Деньги Фоменко

Сергей Мостовщиков
5 марта 2001, 00:00

Честно сказать, не много на свете таких мужчин, каждое движение которых было бы так похоже на сто рублей, каждое слово - на сто долларов, смех которых был бы так же заразителен, как звон монет при игре в трясучку. Вы можете соглашаться или нет, но вряд ли станете спорить, что говорить с сотрудником шоу-бизнеса Николаем Фоменко о деньгах - вполне любопытное занятие

Человек приходит в этот мир без денег. Голым, скользким и голодным. Он кричит, и никто не знает, что это за крик. Первый вздох, приветствие человечеству или вопль отчаянья из-за отсутствия денег. О Боже ж мой, за что такая жизнь? Ни одежды, ни кошелька, ни документов, ни одного знакомого лица. Что за город? Что за люди? Который теперь час? И денег, денег ни копейки!

Нет ничего в истории человечества, что было бы так мило и ненавистно ему, как деньги. Вы, может быть, еще наивны и чисты, и ваши руки не касались презренного металла. Но вам уже уготованы богатство, роскошь, нищета или презренное одиночество. Большие деньги, легкие деньги, кровавые деньги, сумасшедшие деньги, жалкие деньги, грязные деньги. Что они такое? Должно быть, их печатают в аду. Происхождение денег никогда неизвестно, технология изготовления - секрет, количество - тайна. Они всегда окружены полумраком. Они священны. Они имеют свою магическую силу и логику поведения. Холодные блестящие монеты властвуют над людьми. Деньги ведут их на подвиг и на казнь. Цивилизации гибнут и процветают под тихий шелест купюр.

С другой стороны - что деньги? Они ни на что не способны, не могут исправить хотя бы дурака, вернуть близких, избавить от страха, заменить любовь. Деньги не духовны. Они - порождение холодного разума. Они - всего лишь бесстрастные свидетели глупости и величия человечества. Простая бумага, принужденная нести на себе всю тяжесть истории нации. Возможно, секрет денег лишь в том, что люди печатают на них то, что могут сказать друг другу. Весь их опыт, знания, поступки, удачи и сомнения умещаются на небольшом клочке бумаги. И тот, кто берет ее в руки, не становится умнее или счастливей. Он просто делается более понятен, четче виден на фоне денежных купюр.

Спор о деньгах вечен. Ввязываться в него вообще бы не стоило, когда бы о деньгах вдруг так много не заговорили у нас в стране, когда бы не несли они теперь согражданам так много радости и горя. В России наступила эра денег, эпоха веры в их магическую силу. Многие склонны видеть в них спасение, многие - кару. Благополучие у нас отныне так же охотно признается добродетелью, как и смертным грехом. Деньги стали здесь, как совесть: либо есть, либо нет.

Ну да ладно. Деньги так деньги, давайте говорить про деньги. Но только с кем? Конечно, хотелось бы с человеком, который умеет чувствовать их вкус, знает их не понаслышке, который так уж близок к ним, что сам уже давно похож на деньги. И я не знаю, как вам, а мне до последнего времени таким человеком почему-то казался сотрудник шоу-бизнеса Николай Фоменко. Его теперь так много, весело и шумно, что страшно лазить в кошелек. Достанешь, кажется, рубль, а там - Фоменко. Я, честно сказать, не знаю другого такого мужчины, каждое движение которого было бы так похоже на сто рублей, каждое слово - на сто долларов, смех которого был бы также заразителен, как звон монет при игре в трясучку. Вы можете соглашаться со мной или нет, но вряд ли станете спорить, что говорить с Фоменко о презренном металле - занятие вполне любопытное.

Так в чем же дело? К нему, к нему, беседовать про деньги. Будь они неладны.

