBC, англичанин Джеф Филлипс высказал мнение, что "теперь, если США сочтут, что где-либо в мире затрагиваются их национальные интересы, то чаще, чем раньше, будут действовать в одностороннем порядке, проявляя все меньше и меньше склонности проводить решения через международные органы - ООН, МВФ или Всемирный банк". По сути дела, считает Филлипс, шкала внешнеполитических приоритетов США станет почти полным отражением иерархии их "жизненных интересов национальной безопасности". Иными словами, военно-стратегическая составляющая этих интересов будет определять внешнюю политику в значительно большей степени, чем раньше. Нетрудно предсказать, что такие мероприятия, как "интервенции с гуманитарными целями" (в Сомали и Косово), надолго выйдут из набора внешнеполитического инструментария Вашингтона (Пауэлл, например, был против использования американских вооруженных сил для выполнения миротворческих функций в Боснии). А высказанный новым президентом тезис о том, что "США - не мировой жандарм", британский аналитик предлагает трактовать не иначе как призыв Буша к традиционным союзникам в Европе и Азии взять на себя большую часть финансового бремени по обеспечению безопасности в их регионах. При этом районы, давно определенные республиканскими предшественниками Буша-младшего как "зоны жизненных интересов США" (например, Персидский залив), останутся под непосредственной военно-политической опекой Вашингтона.

Доктрина Пауэлла

Впрочем, сам Пауэлл поспешил успокоить своих соотечественников, заявив, что "американские военнослужащие - не оловянные солдатики, которых можно свободно передвигать по мировому игровому полю". Он считает, что военная сила - действенный инструмент внешней политики, но прибегать к нему следует при определенных условиях. Перечень этих условий вошел в политический словарь США под названием "доктрина Пауэлла". Автор доктрины утверждает, что военную силу следует использовать только в тех случаях, когда речь идет о жизненных интересах США или их союзников; если ее применения не избежать, то следует пустить в ход все ресурсы, необходимые для обеспечения победы; делать это только при наличии ясных политических целей; быть готовыми изменить решение о применении военной силы при изменении задач; предпринимать только такие действия, которые могут получить поддержку американского народа и конгресса.

Главным образом военными средствами намерена новая администрация обеспечивать сдерживание и таких стран, как Иран, Ирак и Северная Корея, по-прежнему считая их "спонсорами международного терроризма" и источниками такой глобальной опасности, как распространение оружия массового поражения.

Нетрудно предвидеть, что вероятный возврат США к жесткому сдерживанию трех упомянутых стран станет одним из факторов напряженности не только в отношениях США с Россией, но и с рядом ведущих стран Европы, и с Китаем. Как, впрочем, и уже заявленный подход к проблеме создания национальной ПРО. "Новый президент намерен пересмотреть договор 1972 года, независимо от того, согласен с этим Владимир Путин или нет", - утверждает Филлипс. Между тем планы создания НПРО подвергаются основательной критике и в Европе, и даже в Канаде, о чем откровенно заявил во время пребывания Путина в Оттаве премьер-министр Жан Кретьен.

По мнению ведущего в Германии специалиста по России Александра Рара, "интерес администрации Буша к России резко снизится - она окажется в политических приоритетах где-то на десятом месте, а на первый план из стран бывшей социалистической зоны выйдет Китай, который советники нового президента рассматривают как будущую сверхдержаву".

Российский политолог Вячеслав Никонов более оптимистичен. "У Буша компетентная внешнеполитическая команда, с которой мы прекрасно ладили во времена президентства его отца, - сказал он корреспонденту 'Эксперта'. - В ней нет людей, обремененных серьезными предубеждениями в отношении нашей страны. У республиканцев всегда более ограниченный список внешнеполитических приоритетов, а значит, Россия автоматически окажется в нем выше, чем при Билле Клинтоне. Я ожидаю более жестких противоречий между Москвой и Вашингтоном, но по более узкому кругу вопросов, к которым следует отнести проблемы НПРО, Ирана и, возможно, ракетно-космическое сотрудничество России с Китаем. Мы вряд ли можем рассчитывать на финансовые поблажки, но вполне - на невмешательство в наши внутренние дела".

В другой весовой категории

Западноевропейцы сегодня гадают, как на фоне усиления изоляционистских тенденций в американской политике будет выглядеть "североатлантическая солидарность". Останется ли блок НАТО основным военно-политическим инструментом Запада? Как бы то ни было, считает Александр Рар, отношения между США и Европой, скорее всего, осложнятся уже через два-три года. Россия, по его словам, должна быть к этому готова, дабы стать достойным партнером Европы, но ни в коем случае не должна пытаться вбить клин в эти отношения.

