О массах и о средствах их информации

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
7 мая 2001, 00:00

На одном из последних перед праздниками пленарных заседаний Госдума внушительным большинством (332 голоса) приняла в первом чтении поправку к Закону о средствах массовой информации, предложенную двумя депутатами из "Единства". Поправка запрещает иностранным юр- и физлицам владеть 50-ю и более процентами акций (долей) любого российского СМИ.

Законопроект вотирован странноватый: предлагаемое им ограничение получает обратную силу, что, как известно, очень нехорошо и запрещено Конституцией. Впрочем, и эту, и ряд других погрешностей можно убрать при втором чтении. Суть не в них.

А против сути практически никто из депутатов не возражал (за отклонение поправки - 22 голоса). Не слишком резко возражает и пресса. Обозреватель SMI.RU даже заявил, что российские журналисты - "душевно сломленные люди", поскольку "не ответили форменной истерикой на инициативу Думы". Едва ли воздержание от истерики стоит трактовать как свидетельство душевного надлома, но принципиальные противники предлагаемого закона и вправду увидели, что особенной поддержкой общества, да даже и прямо затронутой законопроектом прессы, они не пользуются. Звучат, естественно, жалобы на то, что новый закон воспрепятствует иностранным инвестициям, но им ведь и без него много что препятствует.

Активно обсуждается международный опыт. Выяснилось, что в сфере радио- и телевещания подобные и даже гораздо более жесткие ограничения действуют во множестве либеральнейших стран, начиная с США. В области же печатных СМИ таких ограничений, как правило, не существует. Например, в Чехии всеми крупными газетами владеют иностранцы. И я должен прямо сказать, что не вижу в этом - как, наверное, и сами чехи - ничего ни странного, ни плохого. Так же, как я не вижу ничего странного в том, что в соседней с Чехией Германии нет ни одной крупной газеты, контролируемой иностранцами.

Чехия является неотъемлемой и притом периферийной частью большого целого - единой Европы. Это означает, что никаких стратегических интересов, отличных (подчеркиваю: даже не антагонистических, а просто отличных) от интересов общеевропейских, у нее в принципе не возникает. Стало быть, формирование и обсуждение текущих национальных интересов - а это происходит как раз в печатных СМИ, электронные медиа суть средство тиражирования - для страны не критично и может быть доверено иноземным профессионалам.

У нас дело обстоит совершенно иначе. Мало того, что мы не являемся элементом какого-либо целого, но и сегодняшнее положение нашей страны слишком нетипично. Простой пример: для любой страны объединяющейся Европы четырехпроцентный рост ВВП означает прекрасную здоровую экономику. Для России такие темпы в ближайшее десятилетие с большой вероятностью означали бы национальный крах и дезинтеграцию. Уже поэтому наши национальные интересы за нас никто не обсудит.

Так что нам, пожалуй, имело бы смысл брать в данном вопросе пример не с Чехии, а с Германии. Немцы оставили за национальными игроками рычаги формирования и обсуждения интересов потому, что являются ядром - точнее говоря, частью ядра - большого целого; нам неплохо было бы сделать то же самое, поскольку мы сами себе и ядро, и периферия.

Либерально это или нелиберально, но ограничение иностранного участия в российских масс-медиа может оказаться вполне осмысленным поступком. Другое дело, что само по себе это ограничение, как и любая административная мера, никаких проблем решить не может. Оно может лишь дать время бизнес-сообществу России понять, важен ли для него контроль над отечественными медиа, и если да, то как его оставить за собой (ведь в той же Германии нет закона, ограждающего газетный рынок от иностранцев). Мне лично кажется, что важен - не только из общих и, возможно, спорных соображений национального интереса, но и для совершенно конкретных целей.

Вспомним хотя бы август 1999 года - скандал вокруг BONY. В пяти номерах подряд солиднейшая "Нью-Йорк таймс" печатала о перекачке денег русской мафии первополосные статьи, причем количество конкретных фактов, добавляемых каждой очередной публикацией, равнялось нулю, а цифры росли: объем грязных денег - четыре миллиарда; нет, пятнадцать; да нет же, сто! Скандал был немедленно подхвачен другими западными СМИ и занял ведущие места во всех новостных потоках. Доля официально подтвержденной информации в этих "наездах" как была, так в итоге и осталась необычайно низкой при совершенно безапелляционном тоне обвинений. Конечно, исходная цель этого скандала - наказать вполне конкретных российских господ, нагло кинувших Запад в августе 98-го и продолжающих качать на Запад у него же украденные деньги, - вызывает сочувствие и в России; но избранный метод - "демонизировать" весь наш бизнес и вообще всю страну - явно неприемлем. Пусть отечественный бизнес спросит себя: хотелось бы ему, чтобы и здешняя пресса тогда или впредь в подобных случаях действовала в унисон с мировой? Если нет - есть еще время подумать, как пойти не к чешской, а к немецкой модели медиа-рынка. Только времени этого не так уж много.

Ведь и обсуждаемый закон в долгосрочной перспективе, конечно, прямо вредоносен. Но долго ему так и так не продержаться. Либо Россия за ближайшие десять-пятнадцать лет станет частью Европы, причем не задворками, а частью ее составного центра - и тогда надобность в подобных ограничениях засохнет и отвалится, либо - не хочу в нескольких словах проговаривать мрачную альтернативу, но ясно, что в противном случае обсуждаемая здесь проблема вчистую утратит актуальность.