- Николай, идея в двух словах такая. Вот журнал "Эксперт", он интересуется бизнесом и людьми, которые им занимаются. И мы к ним как бы внимательно приглядываемся: что за люди, как рассуждают, о чем думают, зачем им бизнес, зачем им деньги и так далее. Поэтому есть такая мысль: посмотреть на Николая Фоменко как на некоторую такую машинку для зарабатывания денег. Вот эта машинка крутится в шоу-бизнесе, скрипит, дымит, временами шутит, а получаются деньги. Отчего так? Зачем? Вот какая идея-то.

- Ну понятно. А что? Я готов, я готов. Что надо делать?

- Да говорить преимущественно.

- Ага. А можно я сначала вопросик небольшой, а?

- Отчего же.

- А вот говорить нужно как? То есть, я имею в виду, мне говорить нужно языком журнала "Эксперт"? Так вот прям по-взрослому?

- Не обязательно.

- Хорошо. Тогда я прямо сейчас начну. Только со стула встану. Вот так. Ты готов? Да? Ну вот. Да ни хера я не умею деньги зарабатывать.

- Сказано хорошо. Емко. Как это следует понимать? Потому что у меня-то ощущение обратное. Мне почему-то кажется, что заработки-то неплохие...

- Да? Мне тоже так кажется. Я много зарабатываю, это правда. Я не считаю себя бедным человеком. В том смысле, что быт налажен. Квартира там, машина, это правда. Но это только кажется. Я на самом деле не умею зарабатывать деньги. Потому что если я сейчас вот закончу их зарабатывать, то выяснится, что я ничего не заработал, а еще должен остался.

Понимаешь, это как в детстве. У меня в детстве всегда было полное ощущение, что мы в шоколаде. Вся семья. Я помню прекрасно, как бабушка готовила потрясающие картофельные зразы. Треугольные такие. И она меня спрашивает: "Ну как?" И я говорю, я ей говорю, громко так: "Бабушка! Потрясающе! Это почти как в столовой!" Это мне казалось лучшим комплиментом. Я помню эту столовую, мы ходили туда, на улице Герцена в Ленинграде, ныне Большая Морская. И мне казалось, что это здорово, это так естественно. Семья такая дружная, которая двести с лишним лет живет в доме окнами на Дворцовую площадь, с шестиметровыми потолками, с Брюлловым непроданным на стенах, и вот эта семья идет в столовую на улице Герцена. Клево.

Я очень еще любил макароны с сахаром, котлетки такие из кулинарии по восемь копеек, желе в магазинах продавалось по двадцать четыре копейки. Бабушка еще жарила брюкву с морковкой, очень вкусно, никто так не умеет готовить. А в восемь лет я пошел в магазин на угол Невского и Гоголя, и там был рыбный отдел, такая витрина, до которой не достанешь, и там была рыба какая-то белая. И я прибежал домой и закричал: "Мама! Бабушка! Там пгыдается гыба белая!" Понимаешь? Я до семнадцати лет не произносил букву "р". Вот. И мне дали пять рублей, и я побежал покупать эту рыбу. Я был счастлив. Мне казалось, что мы в шоколаде. Это я уже потом только допер, совсем недавно, что у семьи просто не было денег. Не было.

Откуда им было взяться. Прадедушка, адмирал, умер. Папа, физик, на полигоне изобретал самонаводящееся оружие. Тридцатого апреля я родился, а он уехал на Балхаш, на полигон, там заработал туберкулез. Мама была балериной, но троллейбус переехал ей ногу, и она была вынуждена расстаться с балетом. Бабушка - пианистка, работала на хлебозаводе, у нее был артрит. Откуда деньги-то? Никто не умел, не умеет и не будет уметь их зарабатывать. Я сам не умею.

- Ужас какой. Как же удалось выжить-то?

- Я мечтал. Я всегда мечтал. Вот это у меня получается лучше всего. Учиться чему-нибудь у меня, например, получается хуже. Тут недавно дома нашли мой дневник. Я его в свое время спрятал за деку рояля. Все обалдели. Там кошмар. Написано, значит: немедленно зайдите в школу! Ваш сын уронил на завуча шкаф.