Рар убежден, что отношения России с Западом в целом и с Евросоюзом в частности переходят на новую стадию. "Политики в Европе и в России сегодня, по прошествии десяти лет после распада СССР, осознали, что у них гораздо больше общих вопросов в повестке дня, чем у Москвы и Вашингтона. Конечно, разоруженческие проблемы Россия обречена решать в партнерстве с США. А такие вопросы, как активизация бизнеса, приток инвестиций в Россию, сотрудничество в сфере энергоносителей, будут решаться главным образом во взаимодействии с Европой. Сюда же следует отнести и важные для России проекты создания транспортных коридоров из Азии в Европу. Если раньше основные вопросы взаимодействия России с Западом обсуждались и решались прежде всего в рамках комиссии Гор-Черномырдин, то теперь ее аналог (комиссия Касьянов-Чейни) уйдет на второй план, а основная работа будет проводиться в рамках комиссии ЕС-Россия, которая, как известно, созывается два раза в год. Чем раньше это поймут политики в Москве, тем плодотворнее будут складываться отношения России с ЕС. Я уверен, что сам Путин понимает, что в глобальных делах Россия уже не играет в тяжеловесной категории, а должна довольствоваться тем же статусом, что у Германии, Англии или Франции. Похоже, однако, что не все люди в его окружении сознают это. Однако я уверен, что отношения России с Европой будут развиваться конструктивно, без великодержавных замашек с обеих сторон".

В Европе или рядом?

А вот по мнению Сергея Караганова, председателя Совета по внешней и оборонной политике, отношения России с ЕС развиваются сегодня не столь динамично и позитивно, как можно было бы ожидать. Причем, считает он, к этому не готова сама Европа, что и проявилось наглядно на саммите в Ницце. Там вышли на поверхность чуть ли не все противоречия, накапливавшиеся в отношениях между членами, в частности опасения со стороны ряда стран по поводу чрезмерного усиления Германии. В отличие от политиков все эксперты в Ницце согласились, что саммит провалился. А это свидетельствует о слабости Евросоюза, что во многом затрудняет и процесс его сближения с Россией. Кстати, последние два-три года Евросоюз отнюдь не укреплял свои позиции и в диалоге с США.

"У меня такое ощущение, что европейские политики не знают, как вести диалог с россиянами, - говорит Караганов. - Взяв вроде бы курс на сближение с Россией, европейцы ограничиваются проведением 'галочной политики' - фиксируют какие-то встречи, оформляют коммюнике, но не идут на реальное углубление процесса сближения, за исключением разве что в политической области и в вопросах безопасности. На большинстве форумов европейцы не проявляют готовности обсуждать вопросы экономического сотрудничества. Если Россия сама не будет заполнять вакуум в отношениях с ЕС, то с его стороны инициативы вряд ли стоит ожидать. У Евросоюза нет концепции такого сближения. Более того, европейские политики, похоже, так и не решили для себя окончательно - идти ли на углубленное сближение с Россией или предпочесть вариант, при котором Россия будет самостоятельно, полуавтономно развиваться рядом с Европой, даже в европейском культурном пространстве, но не сливаясь с ней в единое целое".

Караганов высказывает сомнение в том, что и на сей раз, как это бывало в прошлом, европейцы преуспеют в создании собственных, относительно независимых от НАТО контингентов вооруженных сил для действия в кризисных ситуациях. Несмотря даже на то что желание обзавестись ими как никогда сильно после провала акции НАТО в Косово. "Вполне вероятно, что и сейчас, если американцы надавят на европейцев в данном вопросе, то те снова отступят. Этот процесс, похоже, уже начался на декабрьской встрече в Брюсселе министров обороны стран НАТО. Хотя нельзя исключать, что на сей раз решимость европейцев будет крепче, чем раньше".

Российский же генералитет, как известно, с энтузиазмом относится к европейской оборонной инициативе, явно рассчитывая поучаствовать в ней. "Мы считаем, что эта идея весьма перспективна и необходима для обеспечения безопасности в Европе, - сказал корреспонденту 'Эксперта' генерал-полковник Валерий Манилов, первый заместитель начальника Генштаба РФ. - Более того, мы полагаем, что реализация именно такого рода идей и должна стать основой стабильности мира в XXI веке. Эта система должна базироваться на понимании многополярного устройства мира, на существовании нескольких реально функционирующих центров силы, а не только одного, диктующего свои условия другим. Мы учитываем и то, что Европа не может отказаться от трансатлантических связей, а должна строить свою систему безопасности с учетом этих связей. Но с другой стороны, чтобы система была жизнеспособна, европейцы должны учитывать и российско-азиатский аспект проблемы своей безопасности".

Как видно, внутриполитические процессы в США, Европе и России сегодня убедительно свидетельствуют о бесплодности споров о том, многополярен ли мир или однополярен. Это уже практически сформировавшиеся три мировых центра силы, намеренные проводить свою политику с ориентиром прежде всего на собственные национальные интересы. Главное сегодня, чтобы эти интересы не вступали в непримиримую конфронтацию.

Берлин - Москва