Перекрестное опыление

Владимир Путин попытался оживить угасающую административную реформу

В минувшую среду на совещании в Кремле президент Владимир Путин объявил о некоторых перестановках в силовом блоке правительства. Министром обороны вместо Игоря Сергеева назначен Сергей Иванов. Владимир Рушайло занял пост секретаря Совета безопасности, он сменит на этом посту Сергея Иванова. Министром внутренних дел вместо Рушайло назначен Борис Грызлов, возглавлявший фракцию "Единство" в Госдуме. Федеральную службу налоговой полиции возглавил Михаил Фрадков вместо Вячеслава Солтаганова, который назначен заместителем секретаря Совета безопасности. Евгения Адамова на посту министра атомной энергетики заменил директор Института имени Курчатова Александр Румянцев. Бывший министр обороны Игорь Сергеев назначен помощником президента по вопросам стратегической стабильности.

Назначены также несколько заместителей руководителей этих ведомств и ключевых военачальников.

Не революция

Кремлевский пиар, а вслед за ним СМИ объявили данный акт "кадровой революцией". Это свидетельствует лишь о том, насколько плохо президентские пиарщики знают душу своего начальника. Во-первых, Владимир Путин много раз публично и вполне искренне высказывал острую неприязнь к слову "революция". Во-вторых, какая же это революция, если все вокруг довольны и благожелательны. В комментариях - от Зюганова через Жириновского до Немцова - не содержится ни одного сколько-нибудь острого замечания, если не считать упоминаний о "короткой скамейке".

Нынешняя серия отставок-назначений не есть реализация новой концепции кабинета, не есть второй этап крупномасштабной административной реформы, как ее представляют на Старой площади. Хотя все именно так, возможно, планировалось. Теперь нам уже ясно, кто такой мистер Путин - это мистер Ельцин наоборот, и в этом все дело. Если Борис Николаевич что-нибудь решал, то решал наотмашь, не особо заботясь о долгосрочных последствиях и дальнейших шагах. Страна вздрагивала, вся оппозиция - слева направо - поднимала страшный крик, и в этом крике обычно тонул всякий смысл решения. Встречая сопротивление - как, например, когда Совет Федерации отказался утвердить отставку генпрокурора Юрия Скуратова, Ельцин, что называется, "упирался рогами в стену" и ничего слышать не хотел.

Не таков его преемник. Он вот попытался провести важнейшие поправки в Уголовно-процессуальный кодекс (о том, в частности, что санкцию на арест или обыск может давать только суд, а не прокуратура, как сейчас), обнаружил сопротивление силовиков и немедленно отступил. Президент хотел лишить губернаторов возможности идти на третий срок, они стали резко возражать, и он махнул рукой. Но почему-то кажется, что в итоге все равно все будет так, как он задумал. Владимир Путин до сих пор имеет потрясающий рейтинг, потому что он о нем заботится. Президент наверняка хотел бы произвести гораздо более глубокие изменения в команде, доставшейся ему от Ельцина, однако постоянная дума о консенсусе и стабильности - как в ближнем кругу, так и в национальном масштабе, - уберегает его от резких движений. И это же делает его сигналы обществу недостаточно ясными.

Президент доволен или нет работой МВД? Кажется, нет. В то же время министр Владимир Рушайло идет на место секретаря Совбеза, которое, по словам самого Путина, "для меня как главы государства крайне важно, потому что это орган, на котором лежит огромная ответственность". И действительно, Сергей Иванов на посту секретаря Совбеза стал человеком, которого уже многие называли номером два в государстве. Теперь он получает ядерный чемоданчик номер два, но номером два в стране министру обороны (к счастью) не стать.

Кто такой мистер Путин? Это мистер Ельцин наоборот

"Безусловно, возникло сильное гражданское и в то же время президентское правительство, которое готово постоять за себя, а значит, готово к одному из самых опасных видов оппозиции в России - оппозиции внутри аппарата", - смело утверждает талантливый кремлевский идеолог Глеб Павловский. Ясно, что это пока не так, но, видимо, такие ставятся задачи.

3 апреля президент выступит с ежегодным посланием Федеральному собранию, в котором, как ожидается, обозначит направление дальнейших реформ. В апреле же премьер-министр Михаил Касьянов должен представить свой план реформирования правительства. Информированные люди утверждают, что вскоре последуют и другие кадровые изменения. Возможно, тогда станет очевидным общий замысел нынешних отставок-назначений. Пока же каждое из этих действий представляется достаточно разумным и убедительным, но отдельным.

