Кремль с человеческим лицом

Юлия Попова
23 апреля 2001, 00:00

Музеям Московского Кремля настойчиво советуют сменить имидж

Кто бы мог подумать, что День космонавтики в этом году закончится столь радикальными событиями в музейной жизни? И не в жизни музея К. Э. Циолковского в Калуге, что больше бы подходило случаю, а в жизни одного из крупнейших российских музеев, к космосу, по крайней мере раньше, отношения не имевшего. Речь идет о музее-заповеднике "Московский Кремль". В тот день вернувшиеся с работы сотрудники кремлевских музеев узнали из телепередач, что их директор Ирина Родимцева, которая несколько часов назад открывала выставку изделий Фаберже, уже и не директор. А директор у них теперь не кто-нибудь, а бывший сотрудник Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, дочь первого космонавта Елена Гагарина. Сначала они решили, что телевизор сошел с ума. Но не прошло и недели, как новый директор был официально представлен трудовому коллективу. А тут еще новость - здания, принадлежащие музеям Кремля, переходят на баланс Управления делами президента.

Рояль в кустах

Неизвестно, что больше взволновало кремлевцев - то, что вот так, неожиданно, сняли Родимцеву, возглавлявшую музей с 1986 года, или то, кому будут принадлежать музейные фонды. Сотрудников ГМИИ им. А. С. Пушкина, в свою очередь, поразил невероятный взлет их коллеги из отдела графики. Елена Юрьевна хоть и работала в музее двадцать лет, но, сказать по правде, никакими особыми достижениями не прославилась. Бывшие однокурсники помнят ее как вполне симпатичного человека, преподаватели МГУ - как студентку гораздо более скромную, чем ей позволяла принадлежность к советской элите, сотрудники, теперь уже бывшие, - как хорошего специалиста по английской графике. Кстати сказать, хоть и сказочно богаты музеи Кремля сокровищами разными, но только не английской графикой.

Поначалу все так растерялись, что приглашение на должность директора музеев Кремля Гагариной показалось чуть ли не импровизацией президента РФ, который в День космонавтики посетил Елену Юрьевну. Отправившись отмечать День космонавтики в Звездный, президент, дескать, зашел к Гагариным, поговорил о том о сем, о станции "Мир", а потом, уже прощаясь, вдруг - бац: "Не хотите ли вы, Елена Юрьевна, стать директором музея-заповедника 'Московский Кремль'"? А она ему от растерянности в ответ: "Хочу".

В принципе можно было бы себе представить Ельцина, который от широты душевной мог бы на День космонавтики подарить Валентине Терешковой должность директора Эрмитажа. Но это, как говорится, не наш случай. Хоть и был Путин у Гагариных в Звездном, импровизацией здесь и не пахло. В самом деле, когда первое потрясение прошло, все начали припоминать, что слухи об отставке Родимцевой давно будоражат сотрудников музея. Осенью 1999 года проверка Счетной палаты показала, что в заповеднике не все в порядке. Михаил Швыдкой сразу после отставки Родимцевой признался в одном из интервью, что давно предлагал Ирине Александровне уйти подобру-поздорову. Возраст, мол, у нее неподобающий для директора музея. Сотрудники говорят, что последние полгода слухи об отставке Родимцевой стали особенно настойчивыми. Эти же полгода, по неофициальным сведениям, Елену Гагарину морально готовили к должности директора музеев Кремля.

Возраст как причина - это, конечно, смешно. В конце концов директор ГМИИ Ирина Антонова тоже не девочка, но никто, кажется, ее на принудительную пенсию пока отправлять не собирается. Но смешно это, только если понимать возраст биологически. Но если рассматривать возраст как принадлежность к той или иной эпохе, то все встает на свои места. Ирине Родимцевой удалось сохранить вверенный ей заповедник в лучших традициях старых добрых времен всеобщей бдительности и повышенной секретности.

Музей в штатском

Что и говорить, Кремль - музей особенный. Попадаешь туда и никогда толком не знаешь, где собственно музей, а где запретная зона, что можно фотографировать, а что нельзя, в какую сторону можно смотреть, а в какую нет. Шагнешь не туда, и к тебе уже спешит музейный сотрудник или сотрудник другого ведомства, а может, у них в Кремле это одно и то же лицо - "искусствовед в штатском" называется. Оттого была всегда в этих музеях таинственность, заставляющая допускать возможность хранения в их подвалах мифических сокровищ вроде "золота партии" и наличие погон у научных сотрудников.

