Эра созидания

Культура
Москва, 19.02.2001
«Эксперт» №7 (267)
Выставка "Амазонки авангарда" воздала должное русским художницам революционной эпохи

Назвать художниц Наталью Гончарову, Любовь Попову, Ольгу Розанову, Варвару Степанову, Надежду Удальцову и Александру Экстер "амазонками" пришло в голову не современным кураторам, а поэту-футуристу Бенедикту Лившицу, восхищавшемуся талантом и энергией своих поразительных современниц. Нынешняя выставка, с невероятным успехом погостившая во всех музеях, принадлежащих фонду Соломона Гуггенхайма, и добравшаяся наконец до Третьяковки, родилась из того же восхищения, приправленного изрядной долей удивления: как это в России одновременно работало столько выдающихся женщин-художников, сыгравших важнейшие роли в становлении авангарда?

Встречи и расставания

Только в дальней исторической перспективе эти художницы могут выглядеть как некое сообщество, едва ли не объединение. Конечно, они не раз пересекались и в жизни, и в искусстве, участвуя в одних и тех же выставках, сближались, отстаивая близкие творческие принципы, и расходились из-за тех же принципов. Однако судьбы их были совсем не похожи одна на другую, как и пути в искусстве.

Попова и Удальцова ездили учиться живописи в Париж. Экстер подолгу жила во Франции и Италии, была знакома со всеми тамошними знаменитостями - Жоржем Браком, Фернаном Леже, Пабло Пикассо и итальянским футуристом Арденго Соффичи, чьей подругой она была на протяжении нескольких лет. Наталья Гончарова, звезда русского предреволюционного авангарда, покинула Россию в 1917 году. В это время самая молодая из них, Варвара Степанова, никогда не выезжавшая за границу, только стала самостоятельным художником.

Розанова и Попова умерли совсем молодыми. Экстер и Гончарова остались за границей. Удальцова пережила расстрел мужа, объявленного "врагом народа", и, подобно Степановой, в безвестности дожила до хрущевских времен, стараясь не афишировать свою былую принадлежность к авангарду.

Живопись как лаборатория

Все шестеро успели попробовать себя в разных видах искусства, но начинали они с живописи. Их объединяло общее для большинства художников авангарда стремление к абстракции, к беспредметному искусству, которое Розанова назвала "новой эрой созидания". Однако ни пути к формальным экспериментам, ни их результаты не были одинаковы.

Гончарова в 1900-е годы увлекалась неопримитивизмом - нарочито "неумелым" искусством, находя созвучные мотивы и в русских иконах, и в палеолитических статуэтках. Потом вместе с Ларионовым исповедовала "лучизм", то есть построение "пространственных форм, возникающих от пересечения отраженных лучей различных предметов", как написано в манифесте "Лучистов и Будущников" 1913 года.

Попова и Удальцова, считавшие себя ученицами французских кубистов, тоже нашли каждая свой путь. Удальцова - к чистой геометрии (Малевич называл ее "лучшей супрематисткой"). Попова заинтересовалась структурой и энергией пространства, которые и изучала в своих сериях "Живописные архитектоники" и "Пространственно-силовые построения". Розанова, отдавшая дань и футуризму, и супрематизму, изобрела свою "цветопись". Экстер, окунавшаяся едва ли не во все

У партнеров

    «Эксперт»
    №7 (267) 19 февраля 2001
    Сделка
    Содержание:
    Обзор почты
    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Реклама