Вашингтонские ревизионисты

Буш не намерен переделывать Россию

За несколько дней до официального вступления в должность 43-го президента США в беседе с корреспондентом New York Times Джордж Буш-младший довольно определенно обозначил то политическое наследие своего предшественника, от которого он намерен отказаться. Решительно подвергнув критике ряд внутриполитических инициатив Билла Клинтона, новый хозяин Белого дома был весьма сдержан в изложении внешнеполитических установок своей администрации, по сути повторив собственные избирательные слоганы: укрепление трансатлантического сотрудничества и роли Североатлантического альянса, с одной стороны, и сокращение масштабов американского военного присутствия в районах, не являющихся зонами "жизненных интересов США", - с другой; повышение внимания к Китаю, превращающемуся в одного из главных соперников США на мировой арене; реформирование ООН с целью адаптировать ее к условиям после "холодной войны". В российской же тематике новый хозяин Белого дома пошел дальше своих предвыборных речей, заявив, что его политика в отношении России "будет решительно иной, чем в последние годы". "Мне кажется, что нам не следует ссужать деньги или поощрять других на то, чтобы давать деньги режиму, при котором эти средства не выполняют своего предназначения, - заявил Буш. - Предназначение этих средств в том, чтобы развивать предпринимательство и содействовать росту экономики и рынков. Мы более не намерены переделывать Россию".

Впрочем, и для американцев, и для европейцев эти слова не стали неожиданностью. В Москве же на них отреагировали довольно болезненно. Дошло до того, что некоторые политологи трактовали их чуть ли не как сигнал о начале новой конфронтации между двумя странами.

Отрезвление

Холодным душем для тех российских политиков, которые "болели" за республиканцев, считая их лучшим вариантом для России, назвал последние высказывания Буша Виктор Кременюк, заместитель директора Института США и Канады РАН. В беседе с корреспондентом "Эксперта" он интерпретировал слова американского президента как "очень серьезное предупреждение", как начало "перестраивания отношений между двумя странами", как "понижение статуса России в американской табели о рангах".

Выступая недавно, новый госсекретарь США Колин Пауэлл сказал, что Россия - уже не противник Америки, но пока и не ее партнер. Это отражает и разочарование новой администрации Россией, и отсутствие боязни ее, и тот факт, что новая команда в Белом доме уже не воспринимает нашу страну как часть "американского порядка". Более того, в этих словах содержится даже легкая угроза, что США, мол, могут в случае чего и одернуть Россию - конечно, не так, как недавно Югославию. Но ведь есть и другие, невоенные способы воздействия.

А ведь и впрямь еще недавно, вплоть до появления упомянутого интервью в New York Times, многие обитатели Кремля радовались победе Буша, полагая, что новая администрация перестанет "читать лекции" о демократии и правах человека. Словом, там предпочитали навязчивой заботе о судьбах российских реформ пусть жесткий, но прагматичный подход к России. Понятно, что свои представления о политических воззрениях республиканцев обитатели Кремля черпали скорее всего из опыта общения с предшествовавшими республиканскими администрациями. Состоятельны ли эти расчеты?

Впрочем, адаптируются к новой ситуации не только российские, но и европейские политики, большинство из которых отдавало предпочтение Альберту Гору, считая его "стойким европеистом". Теперь же команда Буша грозит вывести своих миротворцев из Косово, а может быть, и из Боснии. К тому же намекает на предпочтительность тактики расширения НАТО "одним большим ударом" (то есть одновременным принятием в альянс практически всех заявленных кандидатов), а не растянутыми по времени "постепенными шагами". Многие политики Старого Света склонны рассматривать попытку форсированного расширения НАТО как покушение на самостоятельность Европы в области безопасности. Их логика проста: процесс расширения альянса "одним ударом" потребует от стран-членов максимальной концентрации интеллектуальных и материальных ресурсов, в результате чего у европейцев таковых может просто не хватить для параллельного запуска еще и проекта "европейской оборонной идентичности". Темпы реализации европроекта неизбежно замедлятся, и сам он, как это уже бывало в прошлом, постепенно канет в Лету. В отличие же от военных операций миротворчество в Боснии и Косово, полагают в окружении Буша, в дальнейшем вполне может осуществляться национальными контингентами европейских стран - членов Североатлантического альянса.

