Континентальная Достаточность

Евгений Верлин
2 апреля 2001, 00:00

Опереться на Запад, нейтрализовать Восток и расширяться на Юг

У Москвы сейчас появилась редкая возможность вести себя достойно. Конкретно - более достойно, чем Вашингтон с его новой республиканской администрацией. На фоне громкой риторики, исходящей из Белого дома, Пентагона и других американских учреждений, Россия может теперь дипломатично отступить, дать хлестким "ударам" повиснуть в воздухе, а тем временем определить собственную позицию в меняющемся мире, адекватную своим интересам и возможностям.

Именно так, судя по всему, ведет себя в создавшейся ситуации российский президент. Его "асимметричная" вербальная реакция проявилась, в частности, в сюжетах со шпионским скандалом, высылкой российских дипломатов, посадкой Пал Палыча и т. д. "Все образуется" - таков лейтмотив немногих и немногословных заявлений президента Владимира Путина последних недель по проблематике отношений с США.

Нежелание Москвы драматизировать неприятные для нас ситуации (в том числе с приемом госдеповцами эмиссара Масхадова) дает основания надеяться, что новой холодной войны не будет. Не будет, несмотря на явное желание "ястребов" в обоих лагерях возродить некое ее подобие и на этом заработать политические и иные дивиденды.

Если Вашингтон и хочет нас "загнать в угол", то поле для отступления у России вполне достаточное. Собственно говоря, это очень большой континент, называющийся Евразия.

Техасские рефлексы

Джордж Буш-младший начал с укрепления своего "СНГ": его первая встреча на высшем уровне с лидером другого государства и первый зарубежный визит пришлись на соседей по Североамериканскому соглашению о свободной торговле (НАФТА) - Канаду и Мексику.

Путин занимается примерно тем же: делает упор на укреплении взаимодействия с ближайшими соседями по постсоветскому пространству, с Европой, с главными азиатскими партнерами (Корея, Китай, Вьетнам, Иран, Япония).

С точки зрения американских практических - то есть касающихся прежде всего экономики - интересов было бы нелогично, если бы Буш предпочел своим соседям, скажем, Китай или Россию. По объему двусторонней торговли с США Россия стократно (!) уступает Канаде и Мексике; у Китая этот показатель примерно в десять раз меньше, чем у соседей США.

Мотивация российских телодвижений в каждом конкретном сюжете имеет свои нюансы, но в целом она также базируется на доминанте конкретных (иногда, правда, слишком прагматичных) экономических интересов и соображений укрепления безопасности по всему периметру границ.

Американцы заявляют, что в 90-е годы потратили на российские реформы и демократию порядка 50 млрд долларов, взамен не "получили" ничего, даже полного представления, куда подевались эти деньги. В этих упреках немало справедливого. Но, с другой стороны, разве можно было всерьез надеяться, что Россию после 70 лет коммунизма можно было вызвать к "новой жизни" за такой короткий срок? В Восточную Германию, несравненно меньшую и изначально более продвинутую, чем мы, ФРГ за тот же период вложила на порядок большие деньги, и неизвестно, сколько еще надо будет вложить...

Европейцы в отличие от США в большей степени понимают нас или хотя бы пытаются понять. Помимо нашего совместного "европейского" прошлого здесь играют роль такие факторы, как лучшее осознание проблематики сепаратизма, более четкое понимание проблем переходного периода и трудностей изживания тоталитарного наследия и т. д.

У Америки как нации такого восприятия и понимания нет и быть не может. А отсюда - попытки рубить с плеча и, как следствие, шараханья от романтического подхода к генеральскому и обратно. Бушу, который и как человек, и как политик сформировался в американской глубинке, в этом "красном поясе" Америки, предстоит пройти настоящий ликбез, чтобы выстроить свою российскую политику не на основе рефлексов, а на трезвом учете реальной ситуации.

Впрочем, при любом раскладе Москва в обозримом будущем вряд ли сможет претендовать на роль некоего стратегического партнера США. Мы просто объективно стали для американцев "меньше"; наша экономическая малозначимость компенсируется разве что ракетно-ядерным потенциалом да возможностью продавать оружие тем, кого не жалуют или опасаются в Вашингтоне. Мы "интересны" американцам главным образом тем, что все еще сохраняем возможность создавать им прямые или косвенные угрозы.

На этом фоне Россия явно берет курс на "европейскую переориентацию" своей политики, что лишний раз было продемонстрировано на недавней встрече Владимира Путина с лидерами стран Европейского союза в Стокгольме.

"Позитивная динамика взаимоотношений России и ЕС сейчас особенно заметна на фоне похолодания наших отношений с США, на фоне попыток администрации Джорджа Буша говорить с Россией в жестком тоне, - комментирует по нашей просьбе ситуацию доктор политических наук Владимир Петровский. - Встреча Владимира Путина с лидерами стран ЕС в Стокгольме прошла в ровной, деловой обстановке и показала заинтересованность сторон в прагматическом развитии партнерства и сотрудничества. Отношения России и ЕС постепенно освобождаются от взаимного непонимания и конфронтационной риторики, вызванной в основном критическим отношением европейцев к чеченской политике Москвы. Европейские лидеры смогли преодолеть искушение публичной критики российского руководства - за Чечню, зажим 'свободной прессы' и прочее - и повели с Путиным предметный разговор об инвестициях, о преодолении существующих торгово-экономических противоречий и других конкретных вещах".