Пытаясь все же понять общую линию, мы не станем принимать в расчет распространенную легенду, согласно которой Владимир Путин обещал Борису Ельцину не трогать никого из сослуживцев первого президента РФ в течение года. Было оно или не было, но факт состоит в том, что путинская реформа госустройства практически встала еще несколько месяцев назад.

Что ему удалось к тому времени? Частично доукомплектовать ельцинские администрацию и правительство. Самостоятельно сформировать секретариат Совета безопасности - как аппарат для анализа предлагаемых решений и кадровый инкубатор. Более или менее структурировать пропрезидентскую часть нижней палаты парламента и реформировать верхнюю. При этом, как показал недавний балаган с вотумом недоверия правительству, парламент воспринимает сигналы не столько самого президента, сколько его "консенсусной" администрации - подчас крайне противоречивые. Не менее "консенсусный" кабинет министров плодит публичные конфликты: платить или не платить Парижскому клубу, как реформировать пенсионную систему и естественные монополии и т. д. Административная реформа застыла: СФ - новый, округа нарезаны, представители президента - на своих местах, и все.

Причиной этой стагнации может быть исчерпание Путиным наличных властно-кадровых ресурсов - все та же "короткая скамейка". И нынешние назначения, безусловно, есть попытка решить эту проблему, опираясь на кадры, созревшие в инкубаторе Совбеза.

Другими факторами, определившими президентский выбор, могли быть "энергосбережение" и срочность. Во-первых, Путину удобнее начинать изменения в зоне своей непосредственной конституционной ответственности - в силовых структурах. Во-вторых, понятно, что, например, Евгений Адамов, заключивший сделку по захоронению ядерных отходов стоимостью 20 млрд долларов, и Евгений Адамов, не заключивший этой сделки, - это два разных Адамова. И если уж нужно его увольнять, лучше это делать до, а не после.

Есть и еще одно обстоятельство, общее для всех состоявшихся назначений. Владимир Путин поставил своих людей на посты, являющиеся ключевыми не только с точки зрения властного ресурса, но и с точки зрения ресурса финансового. Минобороны - это "черная дыра" российского бюджета и участник торговли оружием. Назначение высококлассного финансиста Любови Куделиной на пост замминистра МО прямо указывает на желание президента разобраться с тем, как работает эта "машинка". ФСНП - это финансовый сыск, МВД, включая УБЭПы, - сыск общеэкономический. Минатом - не менее сложное, чем Минобороны, хозяйство, через которое проходят колоссальные финансовые потоки...

Нарком Грызлов

Назначение старого радиоинженера и молодого политика Бориса Грызлова на пост главы МВД президент назвал "политическим". Лидер фракции "Единство" недавно подвергался поистине дьявольскому искушению в связи с историей о неудавшейся отставке правительства. Напомним, тогда Грызлов смело заявил, что его фракция проголосует "за" по инициированному коммунистами вопросу об отставке кабинета Михаила Касьянова, доведет дело до роспуска парламента и на новых выборах докажет левым их неправоту. Потом с Грызловым поговорили люди из администрации президента, и он немедленно объявил разворот своей фракции на 180 градусов. Грызлов не мог сохранить одновременно достоинство и лояльность, но он сделал правильный выбор, и это оценено.

Своеобразие текущего момента: военные идут в гражданскую власть, штатские - в силовые ведомства

Сегодня перед Борисом Грызловым поставлена тяжелейшая задача - уменьшить пропасть между милицией и народом, улучшить одновременно имидж и эффективность своего министерства. То есть эффективность в основном будет повышать приданный ему в замы генерал-полковник Владимир Васильев, а Грызлов сконцентрируется на имидже, связях с президентом и народом.