Между тем, считает председатель Совета по внешней и оборонной политике Сергей Караганов, европейцы уже начинают мириться и с этой американской идеей: среди них преобладает мнение, что недавнее вступление в альянс Польши, Венгрии и Чехии оказалось актом легитимным и эффективным. Другое дело, что в результате "большого удара" Россия, уверен Караганов, проиграет. В то же время намерение команды Буша отказаться от концепции "гуманитарной интервенции" вполне соответствует российским интересам.

Точки соприкосновения

Итоги ноябрьских выборов продемонстрировали трещину, расколовшую американское общество ровно пополам. Водораздел прошел через все институты и ветви власти, включая конгресс и Верховный суд США. С одной стороны, впервые со времен Эйзенхауэра (1953) республиканцы получили контроль над Белым домом и обеими палатами конгресса. С другой - преимущество слишком невелико, чтобы можно было действовать без оглядки на оппонентов. В палате представителей большинство составляет всего девять голосов, в сенате места распределились практически поровну, и лишь голос вице-президента способен склонить чашу весов в пользу республиканцев. При отсутствии фракционной дисциплины такой расклад сильно осложняет проведение однопартийной политики - законодателям придется искать консенсус.

В международных делах и в области национальной безопасности у республиканцев с демократами общих подходов и совпадающих оценок гораздо больше, чем во внутренних проблемах. Это, однако, не относится к политике по отношению к России. Республиканцы приложили столько усилий для дискредитации опыта своих предшественников, что не оставили от него камня на камне. Отчасти к этому их вынудила специализация Гора, оказавшегося наиболее удобной мишенью для атак, поскольку все восемь лет своего вице-президентства он занимался американо-российскими отношениями. Но в значительной мере эта критика отражает, насколько в действительности американцы (и не только республиканцы!) разочарованы положением дел в России.

Принято считать, и на этом основана кремлевская оценка, что Альберт Гор и Строуб Тэлботт навлекли на себя гнев оппонентов чрезмерной вовлеченностью во внутрироссийскую политику и самонадеянным стремлением повлиять на ход и содержание российских реформ. В действительности же республиканцы критикуют не степень этой вовлеченности, а ее методы. Именно таков главный вывод знаменитого доклада Кристофера Кокса "Путь России к коррупции". Из России, утверждают авторы доклада, можно было сделать то же, что США сделали после второй мировой войны из Германии и Японии. Администрация же Клинтона закрывала глаза на все негативные отклонения от своего сценария и тем самым способствовала превращению России в подобие "коррумпированного авторитарного и агрессивного режима с бывшим агентом КГБ во главе". Это и есть та основа, на которой республиканцы будут искать взаимопонимание с консервативным крылом демократов.

Известный эксперт по России Фриц Эрмарт, предлагая недавно альтернативу курсу Клинтона-Гора-Тэлботта, напомнил подход второй администрации Рональда Рейгана, госсекретарем при котором был Джордж Шульц. Речь идет о так называемой "четырехуровневой повестке дня": контроль за вооружениями, права человека, экономические вопросы, региональные конфликты. Несмотря на четко определенные приоритеты, все четыре уровня находятся в неразрывной связи, решение одних вопросов влечет за собой решение других. Формула эта, полагает Эрмарт, вполне применима и сегодня. Примечательно, что права человека здесь стоят на втором месте, опережая экономику и региональные конфликты. В этом смысле расчет Кремля вряд ли оправдается: республиканцы куда большие моралисты, нежели демократы, а права человека и гражданские свободы - область наиболее высокой степени межпартийного взаимопонимания. Кроме того, трудно ожидать, что афроамериканцы Кондолиза Райс и Колин Пауэлл, вкусившие все прелести сегрегированного общества, проявят равнодушие к этим вопросам.

Другая точка межпартийного соприкосновения - по порядку, но не по значению - настоятельная необходимость смягчить небывалый российский антиамериканизм. Для этого, считают республиканцы, следует прежде всего отмежеваться от администрации Клинтона, которая, по их мнению, сама спровоцировала рост антиамериканских настроений именно тем, что то и дело встревала в мелкую внутрироссийскую склоку, ассоциировала себя с непопулярным российским руководством и выдавала за рыночные реформы разграбление национальных богатств под видом приватизации.