Новая повестка дня России и ЕС - реализация Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС), "энергетический диалог", диалог по вопросам обороны и безопасности, поддержка России при вступлении в ВТО, гуманитарная программа "Тасис", содействие в подъеме "Курска" и в утилизации отработанного ядерного топлива, а также многое другое - показывает, что стороны действительно нашли сферы совпадения интересов и готовы двигаться к установлению отношений стратегического партнерства.

Все это, отметим, происходит на фоне начатого республиканской администрацией сокращения даже той помощи России, которую в Вашингтоне еще недавно считали стратегически важной для национальной безопасности США (содействие в обеспечении безопасного хранения ядерных отходов, в трудоустройстве высвобождающихся специалистов-ядерщиков - дабы те не разбежались на заработки в КНДР, Ливию и т. д.).

Единая Европа больше, чем американцы, заинтересована в поддержке программы российских реформ и модернизации потому, что Россия для нее ближе и важнее. Европейцам нужны наши сырьевые и энергоресурсы. Нездоровье же России, как и всего постсоветского пространства, для европейцев опаснее, чем для американцев: от него не закроешься ни новым "железным занавесом", ни НПРО.

Зачем нам полюс?

Совершенно естественно, наш вынужденный ответный "изоляционизм" по отношению к США может исходить и строиться на нашей континентальной самодостаточности. Последняя не должна подразумевать выстраивания многополюсности в том виде, как это представлялось еще в середине 90-х годов. Свой полюс мы в обозримом будущем не построим, да и надо ли? А сильно помогать строительству других, противостоящих США, полюсов контрпродуктивно. Запад воспринимает это однозначно негативно, что создает существенные препятствия на пути получения нами крупномасштабных инвестиций, технологий, ноу-хау.

На сегодняшний день в мире реально существует только "капиталистическое содружество" (в виде системы военно-политических и экономических союзов). Нравится его критикам или нет, но выстроено оно надежно, ибо базируется на фундаментальных, проверенных временем ценностях и эффективной экономической взаимодополняемости. Попытки же формировать альтернативные геополитические союзы основываются главным образом на взаимном признании правил международного общения с акцентом на противостоянии "международному диктату" (читай американскому). И в этом смысле носят скорее временный, ситуационный характер.

К примеру, при всей важности наших отношений с Китаем последний никак не может восполнить даже толики того, что мы могли бы получать от Запада. Ни мы, ни китайцы на мировом рынке не инвесторы, взаимодополняемость наших экономических потенциалов сводится в основном к обмену нашего сырья на их ширпотреб. Важнейший компонент нашего стратегического партнерства с Пекином - военно-техническое сотрудничество - имеет, конечно, самодостаточную ценность (все-таки его ежегодный объем почти миллиард долларов), но его долгосрочные плюсы и минусы еще не очевидны.

Как бы то ни было, в XXI веке КНР становится основным вероятным противником американцев - именно в этом направлении корректируется сейчас военная стратегия США. Вопрос, на чьей стороне в этом сюжете окажутся европейцы, Япония и другие союзники США, носит скорее риторический характер.

Современная геополитическая стратагема Пекина формулируется примерно следующим образом: "Опереться на Север (стратегический союз с Россией - Е. В.), нейтрализовать Запад (то есть устранить источники враждебности и напряжения со стороны Индии и Центральной Азии) и расширяться в восточном и южном направлении (что может подразумевать как экономическую, так и военно-политическую экспансию)". Для России геополитический пасьянс на обозримый период мог бы выглядеть сходным образом: опереться на Запад (всемерно укреплять отношения с Европой - основным источником инвестиций), нейтрализовать Восток (снять нынешние и потенциальные угрозы со стороны азиатских соседей) и расширяться в южном направлении (восстановить утраченные позиции на постсоветском пространстве - не в имперском, понятно, варианте).

Ровные, устойчивые, не отягощенные идеологией отношения России с соседями и партнерами - наилучшая основа для перспективного развития и российско-американских отношений. Трезвое осознание Москвой истинных национальных интересов поможет ей трезво подойти к развитию своего партнерства с Америкой, которое уже не всегда и не во всем (увы!) будет равноправным, но обязательно должно быть взаимовыгодным.

Партнерство с США, пусть и в более ограниченных рамках, все равно продолжится, потому что есть проблемы, которые волнуют и затрагивают интересы обеих стран: международная преступность, терроризм, наркоторговля, экология и т. д. При взаимном желании могут быть найдены развязки и по таким острым сюжетам, как НПРО.

Ситуация, при которой Москва с Вашингтоном "уже не друзья, но еще и не враги", сама по себе не носит необратимый характер. Если, конечно, не пытаться работать на умножение негатива, отвечая на каждый выпад выпадом, на укус - укусом.