Вводя в оборот фигуру "политического министра", Владимир Путин следует сразу двум очень разным традициям. В иностранных демократиях, особенно парламентских республиках, министерские портфели разбирают политики, как правило, в соответствии с результатами выборов. И профессия тут никакого значения не имеет, реальным управлением в ведомствах занимаются заместители министра, госсекретари, статс-секретари. Но нам понятнее другая традиция - народных комиссаров времен диктатуры пролетариата. Тогда преданных партийцев, профессиональных революционеров ставили во главе ведомств, чтобы те приглядывали за не заслуживающими народного доверия специалистами и строго гнули линию ЦК. Поскольку сегодня имеется острая необходимость в крупных и разнообразных реформах, а чиновничий аппарат так уж природой устроен, что сопротивляется всяким реформам, то введение в него политических комиссаров следует признать очень точным решением. Правда, тут вновь вспоминается "короткая скамейка": в рядах пропутинской фракции крайне мало (если вообще есть) потенциальных комиссаров, там в основном все те же чиновники - по карьере и по характеру.

В назначении Грызлова проявилась и другая важная тенденция. Первый год президентства Путина был отмечен почти массовым движением военных людей в гражданскую власть. Второй год начинается с обратного: штатские идут в силовые ведомства, то есть происходит очень интересный, если посмотреть на него под углом селекции, процесс перекрестного опыления. Мирный человек Михаил Фрадков назначен в ФСНП явно с целью гуманизировать чересчур мужественную организацию, сотрудников которой уже трудно представить иначе как в масках, с ужасными автоматами и матюгами. Заместителем министра обороны впервые за всю славную историю российской армии стала женщина - Любовь Куделина.

Иванов в штатском

В этот ряд гражданских лиц, пришедших к управлению генералами, есть соблазн включить нового министра обороны Сергея Иванова. Но не получается. Может быть, за границей сотрудники спецслужб считаются штатскими, в России же разведчик всегда остается абсолютно военной косточкой. Вспомним хотя бы, как трогательно Штирлиц отмечал 23 февраля в тылу врага.

Как бы то ни было, за время пребывания в Совете безопасности Сергей Иванов набрал огромный политический вес, без которого, пожалуй, невозможно преодолеть сопротивление генералов, не желающих участвовать в сокращении армии. А именно такая задача поставлена самим Ивановым, который возглавлял рабочую группу по разработке плана реформирования Вооруженных сил.

Вопрос о смене руководства Министерства обороны набух еще в середине прошлого года, когда разгорелась перепалка между министром Игорем Сергеевым и начальником Генштаба Анатолием Квашниным. Они готовились к разным войнам: ракетчик Сергеев предлагал всемерно укреплять стратегические силы, а мотострелок Квашнин требовал сделать акцент на внутренних угрозах и усиливать сухопутные войска, а на все сразу денег не хватало. С приоритетами до сих пор не все ясно, зато на следующий же день после своего назначения Сергей Иванов вместе с Анатолием Квашниным пошел к президенту, и обсуждали они вопросы разведения сфер компетенции между министерством и Генштабом.

На прежнем посту Сергей Иванов замечательно доказал, что не место красит человека, а наоборот. Неконституционный орган - Совет безопасности, который всегда играл роль отстойника номенклатуры, при нем приобрел вес, сравнимый с весом правительства и администрации президента. На этом основании наблюдатели делают вывод, что теперь резко возрастет значение Министерства обороны, а значение Совбеза резко снизится - тем более что в результате последних кадровых назначений большинство ведущих специалистов отсюда ушло в правительство.

Нормальный мужик

Евгения Адамова на посту министра атомной энергетики сменил директор "Курчатника" Александр Румянцев. Предыдущий министр был слишком публичной, даже скандально публичной фигурой для руководства таким нежным бизнесом, каковым является ядерная энергетика. Кроме того, если верить выводам думской комиссии по борьбе с коррупцией (текст соответствующей справки легко обнаружить, набрав "Адамов" в любой поисковой интернет-системе), он был бизнесменом, даже иностранным бизнесменом, имеющим свои интересы в той стратегической области, которой руководил как государственный чиновник. И происходила вся эта кипучая деятельность на фоне ухудшающегося положения самой отрасли.

Еще в конце прошлого года мы по результатам вполне серьезного исследования писали (см. "Эксперт" N48 от 18 декабря) о том, что "мы имеем отрасль, где есть очень большие проблемы, но, похоже, нет денег даже потенциально. Во всяком случае, таких, которые могли бы дать импульс развитию всей экономики, как сулятся в Минатоме. Бодрые рапорты и радужные прогнозы командиров отрасли наводят на нехорошее подозрение: а не путают ли они деньги и денежные потоки?". А "денежные потоки", как известно, нельзя инвестировать, на них можно только "сидеть".

