Урок немецкого

Николай Клименюк
2 апреля 2001, 00:00

Наш человек в их литературе

Берлинский пенсионер Виктор Моисеевич Каминер каждое утро просыпается все более знаменитым. На исходе седьмого десятка он может считать себя одним из самых популярных литературных героев Германии. Страна зачитывается историей о том, как Виктор Моисеевич не сумел сдать экзамен на водительские права: вместо того, чтобы следить за дорогой, он все время смотрел вниз, на педали. Другой, не менее популярный сюжет - о том, как в 1990 году Виктор Моисеевич, тогда еще москвич, уговорил своего сына Владимира эмигрировать в Берлин. Сын послушался - и через десять лет стал модным немецким автором.

Культурная сенсация

Берлинский писатель Владимир Каминер еще не превратился в звезду шоу-бизнеса, но уже сделался культурной сенсацией. Его регулярные колонки печатают три крупнейшие национальные газеты. Влиятельный еженедельник Der Spiegel за последние четыре месяца посвятил Каминеру две пространных статьи, а в архиве солидной консервативной газеты Frankfurter Allgemeine нашлось 66 материалов, в которых встречается его имя. Его голос с тяжелым русским акцентом развлекает радиослушателей в авторской программе "Мир Владимира" на государственном канале SFB. Его фотографии (многие считают его похожим на Джорджа Клуни) с подписью наподобие "Русским быть модно" появляются то в дамских журналах, то в желтых листках. В телепрограмме Харальда Шмидта он поддразнивает знаменитого ведущего. Сборник рассказов Владимира Каминера "Русское диско" (по другим данным, это роман, сам автор никак не может определиться) раскупают быстрее, чем успевают напечатать: меньше чем за полгода издательство "Манхэттен", входящее в гигантский издательский концерн "Бертельсманн", выпустило девять тиражей. А у русской дискотеки в кафе "Бургер", где Каминер то рассказывает байки, то крутит пластинки с российской попсой, мерзнут промозглыми берлинскими ночами длиннющие очереди.

Причина столь впечатляющего успеха Владимира Каминера не только в литературных достоинствах его прозы - в лице Каминера немецкая культура обрела едва ли не первого писателя-иммигранта и феномен иммиграции вместе с ним. На первый взгляд это может показаться невероятным: приблизительно каждый восьмой житель Германии - иностранец. А если считать немецких граждан иностранного происхождения и немецких переселенцев из Восточной Европы - и того больше. Только так уж получилось, что до самого последнего времени эти миллионы проживали в Германии молча.

Три неологизма национальной идеи

Иностранцев в Германии недолюбливают - как и везде. Но здесь на иммигрантов реагируют прямо-таки истерически. Немецкая "национальная идея" основывается не на единстве культурных ценностей (например, языка), а на единстве крови. При такой схеме вариант "живи, как мы, - и будешь одним из нас" невозможен. Соответствующий закон о гражданстве был принят еще во времена кайзера Вильгельма II и просуществовал с незначительными изменениями вплоть до 1999 года. Социал-демократы и "зеленые" обещали принять новый, но когда дошло до дела, столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Их проект не требовал от иностранцев отказываться от своего старого гражданства при вступлении в немецкое, а перспектива появления многочисленных "нелояльных" граждан вызвала в народе панику: "А что если Германия станет воевать с Турцией? За кого они тогда будут?" Упомянутая уже респектабельная Frankfurter Allgemeine Zeitung публиковала рисунки рейхстага с пристроенными минаретами. Правые политики вышли на улицы, устроили сбор подписей против двойного гражданства и выиграли, таким образом, несколько земельных выборов. Левые потеряли большинство в верхней палате парламента, и закон прошел в кастрированном виде. Главным словечком сезона стало "Uberfremdung" - "перенасыщение чужаками". Годом позже канцлер Шредер попытался пригласить в Германию заграничных программистов - своих здесь катастрофически не хватает. Особенно много хороших программистов в России, на Украине и в Индии, поэтому правые устроили протест при помощи очередного неологизма: они переименовали Интернет в Indernet ("Inder" по-немецки значит "индус"). Индусы не приехали, но и на выборах победить не удалось - помешали скандалы с коррупцией. Тогда к проблеме подошли с другой стороны и занялись укреплением немецкой нации. Лидер фракции ХДС в бундестаге финансист Фридрих Мерц придумал слово "Leitkultur" - "ведущая культура". Теперь вся страна пытается понять, что же это такое.