Во внешней политике антиамериканизм, полагают в Вашингтоне, выражается в концепции "многополярности", основанной, как выразился недавно заместитель госсекретаря Томас Пикеринг, "на предпосылке нулевой суммы: что хорошо для США, плохо для России, и наоборот". Американцы же уверены, что стратегические цели обеих стран совпадают - это относится и к демократическим ценностям, и к нераспространению оружия массового поражения, и к таким угрозам, как международный терроризм и организованная преступность.

Разоружение по Рамсфелду

С назначением министра обороны у Буша-младшего возникли некоторые трудности. Поначалу вероятной кандидатурой считался бывший сенатор Дэн Коатс. Однако он не пожелал довольствоваться ролью младшего партнера в команде, которая уже сформулировала свою доктрину национальной безопасности. И тогда появился Дональд Рамсфелд, который уже руководил Пентагоном в администрации Джеральда Форда. Он занял исключительное положение в кабинете. Два года назад Рамсфелд возглавил специальную комиссию конгресса по изучению ракетной угрозы Соединенным Штатам и пришел к выводу, что американская разведка эту угрозу недооценила. Неожиданный запуск северокорейской баллистической ракеты послужил подтверждением правомерности новой оценки и заставил Клинтона начать подготовку к развертыванию системы национальной противоракетной обороны. С тех пор редкий эксперт, рассуждая о НПРО, обходится без ссылок на доклад Рамсфелда. Для Буша и его команды этот доклад стал настольной книгой.

Из членов новоназначенного кабинета Рамсфелд одним из первых успешно миновал стадию слушаний в сенатском комитете и наверняка будет утвержден полным составом палаты. На слушаниях он изложил законодателям свою доктрину, ключевой элемент которой состоит в том, что "убедительное сдерживание больше не может основываться исключительно на перспективе наказания посредством массированного уничтожения". На смену этой архаичной и неэффективной стратегии приходит, считает Рамсфелд, "сдерживание на основе сочетания наступательных ядерных и оборонительных неядерных средств", направленное на "девальвацию инвестиций потенциального противника в оружие массового уничтожения и системы его доставки". Это означает, что администрация Буша не только не откажется от планов развертывания НПРО, но и придаст им больший размах. Специалисты считают, что лишь к концу президентства затея с НПРО примет конкретные очертания. Администрация между тем постарается убедить Москву в том, что НПРО не блеф. Буш считает излишним объяснять Москве и Пекину, что система не направлена против них, - он уверен в том, что в обеих столицах это и так знают.

Другой элемент доктрины Буша-Рамсфелда — дальнейшее сокращение стратегических ядерных вооружений. Администрация Клинтона в этой области ничего не достигла: за восемь лет не подписано ни одного договора с Россией; последний, еще не вступивший в силу договор СНВ-2 заключен еще с Бушем-старшим. Причина в том, что Москва увязывает сокращение с вопросом противоракетной обороны. От этой увязки она не откажется, но и поддерживать боеспособность своего нынешнего арсенала, по оценке американцев, не сможет. Поэтому, мол, Соединенным Штатам не стоит продолжать это бесперспективное занятие, а следует провести инвентаризацию и оставить столько ракет и боеголовок, сколько действительно необходимо. После такого одностороннего разоружения России останется лишь последовать примеру США.

Жесткость и прагматизм

Американцы ныне мало беспокоятся об экономической ситуации в России. При экономическом росте в 7% ВНП за 2000 год положение не выглядит бедственным или угрожающим. Аналитик вашингтонской консалтинговой фирмы PlanEcon Бен Слэй говорит, что это отнюдь не начало новой, а продолжение прежней тенденции последних трех-четырех лет, когда российская экономика неуклонно росла, хотя и не такими впечатляющими темпами. Слэй считает маловероятным, что эта тенденция будет обращена вспять. Он убежден также, что высокие цены на нефть не имели решающего значения: "Российская экономика достигла уровня в семь процентов во втором и третьем кварталах 1999 года, когда мировые цены на нефть были значительно ниже нынешних. Разумеется, нефтяные цены оказали свое воздействие, но в России происходит и многое другое. Один из таких благоприятных факторов - 'слабый рубль'". Россия в состоянии расплатиться с Парижским клубом, полагает Слэй. В любом случае доля США в этих долгах незначительна, и Вашингтону незачем портить себе нервы в связи с угрозой дефолта.