В общем, вопрос "почему сняли Адамова?" достаточно легко трансформируется в вопрос "почему наконец сняли Адамова?". Вероятно, в том числе и потому, что нашелся человек, которому президент счел возможным перепоручить этот колоссальный фронт работ. Все, что нам удалось узнать о Румянцеве, в частности от его коллег, характеризует этого человека так: "нормальный мужик, не замеченный в криминальном бизнесе", "состоявшийся - причем состоявшийся самостоятельно - как ученый, администратор и, возможно, предприниматель. По крайней мере - не беден", "он реально занимался хозяйством Курчатовского центра, пока совершенно непонятно, кем его можно заменить".

Значение Министерства обороны резко возрастет, а Совет безопасности станет скромнее

Если к сказанному добавить поддержку, обещанную президентом, то надо признать, что запас прочности у Александра Румянцева как главы Минатома выглядит достаточно большим. Однако хватит ли его для реформирования сильно запущенного ядерного хозяйства страны - это вопрос. Сопротивление, которое ему еще предстоит преодолеть, может оказаться очень серьезным, поскольку уже упоминавшиеся денежные потоки, проходящие через министерство, весьма значительны: только двадцатилетняя программа ВОУ-НОУ, счета по обслуживанию которой в свое время были переведены Адамовым из отраслевого Конверсбанка в банк МДМ, стоит около 12 млрд долларов. Да и вообще Минатом - это не только Адамов, на каждом переделе ядерного цикла давно "сидят" свои сложившиеся группировки.

Ядерщики, с которыми удалось пообщаться нашему корреспонденту, утверждают: "Если реформирование министерства будет медленным, ничего не выйдет - съедят".

Полковник из запаса

А вот еще один случай перекрестного опыления: замсекретаря Совета безопасности Михаил Фрадков сменил Вячеслава Солтаганова на посту главного налогового полицейского, уступив ему свое место. На первый взгляд ротация Солтаганов-Фрадков сильно отличается от замены Адамова на Румянцева: теперь уже бывшего руководителя ФСНП не уволили без выходного пособия, а пригласили на новую должность.

Следовательно, по идее, анализировать следует те присущие Фрадкову качества, которые отсутствовали у бывшего главы ФСНП, но оказались востребованы президентом. Если честно, то в голову приходит одно: Фрадков - дипломированный экономист, специалист по внешнеэкономической деятельности. Если вспомнить о том, что заместителем его назначен Сергей Веревкин-Рохальский, профессиональный спецслужбист, последний год курировавший в МНС вопросы валютного контроля, можно предположить, что президент намерен направить активность налоговых полицейских именно в валютно-экспортном направлении. Вполне естественное желание, поскольку утечка капитала из страны оценивается, по разным источникам, в 20-40 млрд долларов ежегодно.

Но Солтаганов, если судить по сделанным на прошлой неделе заявлениям, в Совбезе будет заниматься той же проблемой. То есть в старом качестве - ни-ни, а в новом - ради бога? Видимо, президента не устраивало не только (или даже не столько) то, чего бывший глава ФСНП не делал, но и то, чем он занимался на своем посту. И в чем он, соответственно, будет ограничен на новом месте.

В частности, Солтаганов чрезмерно увлекался театральными эффектами. Бесконечные "маски-шоу", которые налоговые силовики устраивали в офисах российских предпринимателей, привели бизнес-сообщество к выводу: модным стало заказывать друг друга не киллерам - это уже моветон, а ФСНП или прокуратуре.

Кроме того, похоже, Солтаганов слишком вольно трактовал позицию президента. Так, в декабре прошлого года он заявил публике, что Владимир Путин поддержал предложения ФСНП о создании "финансовой разведки". Наши источники в Кремле тогда сообщили, что главный налоговый полицейский "скорее просто доложил" о результатах своей недавней поездки во Францию, где действительно существует подобная служба. И, судя по дальнейшему развитию событий, не ошиблись: над проектом создания - в структуре Минфина, как это устроено в той же Франции, - специальной аналитической службы подобного рода сейчас трудится замминистра финансов Сергей Игнатьев.

От Михаила Фрадкова такой вольницы ожидать заведомо не приходится. Как утверждают люди, хорошо знакомые с его деятельностью на разных постах, он отличается едва ли не абсолютной лояльностью по отношению к руководству. А это - главный критерий при всех назначениях.