Кредитотерапия не показана

Андрей Шустров
29 января 2001, 00:00

Искусственная активизация центральным банком кредитной поддержки реального сектора экономики не достигнет цели

В денежно-кредитной сфере России медленно, но верно накапливаются структурные дисбалансы. С одной стороны, растет ликвидность банковской системы (в начале 2001 года остатки на корсчетах российских банков превысили 100 млрд рублей), с другой - эти ликвидные банки крайне скупо удовлетворяют спрос на деньги со стороны хозяйствующих субъектов, особенно связанный с их инвестиционной активностью.

Для решения сложившихся проблем нередко предлагается использовать эмиссионный механизм центрального банка, который, как нередко считается, способен поддержать массовый подъем отечественного производства. Однако это не более чем иллюзия. Без здоровой банковской системы и в отсутствие эффективного, ориентированного на рынок товаропроизводителя вся система кредитования центральным банком хозяйственной деятельности страны обречена на провал.

Российская эмиссия: вчера, сегодня, завтра

В настоящее время центральный банк практически любой страны мира может выбирать между тремя основными каналами формирования денежного предложения.

Во-первых, ЦБ может приобретать государственные ценные бумаги в ходе операций на открытом рынке. Данный канал активно используется в ряде развитых стран, например в США или Великобритании, и обычно рекомендуется МВФ для развивающихся стран и стран с переходной экономикой (скажем, достаточно успешно он реализуется в Бразилии или Венгрии). Действительно, приобретая государственные бумаги, помимо обретения эффективного и гибкого инструмента денежно-кредитной политики центральный банк на рыночных условиях содействует покрытию дефицита госбюджета, а также развитию и становлению национальных финансовых рынков.

Однако масштабная скупка центральным банком правительственных долговых обязательств таит в себе угрозу монетизации госдолга, то есть финансирования последнего сугубо инфляционными методами. Именно на эти грабли и наступила, образно говоря, российская экономика в период 1995-1998 годов, когда неадекватный рост портфеля гособлигаций у Центрального банка (по некоторым оценкам, летом 1998 года доля Банка России в общем объеме вложений отечественной банковской системы в ГКО-ОФЗ составляла примерно 30-40%), отягченный впоследствии правительственным дефолтом, подорвал всеобщее доверие к самой идее проведения Банком России операций на открытом рынке.

Смысл второго эмиссионного канала центрального банка заключается в обеспечении стоимости национальной валюты путем наращивания золотовалютных резервов. Этот путь проведения денежно-кредитной политики в первую очередь характерен для стран, использующих режим валютного управления (так называемого currency board), например Аргентины или Эстонии, а также для активно вовлеченных в процесс международных экономических отношений государств Восточной Азии и некоторых стран Восточной Европы (Польша, Словения и др.).

После кризиса августа 1998 года в число этих стран вошла и Россия. Вместе с тем достигнутая за счет крайне благоприятной ситуации с платежным балансом макроэкономическая стабилизация зиждется в нашей стране на весьма шатком фундаменте. Это определяется и зримой угрозой очередного обвала мировых цен на энергоносители, и неясностью ситуации с привлечением иностранных инвестиций, и масштабами вывоза и бегства капитала из страны, и еще многими факторами.

В этой связи некоторые российские экономисты с оптимизмом оценивают перспективы активного внедрения в нашей стране уже в ближайшем будущем третьего (и наиболее традиционного) канала денежного предложения - кредитного, одновременно рассматривая его как залог успеха в деле реального подъема отечественного производства.

Побольше кредитов, хороших и разных

Сегодня весьма популярной является точка зрения, согласно которой в сложившейся ситуации Банку России нет смысла кредитовать и без того богатые западные экономики или родное правительство, которое все равно полученные деньги экстенсивно (по результатам) и интенсивно (по темпам) истратит. Гораздо лучше направить кредиты в реальный сектор экономики, зажатый в тисках отсутствия необходимых ему инвестиций и хронического безденежья российской экономики.