На самом деле музей-заповедник "Московский Кремль" это шесть объектов: Оружейная палата, ее филиал - Музей декоративного искусства и быта XVII века в бывших Патриарших палатах и церкви Двенадцати Апостолов и, кроме того, три кремлевских собора и церковь Ризоположения со всем их имуществом. Правда, теперь сами здания находятся на балансе Управления делами президента, а их содержимое осталось за музеями. Экспозиция из Алмазного фонда музеям не принадлежит (ее хозяин - Гохран), равно как и кремлевская квартира Ленина и его же мавзолей. Кому принадлежат два главных кремлевских аттракциона - Царь-пушка и Царь-колокол, никому сейчас не понятно. По крайней мере, никто не сознался. Опять секретность.

А какими же еще, собственно говоря, могли быть эти музеи? Из всех перечисленных только Оружейная палата была музеем до революции. В ней хранилось то, что изготовили в разное время мастера, украшавшие царский двор. Все остальное было следствием разнообразных национализаций и конфискаций, главным образом церковного имущества - из уничтоженного Чудового монастыря в Кремле, из лишившихся службы кремлевских соборов, из всех прочих разграбленных церквей и монастырей в других городах и весях. Когда в 1918 году правительство вернулось в Москву, Ильич, говорят, проявлял прямо-таки непролетарский интерес к этим сокровищам и, прогуливаясь вечером по Кремлю, лично проверял, надежно ли сокровища охраняют. А в 1919-м партия решила "сделать доступными для трудящихся все сокровища искусства, созданные на основе эксплуатации их труда и находившиеся до сих пор в исключительном распоряжении эксплуататоров". Так, по принципу "грабь награбленное", и возникла коллекция кремлевских музеев.

Музей зажил размеренной жизнью советского режимного предприятия со всеми вытекающими отсюда последствиями: дисциплина, секретность, "держи ухо востро", "не спи на посту", "не болтай". Для сотрудников чрезвычайно желательны были членство в партии и гладкие характеристики без всяких там разводов, вторых браков, родственников за границей и прочих безобразий. Для посетителей - сдержанность в движениях и соблюдение запретов: не курить, не снимать, больше трех не собираться и так далее. У сотрудников, правда, были привилегии. Одежду, между прочим, выдавали красивую, чтобы иностранец, не дай бог, не подумал, что советские экскурсоводы плохо одеты.

С конца 80-х для сотрудников кое-что изменилось, членства в КПСС больше не требуют, правда, и одежду не дают. А для посетителей все осталось без видимых изменений. До сих пор человека, рассказывающего на территории Кремля своим спутникам что-либо о кремлевских постройках или экспонатах, могут предупредить, что он не имеет права этого делать, а если хочет просветить друзей, пусть закажет официальную экскурсию. Именно этот стиль Родимцевой, начинавшей с должности экскурсовода в Кремле в незапамятном 1956 году, и удалось удивительным образом сохранить во вверенном ей заповеднике вплоть до наступления нового тысячелетия.

Улыбка Гагарина

Ну кому сегодня это может понравиться. Министерству культуры - нет. Да еще к тому же, по неофициальной информации, Родимцева не раз грозилась перебраться со всеми своими сокровищами из-под управления Минкульта под теплое крыло президентской администрации. А у президентской администрации тоже, между прочим, свои виды на Кремль. Об этих видах честно поведал на церемонии представления нового директора управляющий делами президента Владимир Кожин. Сказал он следующее: "...Разрабатывается программа улучшения музейного комплекса, которая поможет ему стать 'визитной карточкой' России... Мы хотим сделать так, чтобы посетители приходили в Кремль на целый день, чувствовали себя комфортно, желанными в Кремле..." То есть долой секретность, долой подозрительность. Хоть Кремль и резиденция президента РФ, а развлекаться и чувствовать себя как дома, дивясь на шапку Мономаха, никому не запрещено.

В общем, менять должен Кремль свое лицо, менять, и все тут. И главное музейно-кремлевское лицо тоже надо поменять. Но на какое? Да на новое совершенно: на место "искусствоведа в штатском" должен прийти "искусствовед с человеческим лицом". Но лицо это не должно не вызывать недоверия. С одной стороны, чтобы не принадлежало оно местному музейному патриоту, а с другой - чтобы и музейному делу не было чуждым. В общем, выбрать для кремлевских музеев лицо, напоминающее гордость нашу - первого космонавта, было в этой ситуации продуманным ритуальным жестом, к музейному делу имеющим отдаленное отношение. Не случайно и должность директора, которую занимала Ирина Родимцева, разделили на две: генерального директора (это и есть Гагарина) и научного руководителя, которым стал Алексей Левыкин, пятнадцать лет проработавший в музее. Так что английской графикой занимается Елена Юрьевна Гагарина или японской архитектурой, в данном случае совершенно не важно. Министерство культуры обновило музеям Кремля лицо, а счета за свет, газ и телефон разрешило оплачивать президентской администрации.