Ласковый мишка ищет нежную мышку

"Я настоящий представитель ведущей культуры", - острит Каминер по телевизору, - ем сосиски и смотрю шоу Харальда Шмидта". Кроме того, Каминер пишет по-немецки: злободневную публицистику и художественную прозу. Что в его случае почти одно и то же. Он уже обогатил ведущую культуру такими понятиями, как "Земфира", "Маша Макарова" и "Запрещенные барабанщики" - это в газетах, по радио и в русской дискотеке кафе "Бургер". В книжке "Русское диско" герои другие. Это родня и многочисленные друзья-приятели общительного автора - русские эмигранты, вьетнамские продавцы, греческие официанты из итальянского ресторана и немецкие соседи. Вместе с ними в идиотическую чехарду берлинской жизни попали на равных и голливудские звезды, и целый интернационал домашних животных. Все они занимаются совершенно обыденными вещами: ходят на работу, влюбляются, женятся, разводятся, и все эти обыденные вещи получаются у них в доброжелательном пересказе Каминера чрезвычайно нелепо. Например: русский прапорщик-дезертир мечтает жениться на немке. Долго придумывает беспроигрышный способ и в конце концов помещает в газете "типично немецкое объявление": "Ласковый мишка ищет нежную мышку". А немец - служащий метрополитена мечтает жениться на белорусской проститутке, а когда у него возникают проблемы, пишет письма министру иностранных дел и бундесканцлеру. У немца все складывается удачно, у прапорщика - не очень, он еще недостаточно освоился.

Комика каминеровских текстов рождается из столкновения менталитета и образа жизни. Чужаки просочились в немецкий быт и, как могут, подстраиваются под его уклад. Немцы тоже пытаются приспособиться к новым условиям. Все друг друга недопонимают. У этого недопонимания есть особый язык, который вырабатывался десятилетиями и который стараниями Каминера пробился наконец в литературу. Иммигрант усваивает немецкий из болтовни на улице и из казенных формуляров. Каминер превратил кондовость своего выученного таким образом языка в ярчайшее качество стиля. Деревянные бюрократические обороты пересыпаны в его сочинениях самой живой разговорной фразеологией. Кроме того, иммигрант Каминера понимает немцев слишком буквально. Набоковский герой, живущий в городе Берлине русский иммигрант Федор Годунов-Чердынцев, с отвращением замечал, что в немецких разговорах главное цифры, деньги. А раз у немцев основным предметом общения являются доходы и траты, то у живущего в городе Берлине русского иммигранта Каминера каждый второй текст похож на квитанцию - везде обязательно указывается, кто, что и где именно купил и сколько за это заплатил. Цена приводится в формате чека: не двадцать марок, а DM20.-. Эффект выходит приблизительно, как у Зощенко; таким манером что ни расскажи, все смешно. В свое время Зощенко сделал важное открытие. Он открыл язык нового советского человека, и напыщенно-беспомощный лепет зощенковских нэпманов и управдомов сделался на десятилетия главным языком страны. Открытый Каминером язык одной восьмой части германского населения едва ли когда-нибудь станет в этой стране самым главным. Он может становиться только все более распространенным. Литературным он уже стал.

Место писателя на книжной полке

В силу культурной инерции немецкая пресса упорно называет Каминера русским писателем. Это чистейшее недоразумение - по-русски Владимир почти ничего не публикует. У немцев вообще с установлением национальной принадлежности масса проблем. Мне самому случалось видеть, как в берлинских книжных магазинах томики ведущих британских писателей Салмана Рушди и Ханифа Куреиши оказывались на полках с восточной литературой. Между тем немецкого автора Каминера уже переводят на несколько европейских языков. Русский в их число не попал. На Франкфуртской книжной ярмарке некая агентша предложила Каминеру опубликоваться в крупном московском издательстве. "Совсем недорого, - уверяла она, - всего пять тысяч долларов и перевод за ваш счет". Каминер, понятное дело, отказался.

На днях я позвонил Каминеру, просил прислать фотографии для этой статьи. "Ты откуда, из Москвы? А я в Париже. Приехал на книжный салон. Мы тут представляем Германию: Гюнтер Грасс, Кристоф Хайн, я и еще несколько человек. Живем в одной гостинице. Только к Грассу не подойти - он с охраной". Нет никаких сомнений, что нобелевский лауреат в самое ближайшее время попадет в очередную книжку Каминера. А с ней, чем черт не шутит, и в анналы немецкой литературы.