Сплав угля, энергии и стали

Дмитрий Сиваков
2 апреля 2001, 00:00

Без интеграционных процессов любая российская сталелитейная компания обречена быть неконкурентоспособной - считает Александр Абрамов, президент компании "ЕвразХолдинг"

- Металлургическую и угольную отрасли накрыла волна слияний и поглощений. Какая основная причина этого явления?

- Часто приходится слышать два взаимоисключающих объяснения. Объяснение первое, тривиальное: это проявление "закона природы" - всеобщей борьбы за собственность. На самом деле это, конечно, не объяснение, а запутывание проблемы. Ведь борьба-то эта должна иметь под собой какое-то логичное основание. Но вот зачем нужна вся эта спорная собственность, скажем, богом забытая угольная шахта, которая работала себе в убыток последние десять лет? Исчерпывающего ответа на этот вопрос в такой постановке просто нет.

Есть еще одно популярное объяснение явной тенденции к слияниям в черной металлургии. Считается, что вертикальная интеграция должна якобы минимизировать некие издержки управления и контроля, а горизонтальная - способствовать повышению эффективности отрасли путем поглощения менее эффективных предприятий более эффективными. В принципе утверждения верные, но явно взяты из учебника по экономиксу. Нормального рыночного пространства у нас нет, а значит, прописные истины требуют серьезного уточнения.

На самом деле те слияния, которые уже оформились, и те, которым еще предстоит свершиться, имеют свою внутреннюю логику. Слияния и поглощения эти требуют затрат и не могут проводиться, если их авторы заранее не спланировали будущую отдачу. И отдача эта, конечно, должна пониматься строго в экономическом смысле - как повышение эффективности бизнеса. Берусь утверждать, что определяющей идеей всех последних и будущих слияний будет не мифическая борьба за собственность, не столь же малоуловимая экономия затрат по управлению, а борьба за конкурентоспособность сталелитейных компаний на мировых рынках. Более того, эта интеграция - один из немногих доступных нам способов ускоренного повышения конкурентоспособности.

Даешь конкурентоспособность!

- А нельзя ли это утверждение как-то обосновать?

- Вопреки распространенному мнению, конкурентоспособность основной массы российских сталелитейных компаний на рынках Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока и Америки условная. И это условие - внутренние цены на сырье и энергию. Например, электроэнергия нам обходится в среднем по два цента за киловатт-час, в то время как металлургам в Азии - в несколько раз дороже, а европейским и американским металлургам - дороже на порядок. Угольный концентрат для нас обходится примерно в тридцать долларов за тонну, а для, скажем, Японии - в сорок - сорок два доллара. И так далее: по газу, по железорудному сырью, по перевозкам. Для каждой конкретной сталелитейной компании, для каждого комбината эти пропорции, конечно, могут нарушаться в ту или другую сторону. Но в целом картина остается верной: именно внутренние цены на сырье, перевозки и энергию и дают российским компаниям возможность продавать на экспорт двадцать-тридцать миллионов тонн проката черных металлов каждый год.

Давайте предположим на секунду, что внутренние цены на сырье, транспорт и энергию подтянулись к мировым. Можно без колебаний прогнозировать обвальное падение российского экспорта, и вот почему.

Во-первых, большая часть крупных комбинатов (таких как НТМК, ММК, ЗСМК) расположены в центре России, то есть до портов - тысячи километров. Иностранцы между тем уже давно строят комбинаты возле портов. И с этой диспропорцией придется мириться: во времена СССР комбинаты строились сообразно скоплению внутреннего спроса, возле огромных строек и военных заводов.

Во-вторых, наши комбинаты за редким исключением очень старые. Вот, например, Кузнецкий меткомбинат. Более половины выплавляемой на нем стали производится в допотопных мартеновских печах. Требуются время и деньги, чтобы завершить на них необходимую реконструкцию производства.

Наконец, есть еще одна проблема, которая вряд ли когда-либо возникнет у наших иностранных конкурентов - обслуживание и санация огромной кредиторской задолженности (в случае с КМК, ЗСМК и НТМК - около десяти миллиардов рублей).

По указанным причинам при прочих равных мы проиграем иностранцам в себестоимости продукции. Это будет означать почти мгновенное сокращение российского экспорта. Действительно, ведь физический дефицит металла им не грозит: текущие поставки "размазаны" по всему миру и могут быть восполнены за счет выведения местных производств на полную мощность.

Вывод из сказанного напрашивается сам собой: сохранить конкурентоспособность сталелитейной компании можно лишь в результате контроля над основными статьями издержек.

Уголь и руда

- Вот о чем до сих металлурги не говорили, так это о минимизации своих издержек... Кстати, какова их структура и как именно можно их снижать?

- Вот примерный перечень основных затрат сталелитейной компании. Основные статьи: железнорудное сырье - 24 процента, уголь - 16 процентов, электроэнергия - 6 процентов, газ - 4 процента, операционные и технологические расходы - 10 процентов, зарплата - 15 процентов, транспорт - 15 процентов.

