Индустриальный феодализм

Сергей Гуриев
9 апреля 2001, 00:00

Низкая географическая мобильность трудовых ресурсов сдерживает реструктуризацию экономики

Самым исчерпывающим определением для нынешней российской экономики является, пожалуй, "индустриальный феодализм" - термин, придуманный, по-видимому, независимо известной российской журналистской Юлией Латыниной и американским экономистом Ричардом Эриксоном.

Каким образом феодальная система может существовать в современном мире? Феодальная власть по определению основана на прикреплении к доменам. Речь идет прежде всего о низкой географической мобильности, так как Россия унаследовала от советской экономики территориальную концентрацию производства. Действительно, в современной России доля населения, меняющего место жительства как внутри, так и вне региона (даже с учетом неформальной миграции) в разы меньше и чем в Советском Союзе, и чем в США, Канаде и других развитых странах. Это тем более странно, если учесть, что переход к рынку должен был бы вызвать массовое перераспределение трудовых ресурсов.

Как же происходит прикрепление к территории в индустриализованной экономике, где рабство и крепостное право запрещены законом? Многие предполагают, что дело в административных и психологических барьерах. Впрочем, при наличии коррупции административные барьеры автоматически превращаются в экономические, то есть увеличивают стоимость переезда всего лишь на величину зачастую не очень большой взятки. Ссылка на "советский менталитет", подразумевающий привычку к пожизненному найму, также не соответствует действительности. Оказывается, что рабочие достаточно часто меняют работу или находят дополнительную работу в своем городе. Другое дело, что производство географически концентрировано и спад на градообразующем предприятии означает общегородскую депрессию, так что лишь отъезд может привести к существенному увеличению зарплаты.

Объяснение низкой мобильности следует искать скорее в экономической сфере. Обследования показывают, что при прочих равных условиях вероятность отъезда увеличивается с ростом дохода. Рабочий, получающий низкую зарплату, даже при желании не может уехать - ему нечем оплатить переезд. Если бы в стране был развит рынок кредитов для физических лиц, квалифицированный рабочий мог бы занять деньги на переезд и поиски работы и расплатиться из высокой заработной платы на новом месте (как это и происходит в развитых странах). Такой возможности нет, и рабочие вынуждены копить деньги из своей заработной платы. Это не так-то легко, поскольку предприятия, желая удержать дешевую рабочую силу, предпочитают не выплачивать заработную плату наличными, а предоставлять рабочим всевозможные неденежные формы компенсации (жилье, питание, коммунальные услуги, детские сады, путевки в дома отдыха и т. д., не говоря уже о задержках зарплаты и о выплате зарплаты в натуральной форме). Это позволяет поддерживать (зачастую минимальный) уровень жизни рабочих, но ограничивает их возможность уехать в регион, где их навыки будут востребованы и, следовательно, вознаграждены в большей степени.

Возникает парадокс: рабочий хочет уехать из города, где ему платят низкую зарплату, но не может этого сделать именно потому, что зарплата низка. Это обстоятельство и объясняет устойчивость феодальной системы: во многих городах на местном рынке труда практически нет конкуренции. Отсутствие конкуренции приводит к низкой зарплате, что, в свою очередь, поддерживает отсутствие мобильности и фактическое прикрепление рабочих к земле, так что унаследованная от советской экономики структура промышленности самовоспроизводится.

Предприятия такое положение дел вполне устраивает: рабочий не может уехать, предприятию не нужно конкурировать с работодателями из других регионов, стало быть, можно платить очень низкую зарплату, к тому же не обязательно деньгами, а при необходимости даже задерживать ее.

Чем опасны ограничения мобильности? В ее отсутствие уровень безработицы и средняя заработная плата в различных регионах различаются в несколько раз, что приводит к социальной напряженности и является угрозой для целостности страны. С экономической точки зрения низкая мобильность трудовых ресурсов также опасна, так как является одним из важнейших препятствий на пути реструктуризации предприятий. С одной стороны, в депрессивных городах неэффективные предприятия могут позволить себе платить низкую заработную плату и откладывать реструктуризацию. С другой - в более процветающих городах эффективные предприятия часто испытывают дефицит квалифицированных кадров, что сдерживает возможности для расширения производства. Кроме того, низкая мобильность устраняет один из важнейших ограничителей политического произвола местных властей - "голосование ногами".

Простых решений проблемы феодализации не существует. Тем не менее по ряду направлений можно добиться серьезных улучшений. Во-первых, отменить административные барьеры (регистрации разрешительного типа): они ведут лишь к увеличению коррупции и/или сталкивают внутренних мигрантов в неформальный сектор. Во-вторых, реформировать частные финансовые институты, в частности, рынок ипотечных и других кредитов населению. В-третьих, можно стимулировать переезд, причем не обязательно денежными пособиями. Можно выдавать ваучеры на приобретение билетов, на оплату жилья в специальных общежитиях и, что самое главное, на оплату образования. Человек, принявший решение о переезде, получит ваучер на оплату обучения и сам выберет учебное заведение. Возможно, это станет одной из деталей механизма массовой переподготовки трудовых ресурсов.

Данная статья основана на теоретических и эмпирических исследованиях автора и других экономистов РЭШ (www.nes.ru) и ЭФИР (www.cefir.ru).