А я мечтал. Мне все время хотелось автомат за десять рублей. Это был, помнишь, такой гиперавтомат, с такой подствольной ракетой. Супер. И мама... Мама все время покупала такие макароны длинные в картонных коробках. И она приходила домой, я смотрел издалека и думал: "Боже мой, она купила мне автомат за десять рублей! Она купила мне его!" А это были макароны. Но я, кстати, никогда не говорил ей об этом. Мне казалось: она же мама. Она же должна чувствовать, что я хочу автомат. Я ее недавно тут спросил: "Мама, ты чувствовала, что я хотел автомат?" Она сказала: "Да в первый раз об этом слышу".

Еще я хотел клюшку. Не за три семьдесят клюшку "Ленинград", а ЭФСИ за пять рублей, гнутую такую, крючок. Это было нереально. Экспериментальная фабрика спортивных изделий, ЭФСИ. Нереально. Такими клюшками играли только юниоры. И один только раз, один только раз в жизни я попросил купить мне клюшку. Пацан какой-то в Александровском саду сказал мне: "Жду тебя час, я тебе продам клюшку ЭФСИ". И я прибежал домой, я сказал папе: "Папа, мне нужна клюшка". Я просил его. Но мне объяснили: "Перестань, зачем во дворе, с рук, у кого-то покупать клюшку. И денег к тому же нет". Все. И я больше ничего не просил. Но я тогда сразу подумал, что деньги... Деньги это такая вещь... За деньги могут осуществляться детские мечты.

- Что, захотелось заработать самому?

- Да! Мне очень хотелось заработать. Рублей, например, пятьдесят. Но как?

- Как-как... По-разному люди зарабатывали. Фарцевали, например.

- С ума сошел? Ты знаешь, что девочка одна накрасила помадой губы, а ночью у нее губы распухли, и она умерла. А мальчик один жевал жвачку, а она залепила ему дыхательные пути, и он умер. Потому что это иностранцы им дали помаду и жвачку. Ты что, не знаешь об этом? Это страшно. Нельзя торговать иностранным, все умрут. Это яд. Нет, я не фарцевал. То есть, как не фарцевал. Я, конечно, фарцевал, пробовал. Дали мне один раз джинсы, я с ними походил по улице, но никто их у меня не купил.

- А как, интересно, тогда появились первые деньги? Как удалось заработать в первый раз?

- В первый раз? Сейчас, погоди. Не помню. Сейчас я позвоню... Шура? Але, Шура! Ты в Финляндии, что ли? Шура, говнюк, ответь мне: где мы заработали с тобой первые деньги? Сам пошел в жопу. Шура, ответь мне. Мне нужно. Где? А, вспомнил, точно! Точно, спасибо, пока... Вот, вспомнил. Однокласснику звонил. Первые деньги мы заработали в УПК на практике. Мы были токари.

- Почему токари?

- Я вспомнил, я скажу почему. Я объявление в троллейбусе видел: требуются токари, зарплата триста пятьдесят рублей. Я думал: ни хрена себе! Триста пятьдесят рублей! Но в первый раз, кстати, я знаю, когда у меня появились большие деньги. Когда я женился. Я же очень рано женился, в семнадцать лет, так получилось. И мне на свадьбу подарили двести рублей. Сумасшедшие деньги. И я, знаешь, как их потратил? Нет, знаешь, как я потратил? Я сразу купил себе проигрыватель "Аккорд" и магнитофон "Нота-104". И у меня осталось еще двадцать пять рублей. И я на двадцать пять рублей за сутки до свадьбы купил себе советскую радиоуправляемую машинку. Такая, знаешь, на проводе каком-то, полное говно, сразу сломалась. На меня так все посмотрели и сказали: "Ну идиот, чего с него взять?" Так что с женой мы развелись почти сразу. А ребенка я вырастил сам. У меня девочка. Сейчас учится на третьем курсе в МГИМО.

