Денационализация ПРО

Ирина Кобринская
11 июня 2001, 00:00

Предстоящие встречи Владимира Путина и Джорджа Буша в Любляне и Генуе введут мир в новый контекст, и этот контекст должен быть благоприятным для России

Еще при Клинтоне Вашингтон доступно и просто объявил, что главная для него ценность - это жизнь американских граждан или даже одного гражданина, в сравнении с которой ничтожно все, даже международные договоры, союзники, деньги. Не говоря уж о России. Такова была идеологическая база проекта национальной системы ПРО.

Планы США вызвали недоумение большинства союзников, которые активно принялись укреплять европейскую оборону, негативную реакцию Китая. Россия заявила, что примет адекватные меры и не будет считать себя связанной договорами, базирующимися на Договоре по ПРО 1972 года. Противоракетная оборона стала нервным узлом международной политики.

Известное заявление президента Джорджа Буша о ПРО, сделанное 1 мая, свидетельствует о неких новых серьезных намерениях. Важны смысловые акценты речи, а также сопутствовавшие внешние (заявление, хотя и дезавуированное позже, о замораживании военных отношений с Китаем и продажа вооружений Тайваню) и внутренние (принятие программы социального страхования, решение о снижении налогов) шаги Вашингтона. В речи Буша, во-первых, не было акцента на национальную ПРО и, во-вторых, был акцент на консультации, в том числе и с Россией. Из этого следуют несколько принципиально важных моментов.

Первое. Несмотря на явные тенденции неоизоляционизма и одностороннего подхода к принятию решений, новая администрация США, похоже, осознает невозможность обеспечить безопасность отдельно взятого государства или гражданина, как технологически, так и политически. Поэтому Вашингтон примеряется к технологически, географически и политически диверсифицированным решениям противоракетной обороны. От средств наземного и морского до космического базирования, от Канады до Владивостока, что требует технологического и политического взаимодействия с союзниками по НАТО (тем самым снимается острота дебатов о трансатлантическом сотрудничестве и европейской обороне), Японией и Израилем. И, конечно, с Россией. Консультации уже начались.

Второе. До последнего времени ПРО "продавалась" Белым домом и была поддержана сенатом и конгрессом США именно как национальная система. Затраты десятков миллиардов долларов оправдывались только в парадигме "бесценности жизни одного американца". Нынешнее же расширение концепции в некотором смысле "денационализирует" ее и, следовательно, резко снижает убедительность аргументации. Одномоментный с ПРО вброс программ социальной защиты и снижения налогов подтверждает, что администрация Буша идет в этом направлении. Денационализация подхода может означать распределение ролей, обязанностей, расходов и - дивидендов, в том числе военно-технического сотрудничества, заказов для ВПК, технологического прогресса.

Третье. Россия явно не рассматривается как источник угрозы ракетного удара. Стало быть, распад старой системы контроля над вооружениями и разоружением не означает, что Россия будет вынуждена в одиночку (ну или с Белоруссией), из последних сил, готовиться к обороне с запада, юга и востока.

Четвертое. Новый подход обозначил изменение в американо-китайских отношениях. С оборотом в 140 млрд долларов и огромной китайской диаспорой США не могут заморозить отношения с Китаем. Однако очевидно, что Вашингтон рассматривает АТР как регион возрастающей нестабильности, и если ему не удастся уладить весь комплекс проблем с КНР в ближайшем будущем, Китай, скорее, окажется "по ту сторону баррикад" в новой системе безопасности. И Япония, и Южная Корея сильно обеспокоены последними подвижками в Вашингтоне. Япония, если она будет вынуждена присоединиться к ПРО, автоматически нарушает конституцию страны. По общему мнению, создание расширенной ПРО повернет вспять сдвинувшийся было процесс объединения двух корейских государств.

Эти и ряд других факторов и определяют ситуацию, в которой Россия в ближайшие недели должна вести диалог с Соединенными Штатами. Ситуацию, без преувеличения, беспрецедентно благоприятную! Пожалуй, никогда прежде, определяя свою позицию по ключевым международным вопросам, Россия не обладала такой свободой самостоятельного выбора, как сейчас. У Москвы появилась возможность самым разумным и безопасным образом позиционироваться в мире на ближайшие десять-пятнадцать лет.

Во-первых, при правильном диалоге Россия сможет уйти от искусственной, но весьма остро дебатируемой дилеммы - США или Европа. Новая система безопасности будет более диверсифицированной, менее жесткой и более технологичной. Что позволяет России, сохраняя свободу маневра, получать дивиденды, в том числе экономические, от сотрудничества и с США, и с Европой.

Во-вторых, расширенные рамки инициативы по ПРО потенциально позволяют максимально развить технологические заделы (при этом не подвергая страну опасности вновь впасть в кабалу зависимости от оборонного монстра), почувствовать и освоить технологически и экономически выгодные ниши, провести военную реформу.

В-третьих, Россия, участвуя в общей инициативе по безопасности, имеет большие шансы избавиться в ряде случае от применения в отношении нее и ее бизнеса дискриминационных мер.

Наконец, отношения России с Китаем с одной стороны и Ираном, Ираком, Ливией, Кубой с другой, ныне рассматривающиеся Западом как дестабилизирующий фактор, могли бы стать неким каналом для урегулирования кризисных и конфликтных ситуаций. При этом Россия, участвуя в создании новой системы безопасности, имеет возможность сохранять, по крайней мере в среднесрочной перспективе, весьма выгодную независимую позицию активного и благожелательного наблюдателя - не дружить против.