От космоса до атома

Культура
Москва, 29.01.2001
«Эксперт» №4 (264)
Творчество архитектора и ученого Андрея Бурова засвидетельствовало - человеческое благо может быть целью в любую эпоху

Для выставки, посвященной столетию со дня рождения выдающегося архитектора и ученого Андрея Константиновича Бурова, проходящей в Музее архитектуры им. А. С. Щусева в принципе могли бы подойти и Музей кино и Театральный музей им. Бахрушина, равно как и Центральный дом ученых. Помимо занятий архитектурой, в двадцатые годы он сотрудничал с Сергеем Эйзенштейном, создавал декорации для авангардных театральных постановок, в сороковые, работая в Институте кристаллографии, сделал несколько изобретений в области технической физики, а в пятидесятые придумал способ борьбы с раковыми опухолями.

Разнообразие этих занятий для практикующего архитектора кажется подозрительным: то ли невероятные амбиции, то ли все же следствие неполадок в отношениях с властью. "Уход в науку" архитекторов, не желавших менять свое творческое кредо вслед за постановлениями партии и правительства, не был редкостью в советское время.

Бурова любили то за ранние конструктивистские проекты, то за работу по индустриализации жилищного строительства, то за визионерские фантасмагории военных лет - в зависимости от политического курса и моды. Но никто и не пытался понять, почему столь широки были его интересы. А дело было вот в чем. То, что делал Буров, гораздо больше определялось его личностью, чем временами, в которые он жил.

Темп кино

Учителями Андрея Бурова во ВХУТЕМАСе были лидеры конструктивизма Александр Веснин и Моисей Гинзбург. Как настоящий конструктивист, он увлекался кино, которое, по его словам, "давало темп" всем искусствам. Он изобретал хитроумное оборудование для Театра массового действа, чтобы режиссеры могли быстро трансформировать пространства и сообщать действию скорость меняющихся кинокадров. В 1926 году Сергей Эйзенштейн пригласил Бурова выстроить декорации к фильму "Старое и новое" ("Генеральная линия"). Фильм, действие которого разворачивается в передовом совхозе, стал бы утопической агиткой, если бы не Буров. Он сделал не просто декорации - он спроектировал реальные конвейеры, транспортеры, подвесные дороги и, конечно, фермы и жилые дома.

Его проекты типовых рабочих клубов и домов для рабочих в Челябинске, Иваново-Вознесенске, Твери, промышленных сооружений в Киеве и Москве сегодня классика конструктивизма. Но все же Буров больше думал о том, как обустроить человеческую жизнь, чем о том, как ее преобразовать. В общем, он разошелся с конструктивистами не из-за стилистических, как тогда было принято, причин, а из-за того, что, как он писал, слишком много неудобного жилья было украшено лозунгами о новой счастливой жизни.

Микробиология быта

С наступлением тридцатых Буров не ушел из архитектуры, он даже отдал дань историческим мотивам. Но в советской архитектуре он все же останется не как знаток традиций, а как строитель домов. Тех самых больших "сталинских" домов, что стоят на Тверской, Ленинградском проспекте, Валовой, Большой Полянке, Бережковской набережной в Москве, - удобнее квартир, чем там, советские архитекторы так и не смогли создать. Работая в Академии архитекту

У партнеров

    «Эксперт»
    №4 (264) 29 января 2001
    Бизнес и власть
    Содержание:
    Обзор почты
    Тема недели
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Реклама