Вот, кстати, я тебе скажу, совершенно другой человек, совершенно другое поколение. Мы-то выросли в таких безденежных отношениях, в другое какое-то, не такое время, и это, наверное, наша беда. А эти! Вот знаешь, она считает деньги. Я ей даю, например, какую-то сумму, и она из нее не вываливается. Не тратит лишнего. Я ей говорю: "Слышь, ну давай оторвись, давай сходим куда-нибудь, пошалим". Она говорит: "Не надо, папа, в этом нет никакого смысла".

Вот я не понимаю. Вот это, наверное, трагедия нашего поколения. Мы не можем, как немцы. Ну не можем мы сказать себе: "Надо пойти в ресторан на восемьдесят марок". Как на восемьдесят марок можно в ресторан ходить? На хера же мы тогда в ресторан-то пошли? На восемьдесят марок мы можем и огурцов постругать. Не, я не понимаю.

- Это я не понимаю. Получается какая-то дикость. Вот перед нами такой Николай Фоменко. Он такой бессребреник, такой олух, казанская сирота. Он в детстве котлету ел по восемь копеек, хотел автомат и клюшку, шкаф ронял на завуча, думал за деньги покупать детские мечты. Но! Зарабатывать так и не научился, купил себе только машину на проводе, но она сломалась. Я не понимаю: откуда тогда деньги-то? Откуда Николай Фоменко состоятельный человек?

- Не знаю. Нет, честно. Не знаю. Меня все спрашивают: "Где ты деньги берешь-то? Как тебе дают?" Как же объяснить-то... Ну вот смотри. Вот желудок, например, говорит: "Эх, щас бы хлебца с икрой!" И я понимаю, что ему надо хлебца-то с икрой. И у меня есть тогда варианты. Первый вариант - пойти и молотком кому-нибудь засадить в башню. Но могут ведь быть и другие способы. Можно лучше придумать. А лучше даже не думать, а фантазировать. Понимаешь, фантазия, мечта, они же имеют колоссальную силу.

Вот я тебе скажу такую вещь. Если ты хочешь заработать деньги, именно вот так тупо: заработать деньги, - никогда их не заработаешь. В этом весь парадокс. Многие как думают. Они думают, что сидит, например, олигарх и рассуждает: "Дай-ка я сейчас пойду и стырю у государства двадцать пять миллиардов". Поди плохо. Но нет таких олигархов, нет. Я уверен. Если олигарх так рассуждает, он сидит в говне, нет у него никаких двадцати пяти миллиардов. Такие рассуждения не работают. Работают только красивые идеи, энергия личности.

На самом деле, я скажу, как это происходит, как это получается. Надо все делать честно. Надо много отдавать. Чем больше отдашь, тем больше получишь.

- Взяток, что ли, отдавать?

- Да при чем здесь взятки? Я вот не верю во взятки. То есть я верю, что их дают, обязательно дают. Но ни один разговор не начинается с того, что мы приходим к тебе и говорим: "Слышь, братан, ты это, ты вот подмахни бумагу-то, дай миллион, а мы потом тебе, брат, отслюнявим". Так не бывает. Сначала работает идея, а потом, конечно, начинаются взятки. Ну а как без взяток? Мы пятьсот лет так живем, что греха таить-то.

- Так что тогда надо отдавать, чтобы потом получать?

- Себя отдавать, себя. Чем больше себя отдашь, тем больше получишь. Но что интересно: получишь не от людей. От людей никогда ничего не получишь. А от ситуаций получишь. Вот смотри. Я в школе пытался копить на электрогитару. Я очень ее хотел, я всю плешь проел завучу по внеклассной работе. Шансов не было никаких. Но я хотел ее слишком сильно. И как вышло? Денег я так и не скопил, а электрогитару купила школа. И я играл на ней. Сам научился. Знаешь, как? У меня напротив дома жил какой-то мальчик, он вечером играл на гитаре. Так я нашел бинокль и в бинокль смотрел, какие он берет аккорды, и научился. Фантазия - вот что приводит мир в движение.

- Минуточку. А деньги? А как же деньги? То, на что можно покупать детские мечты?