Этому эмоциональному призыву можно подобрать и хорошее теоретическое обоснование. Например, такое: обеспеченное за счет кредитной экспансии центрального банка расширение денежной массы в конечном счете не должно привести к росту инфляции, поскольку имеет адекватное товарное покрытие от растущего производства (что, заметим, в целом соответствует основным постулатам количественной теории денег). Не вызовет серьезных операционных проблем у центрального банка и происходящее в этом случае увеличение ликвидности банковской системы, так как подобное увеличение будет иметь непродолжительный характер и нивелироваться по мере возврата центральному банку кредитов рефинансирования. В результате таких несложных манипуляций с денежными агрегатами страна получает дивиденды в виде экономического роста, повышения реальных доходов, спада безработицы и низкой инфляции, а самой серьезной проблемой здесь оказываются лишь краткосрочные шоки предложения денег, которые центральный банк может и должен сглаживать путем применения разного рода стерилизационных механизмов типа обязательных резервов, депозитных операций либо тех же интервенций на валютном и открытом рынке.

И здесь сразу же возникает вопрос. Предоставляя банковской системе кредиты, центральный банк действительно повышает ее ликвидность и одновременно кредитный потенциал. Но с точки зрения здравого смысла любому банкиру должно быть все равно, каким образом этот потенциал образовался - в порядке рефинансирования или в результате покупки центральным банком иностранной валюты либо гособлигаций. Банкиру важно данный потенциал реализовать, получить прибыль от кредитной деятельности и раскрутить маховик экономической активности. Но всего этого почему-то в России не происходит.

Сторонники кредитной активности центрального банка считают, что ЦБ, чтобы перебороть стойкую неприязнь отечественных банкиров к инвестиционной деятельности, должен указать им кредитный путь к предприятиям реального сектора экономики.

Это можно сделать мягко, вводя различного рода лимиты рефинансирования для поощрения банков, наиболее продвинувшихся на кредитном поприще, как, например, в недавнем прошлом в Германии, Японии или Италии. Можно и более жестко, установив для банков обязательные к выполнению квоты кредитования народного хозяйства (или, напротив, ограничивающие их спекулятивные операции), то есть используя весь комплекс мер, получивших в экономической литературе общее наименование "прямые инструменты денежно-кредитной политики". Да и зачем здесь изобретать велосипед, когда считается, что весь мир до нас уже прошел путь к своему экономическому процветанию, в том числе за счет расширения кредитной экспансии центрального банка?

Западные уроки

Однако краткий анализ современного международного опыта центральных банков в сфере рефинансирования выявит достаточно неоднозначную картину.

В США известное "дисконтное окно" Федеральной резервной системы на сегодняшний день является в основном механизмом сверхкраткосрочного (в пределах одного дня) кредитования, а его количественные характеристики в масштабах американской финансово-кредитной системы имеют мизерное значение. Основными клиентами "дисконтного окна" считаются банки, испытывающие исключительно текущие или сезонные проблемы с ликвидностью (ФРС законодательно запрещено рефинансировать неплатежеспособные банки). Да и характер используемого банками-заемщиками залога, среди которого встречаются столь экзотические финансовые продукты, как овердрафты по пластиковым картам или Брейди-бондс - евродолларовые облигации развивающихся стран, не свидетельствует о каком-либо стремлении ФРС направить кредитные средства в народное хозяйство.

В Западной Европе с момента образования Экономического и валютного союза (ЭВС) и Европейского центрального банка (ЕЦБ) полностью прекратили функционирование механизмы переучета векселей. Мотивировано это было тем, что количественно ограниченный и льготируемый по процентной ставке характер операций переучета несет в себе опасность структурных диспропорций для денежного рынка и банковской системы ЭВС. В итоге ЕЦБ, использующий сегодня именно кредитный канал формирования денежного предложения, в основном ограничивается в плане рефинансирования проведением двух кредитных аукционов (на 14 дней и 3 месяца) по крайне жесткой для банков-заемщиков "американской" схеме (аукционные предложения удовлетворяются по заявленным процентным ставкам не ниже сложившейся ставки отсечения). По "короткому" аукциону ЕЦБ предлагает банковской системе ликвидность в объеме, примерно равном 100 млрд евро еженедельно, а по "длинному" - фиксированную сумму в 20 млрд евро ежемесячно, что в совокупности составляет около половины денежной базы еврозоны.

