О народе и его предприятии

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
4 июня 2001, 00:00

На днях исполняется три года с момента принятия Думой федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)". Этот юбилей едва ли будет широко отмечаться прогрессивным человечеством, да и я вспомнил об этом законе не в связи с датой, а по иной причине, о которой - чуть ниже.

Намерения у депутатов, принявших этот закон, были - чтя презумпцию невиновности, я не смею сомневаться - по обыкновению добрые. Дело в том, что во многих странах давно уже существуют организационно-правовые возможности для этих самых народных предприятий. Фирм, избравших для себя такое устройство, в списках гигантов, как правило, не встречается, да и вообще ясно, что спектр возможного эффективного использования такой формы собственности и управления достаточно ограничен - и по размеру компании, и в отраслевом отношении. Тем не менее и для таких компаний находится место под солнцем - в Штатах, я слышал, на их долю приходится несколько процентов ВВП. В забытую уже эпоху массовой приватизации у нас, еще в хасбулатовском Верховном совете, шло отчаянное лоббирование так называемого четвертого варианта приватизации, ведущего, в сущности, как раз к народному предприятию, только несколько диковатому.

Тогда четвертый вариант, как известно, не прошел. Но в 1998 году, когда пыль чубайсовских приватизационных баталий окончательно улеглась, народные предприятия были незаметно для большинства заинтересованных лиц узаконены.

И сделано это было, увы, с имманентной нашим парламентариям грацией: не думаю, что принятый ими закон очень уж удобен для людей добросовестных, зато для грабежа он открывает феерические возможности. С обозримым количеством оргработы и сравнительно, по нашим временам, небольшим количеством "теневых" телодвижений этот закон позволяет выкинуть с предприятия сколь угодно мажоритарного акционера.

Простейший вариант мог бы выглядеть так. Допустим, у нас - 49% акций, у "него" - 51%. Мы переписываем наши акции на работников предприятия (да и сами, пожалуй, нанимаемся дворниками) и тем вступаем в поле действия обсуждаемого закона. Затем мы созываем акционерное собрание. За два дня до него какой-нибудь суд в каком-нибудь Урюпинске по какому-нибудь поводу накладывает запрет на голосование "его" акциями. Это и есть единственное в схеме "теневое" действие - пока у всех свежи в памяти постановления саратовского судьи в деле НТВ, даже далекие от бизнеса люди понимают, что в таком действии, к сожалению, нет ничего несбыточного. Ну а дальше все ангельски чисто. Без "него" собрание спокойно принимает решение о преобразовании в народное предприятие, каковое предприятие тут же и регистрируется. "И все, мистер Додсон?" - "И все, мистер Фогг!"

Бывший главный акционер помножен на ноль. Разумеется, бредовый запрет на голосование его пакетом вскоре снимается, но изменить он ничего не сможет - предприятие уже народное. А это означает, между прочим, что все сколько-нибудь значимые решения принимаются по принципу "один акционер - один голос" и что доля акций, принадлежащих кому-либо, кроме работников, в итоге не может превышать 25%, причем о подробностях диктуемой нашим законом процедуры выкупа акций, заступающих за этот рубеж, к ночи лучше не вспоминать. Поэтому единственно разумное, что может теперь сделать бывший главный акционер, - это не выпендриваться, нанимаясь на предприятие секретаршей или вахтером (долго пересказывать соответствующие статьи закона, но это его доли не спасет), а быстро договариваться о скромных отступных и бежать как можно дальше. Мы же, помахав ему ручкой, аккуратненько реорганизуем народное предприятие обратно - и, вновь став нормальным акционерным обществом и забрав свои акции у работников, живем как люди.

Если у нас для начала имеется не 49%, а, скажем, 20%, вкратце обрисованная выше схема, конечно, усложняется, но не чрезмерно - нет ни места, ни охоты расписывать подробности, поверьте уж на слово. В общем, жуть зеленая.

До сих пор о злоупотреблениях этим законом слышно не было; и я не стал бы о нем писать, если бы не дошли до меня путаные сведения о том, что нечто подобное планируется на вполне конкретном предприятии. Что ж, рано или поздно это должно было произойти: в живом бизнесе, как это ни странно, встречаются люди, читающие законы более внимательно, чем принимающие их депутаты, - или уж, во всяком случае, читающие законы под более прагматичным углом зрения. Насколько было бы лучше, чтобы пунктирно обрисованная мною дыра была заштопана законодателем до неизбежных скандалов, а не вследствие их! Но даже об этом приходится мечтать с осторожностью: вон, дыры в законе "Об акционерных обществах", из-за которых уже произошли тысячи скандалов и о которых исписаны уже горы бумаги, зияют до сих пор.

Прогресс в экономическом законотворчестве нынешней Думы достаточно очевиден: нужных законов принимается больше, чем прежде, и они (в среднем) более высокого качества. Но заделкой ранее оставленных дыр депутаты всс никак не хотят заняться. А жаль - это могло бы стать воистину народным предприятием.