- Ну, это я так в детстве рассуждал. Сейчас я тебе скажу, что на деньги ничего вообще купить нельзя. Нам тут недавно надо было сделать точечную сварку. Ну ты, наверное, знаешь, я гонками сейчас увлекаюсь. Так вот, точечная сварка. Привезли человека, сварщика. Предложили ему за два дня работы его годовую зарплату. И знаешь, что он сказал?

- Что?

- "Пошли вы в жопу". Нет, ничего нельзя купить за деньги. Главная фигня в том, что они даже не дают спокойствия. Вот, казалось бы, все мечтают: заработать бы миллион, лежать потом на диване и пиво пить. Во-первых, невозможно пить пиво лежа. Во-вторых, куда девать миллион? Ну, положишь ты его в банк, а завтра тебе позвонят и скажут: "Слышь, тут, короче, Доу-Джонс накрылся, так что извини". Ты ж не можешь сказать: "Ребят, что за фигня, вы там разберитесь с этим Джонсом, дайте ему в рог". Так что на планете нет места, где ты мог бы быть полностью защищен.

Поэтому я говорю: надо относиться ко всему легко. Как гонщик. Когда гонщик понимает, что кроме быстрых поворотов есть еще и медленные, он становится великим. И все. Мы просто играем в какие-то условия, которые нам ставит жизнь. Я не просил, между прочим, рожать меня на этот свет, я не выбираю условия, в которые меня ставит жизнь. Ничего нельзя сделать с тем, что приходит зима. Можно, конечно, выйти на улицу в трусах и кричать: "Зима, да пошла ты..." Но быстро замерзнешь. Зачем? Пришла зима - надевай шубу. И все. Я живу в тех условиях, которые мне предназначены. И стараюсь получать от них кайф. Не важно, с деньгами или без.

- А как же амбиции, желание войти в вечность, запомниться всем навсегда?

- Амбиции? Я не амбициозный человек. Я смеюсь над амбициозными людьми. Они слишком серьезны. Посмотрите на них: кожаный костный скафандр хочет войти в вечность. Этого не может быть, это бред сумасшедшего. Как только ты исчезаешь, все. Все. Ничего не остается. Насчет вечности - все вранье. Это мы крутимся вокруг солнца, а не солнце вокруг нас. Мы просто кожаные костные скафандры.

- В чем же смысл тогда? В чем кайф?

- В том, чтобы при жизни увлечь за собой как можно большее количество людей, чтобы они пошли за тобой, заразились тобой.

- Чем увлечь, чем заразить? Собственной мечтой? Мечтой о клюшке ЭФСИ, об электрогитаре? В чем, кстати, сейчас заключается мечта?

- Мечта? Да, у меня есть мечта. Я вот думаю еще года три-четыре позаниматься гонками. Возраст просто у меня сейчас такой, подходящий. А потом я хочу, чтобы ко мне пришли и сказали: "Николаша! Вот у нас есть для тебя пятнадцать-двадцать миллионов долларов в год. Вот они там лежат. Хочешь, возьми сколько надо и сделай кино, освой деньги". И я думаю, что тогда я бы ходил туда, брал понемножку и делал в год, скажем, от пяти до десяти художественных картин. Мне кажется, у меня бы получилось. Но я вот хочу именно, чтоб никуда больше бегать не нужно было бы, не искать эти деньги проклятые. Мне не лень, просто время уходит. Времени жаль.

- Раз уж мы заговорили про время, то у меня напоследок тогда самый идиотский вопрос. Вот я так понимаю, что ты довольно легко относишься к вопросам жизни и смерти. То есть тебя не трясет, слезы из глаз не капают. И ты тогда скажи: вот ты как хотел бы умереть?

- Вот я не знаю. По настроению. Иногда мне хочется, конечно, превратить все это дело в какое-нибудь шоу. А может быть, и нет. Но я вот, знаешь, на самом деле чего хочу? Чтобы не было давки, не было толкотни. Пришли бы люди, которые знают, что я хороший парень. Пришли бы, постояли, и сказали: "Вау! Это были хорошие времена".