Правила ЕЦБ допускают возможность использования банками в качестве залога получаемых кредитов рефинансирования так называемых активов второй категории, в виде кредитных обязательств и векселей предприятий зоны евро, при этом принимаются во внимание исключительно аспекты финансовой устойчивости таких предприятий. Однако практическое использование активов второй категории, являясь достаточно трудоемкой операцией в плане оценки, экспертизы и физической передачи ЕЦБ предмета залога, не дает европейским банкам никаких преимуществ по сравнению, скажем, с залогом все тех же государственных ценных бумаг, оформляемым единственным депозитарным переводом.

Из других стран "большой семерки" рефинансирование по существу ни в каком виде не применяется в Великобритании и Канаде, а в Японии сведено к абсолютно необходимому минимуму. Среди стран-членов ОЭСР доля рефинансирования центральным банком банковских кредитов нефинансовому сектору экономики лишь в исключительных случаях превышает 10-15%. В 1994 году от использования механизмов селективного кредитования отдельных отраслей народного хозяйства отказались центральные банки Южной Кореи и Турции.

Тенденция к общему снижению количественной и качественной роли рефинансирования в контексте монетарного регулирования национальных экономик в целом характерна сегодня и для развивающихся стран, и для стран с переходной экономикой. Так, Народный банк Китая за последние годы не менее чем в 2-3 раза сократил кредитную поддержку уполномоченных государственных банков. Даже в Белоруссии, власти которой сложно обвинить в поддержке идей монетаризма, центральный банк с недавних пор провозгласил принцип отказа от селективного кредитования промышленности и сельского хозяйства, сконцентрировавшись на задаче среднесрочного (в рамках одного месяца) регулирования ликвидности банковской системы.

Кредит - дело опасное...

Столь осторожное отношение современных центральных банков к активной кредитной экспансии достаточно легко объяснимо.

Инвестиционные кредиты в экономику, как правило, имеют долгосрочный характер, следовательно, и банки-кредиторы нуждаются в адекватном по срокам рефинансировании со стороны центрального банка. При этом последний утрачивает возможность оперативного денежно-кредитного регулирования в периоды макроэкономических шоков. К примеру, в случае резкого притока в страну иностранной валюты для центрального банка будет весьма проблематичным провести простое сокращение кредитного предложения для стерилизации избыточной банковской ликвидности.

Политика кредитной экспансии требует от центрального банка и снижения процентных ставок, нередко до отрицательных реальных значений, что в долгосрочной перспективе влечет за собой структурные диспропорции развития национальных финансовых рынков, фрагментацию и ослабление банковской системы, а также снижение эффективности использования инвестиций в народном хозяйстве.

Осуществляя селективную инвестиционную поддержку отечественного производства, центральный банк реально принимает на себя особо крупные кредитные риски, зависящие от целого ряда трудно прогнозируемых факторов, например уровня внутреннего потребления или динамики цен мировой торговли. При худшем сценарии развития событий указанное означает для центрального банка неконтролируемое и неадекватное расширение денежных агрегатов, провоцирующее рост инфляции при отсутствии сколько-нибудь значимых подвижек в плане роста ВВП.

Кроме того, как показывает практика, сколь бы жестким ни был контроль центрального банка за целевым использованием банками полученных кредитов рефинансирования, в конечном счете его эффективность всегда оставляет желать лучшего. Банки предпочтут вложиться в инвалюту, раздуть цены на фондовом рынке или в сфере недвижимости, а не работать на сравнительно невыгодных условиях с реальным сектором экономики. Весьма показателен пример Южной Кореи, где достаточно долго функционировал "серый" межбанковский рынок, на котором торговались предназначенные для конкретных отраслей экономики кредиты центрального банка.

Зная особенности российского менталитета, можно предположить, что в нашей стране описанные выше процессы примут поистине вселенские масштабы. Приведу два примера из этой области.

В первой половине 90-х годов Банк России уже фактически претворял в жизнь политику селективной кредитной экспансии, предоставляя банкам целевые централизованные кредиты. Результат известен всем - высокая инфляция, спад производства и гипертрофированная банковская система, ориентированная на что угодно, но не на работу с отечественным производителем.

И обратный пример. В настоящее время тот же Банк России реализует в Санкт-Петербурге эксперимент в области рефинансирования, изначально предъявляя крайне жесткие требования к потенциальным заемщикам и предлагаемому ими обеспечению в виде банковских поручительств и залога прав требований к финансово устойчивым предприятиям. Рефинансирование осуществляется только по свершившемуся факту кредитования банками реального сектора экономики. Результат - несмотря на очевидную привлекательность по срокам (до 6 месяцев) и процентной ставке (1/2 ставки рефинансирования, что составляет сегодня 12,5% годовых - отрицательная в реальном выражении!), спрос банковского сообщества на такое кредитование, мягко говоря, невысок.