Главное затруднение, которое испытывает по отношению к России новая администрация, - отсутствие полной определенности в том, кто таков Путин и куда он ведет Россию. Точно так же терялась в догадках и администрация Клинтона, несмотря на рекордное число саммитов - за год стороны выполнили трехлетний график периода наибольшего потепления при Борисе Ельцине. Советник госсекретаря США по делам новых независимых государств Стивен Сестанович напомнил предновогоднее интервью Путина, в котором хозяин Кремля сказал, что Россия должна преодолеть свои имперские амбиции и действовать на основе национальных интересов. "Думаю, любая американская администрация приветствовала бы первую часть этого заявления и задалась бы вопросом, что означает вторая, - сказал он. - Весь последний год страны и близкие к России, и далекие от нее испытывали сильнейшее беспокойство, гадая, каковы будут эти новые национальные интересы и новые подходы в их отстаивании. Не думаю, что где-нибудь уже устоялся взгляд на то, как именно Россия определит свои интересы, и не создаст ли она при этом больше проблем, нежели решений".

Мрачный прогноз у эксперта Фонда Карнеги Тома Грэхэма. Он считает, что России предстоит длительный период стагнации, в течение которого демократические институты подвергнутся эрозии, а элиты консолидируются и не позволят Путину сконцентрировать в своих руках всю полноту власти. Грэхэм нашел выразительную формулу для характеристики этого общественно-политического строя: "Брежневский Советский Союз плюс нэп двадцатых годов минус марксизм-ленинизм". И это еще мягкая оценка. Сотрудник Военного колледжа США Стивен Блэнк говорит, что Россию ждет "полицейский капитализм". И добавляет, со вкусом произнося, звучное слово "зубатовщина!" (с ударением на третьем слоге).

В поисках контридеи

Словом, Россия должна готовиться к жесткой политике новой американской администрации. Пришел конец поблажкам в виде реструктуризации и списания долгов времен Клинтона-Ельцина. Начинается период "обкладывания американцами всех наших позиций". "Российские же политики продолжают 'дергать за усы спящего тигра' - ездить в Северную Корею, на Кубу", - говорит Виктор Кременюк. Утверждение политолога не бесспорное: в Пхеньяне, например, побывала недавно и госсекретарь США Мадлен Олбрайт, да и в целом отношение мирового сообщества к так называемым странам-изгоям (Северная Корея, Ливия, Куба, Ирак) сегодня заметно меняется - в ответ на стремление большинства из них стать полноправными членами этого самого сообщества. И роль России в этом процессе может быть вполне позитивной. Не говоря уж о том, что Москва чисто экономически заинтересована во взаимодействии с своими традиционными с советских времен партнерами.

Впрочем, вопрос о маршрутах зарубежных поездок российского президента скорее всего дискуссионный и, похоже, не столь существенный, как, например, проблема противодействия американской НПРО со стороны России. Перспективы отношений между Москвой и Вашингтоном в этом аспекте весьма беспокоят и европейцев, которые, с одной стороны, не согласны с данными планами Старшего Брата, а с другой, считает Караганов, выдвигают Россию в качестве главного оппонента американской НПРО, рассчитывая ее руками добиться срыва этой затеи. Однако одни только стенания Москвы по поводу НПРО малопродуктивны, полагает Кременюк. По его словам, Клинтон дал России передышку, предоставил ей возможность разработать и выдвинуть масштабную контридею, способную подвигнуть администрацию Буша к переговорам. Составляющими такой идеи могли бы стать предложения по усилению режима контроля за ядерными объектами, предложения по развертыванию системы предупреждения ранних запусков и другие. Вопрос теперь в том, готов ли Кремль к проведению столь же прагматической политики в отношении США, какой окружение Путина ожидало и даже приветствовало в свой адрес со стороны Буша-младшего?