Зарплату по понятным причинам снижать нельзя. Операционные и технологические издержки (например, в части снижения расходных коэффициентов или, скажем, оптимизации запасов и их пополнения) уже давно контролируются благодаря установке на комбинатах автоматизированных систем. Остаются поставщики сырья и естественные монополисты.

Мы наблюдаем страстное желание этих двух групп наших поставщиков по максимуму "выжать" из сталелитейной компании ее экспортную выручку путем манипуляций с отпускными ценами. Это желание естественное и вполне законное. Однако у нас нет никакой уверенности, что постоянно растущие требования будут всегда иметь разумный верхний предел: в любой момент времени ценовые игры могут выйти из-под контроля и обвально сократить экспорт проката.

Эффективно бороться с угрозой неоправданно завышенных требований поставщиков можно на данном этапе пока единственным способом - совместно найти компромисс интересов и баланс сил всех заинтересованных сторон. Базовым мероприятием по контролю за расходами на закупку сырья будет, конечно, участие в капитале соответствующих производителей.

Приведу примеры. Группа "ЕвразХолдинг" приобрела достаточно крупные пакеты акций компании "Кузнецкуголь", шахты "Распадская" и некоторых других. Тем самым практически не только "закрыла" свою потребность в коксе и углях для его производства, но и нормализовала закупочную политику. Ситуации, когда поставщики всего за пару-тройку сотен верст отпускали нам уголь по такой же цене, как японские сталелитейные компании покупают уголь в Канаде, уже невозможны.

Примерно так же обстоит дело и с железорудным сырьем. Мы уже купили практически все мелкие горнорудные компании в пределах нескольких сотен миль от каждого из трех комбинатов. С владельцами Качканарского ГОКа, основного поставщика НТМК, достигнуты обоюдовыгодные договоренности, позволяющие полностью контролировать цены на сырье.

Уголь, рельсы и энергия

- Но разом купить РАО "ЕЭС России", МПС и "Газпром" вряд ли кому удастся...

- Естественно. Поэтому здесь пришлось поступать другим образом. Для контроля над себестоимостью мы выбрали принцип равного товарного взаимооборота. Вот пример: группа ежегодно затрачивает на перевозку по железной дороге нужных ей грузов до четырехсот-семисот миллионов долларов. На сравнимую с этим сумму мы должны были просто обеспечить и поставки металлопродукции Министерству путей сообщения. Рельсового проката и колесных пар, которые производятся на НТМК и КМК, для этой цели нам не хватает, поэтому пришлось рассматривать возможность докупить еще несколько предприятий. Таким образом, с МПС можно обеспечить паритет по товарному взаимообороту.

Ситуация с РАО "ЕЭС России" оказалась более затратной. Дело в том, что энергомонополист не ведет, как в советские времена, бурной инвестиционной деятельности и почти не покупает нашего металлопроката. Поэтому нам пришлось интегрировать в орбиту своих интересов угольные компании, добывающие энергетический некоксующийся уголь, который потребляет, скажем, "Кузбассэнерго" - наш основной поставщик электроэнергии. Как показала практика, метод оказался работоспособным - риск ценовых плясок вокруг поставляемой нам энергии сократился почти до нуля. Впрочем, для взаимодействия с энергетиками есть еще один способ - строительство собственных мощностей. В частности, мы увеличиваем производство электроэнергии на ТЭЦ, расположенных на территории КМК и НТМК, потому что она обходится нам в два раза дешевле той, что отпускает нам "Кузбассэнерго".

- Не похож ли принцип товарного взаимооборота на обыкновенный шантаж?

- Шантаж - это когда я взрываю спокойную обстановку и начинаю увеличивать цены на уголь, чтобы местные энергосистемы уменьшили мне цены на электроэнергию. А когда наше увеличение идет в ответ на их увеличение - это, извините, адекватный ответ.

Итоги и следствия

- Какой результат вы ожидаете от программы минимизации издержек?

- Мы ждем отдачи в виде пятнадцати-двадцати процентов снижения себестоимости только за счет стабилизации цен.

Интеграционные процессы, которые мы сами и инициировали, имеют еще один положительный для нас аспект. Он заключается в возможности прогнозировать расходы на услуги естественных монополий, что позволяет более оправданно подходить к реализации любых долгосрочных инвестиционных программ. Контроль над издержками способен обеспечить до тридцати процентов экономии на расходах. В случае сохранения стабильных мировых цен на прокат черных металлов это - естественный источник инвестиционных накоплений самих комбинатов. Использование сэкономленных средств на собственную реконструкцию позволит комбинатам существенно ее, реконструкцию, ускорить. Например, за счет уменьшения доли заемных средств, которые и достаются достаточно сложно, и требуют постоянных и значительных расходов на обслуживание.

- Все, что вы рассказали, напоминает латание дыр на старых заводах. А может, с нуля построить современный завод, который производил бы современный металлопрокат?

- Мы рассматривали такой проект. Стоимость строительства только одного современного листопрокатного стана обойдется примерно в четыреста миллионов долларов. Окупить быстро эти вложения в условиях жесточайшей конкуренцией на рынке немыслимо, поэтому такие проекты пока не являются экономически обоснованными.