Наконец, встает вопрос о целесообразности искусственного раздувания банковского кредитного портфеля. Сегодня среди многих отечественных и зарубежных экономистов бытует мнение, что избыточный рост внутреннего кредита является фактором (или по крайней мере симптомом) возникновения макроэкономических кризисов, подобных наблюдавшимся в 70-80-е годы в странах Латинской Америки и в 90-е - в Скандинавии и Юго-Восточной Азии. Типовой сценарий таких кризисов достаточно прост - нерегулируемый кредитный бум вкупе с массовым притоком в страну иностранных инвестиций в конечном счете вызывают у большинства предприятий-должников проблемы с обслуживанием кредитной задолженности. Дальше по цепочке: системный банковский кризис с последующей эмиссией центрального банка на ликвидацию его последствий, бегство капитала, истощение золотовалютных резервов, девальвация и инфляция.

... но нужное

Тем не менее все вышесказанное вовсе не означает, что кредитная деятельность центрального банка на современном этапе абсолютно бесполезна для российской экономики. Напротив, с учетом накопленного международного и собственного опыта действующая система рефинансирования Банка России несет в себе ряд положительных моментов, среди которых можно отметить следующие.

Во-первых, предоставление Банком России обеспеченных залогом ГКО-ОФЗ внутридневных и однодневных (овернайт) кредитов способствует бесперебойному проведению платежей и определенной коррекции временных дефицитов ликвидности банковской системы. В то же время такого рода кредиты банки получают сегодня только в Москве и Санкт-Петербурге, а их дальнейшее территориальное распространение сдерживается несовершенством и децентрализацией используемых Банком России систем безналичных расчетов и электронного документооборота.

Во-вторых, по крайней мере до момента общего повышения уровня капитализации российских банков, Банк России в дополнение к деятельности АРКО выполняет функцию кредитора последней инстанции для предотвращения угрозы возникновения системных банковских кризисов. Так, несмотря на немалое количество просчетов, допущенных российским Центральным банком при оказании кредитной поддержки проблемным банкам в 1998-1999 годах, в итоге именно эти операции во многом позволили решить проблему неплатежей в национальной экономике в посткризисный период.

В-третьих, в случае неблагоприятной для России ситуации с платежным балансом и государственными финансами в качестве резервного канала формирования денежного предложения могут быть задействованы операции Банка России по кредитному регулированию ликвидности банковской системы на срок от 1-2 дней до нескольких месяцев (сейчас спрос банков на такие кредиты рефинансирования по существу равен нулю). Оптимальным способом подобного регулирования является возврат к существовавшей в докризисный период практике проведения кредитных аукционов, которые позволят Банку России проводить более взвешенную процентную политику в целях создания условий для развития национальных финансовых рынков.

В то же время для эффективного применения всех указанных кредитных механизмов Банку России предстоит решить немало актуальных проблем, в частности расширить перечень банковских активов, принимаемых в залог по кредитам рефинансирования. Помимо государственных ценных бумаг в указанный перечень уже сегодня могут войти иностранная валюта и драгоценные металлы, в перспективе - ликвидные корпоративные, субфедеральные и муниципальные облигации, обязательства предприятий с высоким кредитным рейтингом, которые могут быть использованы Банком России в рамках общенациональной системы оценки и регистрации залога, как это делается сегодня в ЭВС. Важно также сформировать отношение российских банков к рефинансированию как к полностью рыночной операции, возлагающей на заемщика весь комплекс правовой, экономической и моральной ответственности за возврат полученных кредитов, а не как к организованной государством "кормушке" для перераспределения льготных ресурсов в пользу избранных банков.

Наконец, российскому обществу следует окончательно осознать, что кредитные операции центрального банка есть лишь технический инструмент для регулирования денежно-кредитной сферы. Бессмысленно рассматривать кредитную эмиссию центрального банка как панацею от всех экономических болезней современной России. Без одновременного решения комплекса институциональных и структурных проблем отечественной экономики кредитотерапия ей не показана. И больше того - даже вредна.