Пять минут на круглом диване

Дмитрий Сиваков
9 июля 2001, 00:00

Ровно столько времени четырнадцать эксклюзивных брокеров London Metal Exchange занимаются ценообразованием на цветные металлы

Для русских бизнесменов, торгующих алюминием, никелем и медью на западных рынках, Лондонская биржа металлов (London Metal Exchange, LME) - святая святых. Именно здесь вот уже 124 года происходит ценообразование на медь и олово, 81 год - на свинец и цинк, 23 года - на алюминий, 22 года - на никель и два года - на серебро.

Ничем не примечательное здание на Леденхолл-стрит, 56, разительно отличается от находящегося в двух шагах нагромождения блестящих металлоконструкций - здания страховой компании Ллойда. Но по значимости для российских металлургов LME не имеет себе равных не только в Лондоне, но и вообще в мире. Видимо, поэтому все лондонские пабы, находящиеся в непосредственной близости от биржи, обладают удивительным свойством: англичане-бармены возле стоек не только понимают русскую речь, но и в состоянии сказать по-русски несколько фраз. Сами они объясняют это тем, что очень часто слышат русскую речь и волей-неволей начинают ее понимать.

Однако не стоит думать, что торговый зал лондонской биржи битком набит русскими. Торговля ведется всего четырнадцатью эксклюзивными брокерами, которые представляют интересы крупнейших мировых банков и торговцев металлами. Русских среди них нет. Неанглоязычные граждане имеют ограниченный доступ на биржу: непосредственно в торговый зал могут пустить разве что крупнейших металлургов, и то с экскурсионной целью.

Корреспондент "Эксперта" оказался, кажется, первым представителем российских СМИ, кому удалось побывать непосредственно в центре торгового зала. Снимать на фото- и видеокамеру нельзя, использовать диктофон - тоже. Однако впечатлений и без того достаточно.

Изнанка биржи металлов

Первое, что бросается в глаза, - крайняя непритязательность и скромность самого торгового зала. В центре - круглый красный диван (см. фото). Остальная площадь разбита перегородками на два-три десятка секторов с парочкой компьютеров и несколькими телефонами (рабочие места брокеров, принимающих клиентские заявки). Никаких автоматизированных систем, обилия табло, тикеров и хаотично бегающих людей, знакомых нам по картинкам с Нью-Йоркской фондовой биржи, нет. Это следствие голосовой системы торговли, которая практикуется на LME: торговые брокеры сидят на круглом диване друг против друга и время от времени знаками заключают сделки. Лондонская биржа металлов - единственная биржа мирового масштаба, которая не использует электронной торговли.

Но еще более удивительно другое: на LME нет непрерывного ценообразования - торги по каждому металлу ведутся всего два раза в день по пять минут. Этот факт кажется крайне странным, если учесть, насколько важными для многих государств и компаний являются биржевые цены на цветные металлы. Правда, несмотря на ограниченность по времени, на пике торговой активности брокеры ухитряются заключать до 45 тысяч сделок в день.

На большинстве товарных рынков нет организованной спотовой торговли (то есть торговли физическим товаром): например, рынки нефти, газа, стали, электроэнергии, пшеницы - фьючерсные и опционные. Мы давно привыкли к тому, что привилегия спотовой торговли есть только у цветных металлов, тех, что торгуются на LME. Но это заблуждение: 95% всех сделок на бирже совершается не с физическим металлом, а с фьючерсами и опционами.

Музей консерватизма

Когда-то (начиная с 1571 года) лондонские торговцы металлами продавали свой товар весьма нехитрым способом. На покрытом опилками полу Королевской биржи продавец чертил круг и, громко крикнув: "Меняю!", собирал вокруг себя желающих совершить сделку. Этот способ жив и по сей день - в виде круглого красного дивана на LME и системы открытых голосовых торгов, практикующейся на бирже. За сотни лет брокеры, правда, довели свое искусство до невероятных высот: на пике рыночной активности каждый брокер в состоянии заключать в секунду до пяти сделок. В остальное время сидящие на диване брокеры напоминают отдыхающих на песочке тюленей.

Фьючерсные контракты, которые в основном и торгуются на LME, тоже имеют столетнюю историю. Когда-то время доставки металла в Лондон было труднопредсказуемым. С открытием в 1869 году судоходства по Суэцкому каналу, с изобретением телеграфа и с заменой парусного флота на пароходы время доставки стало не только предсказуемым, но и унифицированным (ровно за три месяца доставлялись олово из Малайзии и медь из Чили). Это дало возможность покупать металл уже во время его погрузки на судно в далеких странах и ввести трехмесячные фьючерсы, которые являются самым популярным предметом торгов и по сей день.

Однако радость полноценной спекулятивной торговли доступна только четырнадцати брокерам, имеющим доступ на "ринг" - круглый красный диван. Вдумаемся: четырнадцать брокеров, сидя на диване всего несколько минут в день, решают судьбы десятков стран, сотен крупнейших мировых компаний с годовым оборотом в триллионы долларов, ориентированных на экспорт цветных металлов. Есть повод упрекнуть LME в консервативности и создании привилегий для дюжины крупнейших в мире спекулянтов.

Чисто английское решение

Диван - это вершина пирамиды, которую создала LME, сумев изящным способом сохранить эксклюзивность нескольких крупнейших брокеров, не желающих работать более пяти минут в день, и все же частично либерализовать торговлю и добиться непрерывного ценообразования.

Наибольшее количество сделок совершается вне дивана и вне биржи: круглосуточно сотня брокеров может продавать и покупать биржевые контракты под свою ответственность. По сути LME оставила биржевую торговлю как эксклюзивную, а основную часть рынка вывела во внебиржевой оборот.

Но всемирное значение LME даже и не в этом. Суть этой биржи, остающаяся для непосвященных за кадром, - в четырехстах складах готовой продукции, на которые и поступает готовый металл из десятков стран. Биржа разработала уникальную систему лицензирования этих складов, проверок их состояния, состояния хранящейся на них продукции и ее соответствия техническим стандартам биржи. Не имеющая аналогов складская система LME позволяет, например, экономить на транспортных расходах. Продавцу никеля из Норвегии не надо думать, как доставить товар своему покупателю в Японию. Он просто привозит металл на ближайший склад, скажем в Лондоне, и забывает о нем. Покупателю из Японии тоже не надо забивать себе голову проблемой доставки товара через два океана. Он едет на ближайший склад, скажем в Токио, получает хранящийся там никель - и все. Но значение разветвленной складской системы Лондонской биржи металлов не только в этом.

Она позволяет максимально упростить доступ физического металла на мировой рынок. Производитель алюминия просто доставляет свой товар на близлежащий склад, получает складскую расписку (варрант), которую у него без проблем может выкупить любой крупный брокер LME по текущей цене. Далее полтора десятка мировых спекулянтов, которым физический металл сам по себе не нужен, выпускают на эти варранты фьючерсы и опционы, которые уже торгуются от одной недели до многих месяцев (до тех пор, пока не будут выкуплены реальными потребителями металла). Такая система позволяет производителям и потребителям не быть привязанными друг к другу и осуществлять хеджирование (страхование) цен на покупаемый и продаваемый металл. А крупнейшим мировым брокерам - извлекать спекулятивную прибыль в огромных размерах: ежедневный оборот LME составляет в среднем 10 млрд долларов.

P. S. Лондонская биржа металлов остается достаточно закрытой для публики структурой, ориентированной на интересы крупнейших мировых торговцев (в том числе на несколько крупнейших мировых банков), использующей устаревшие голосовые технологии торговли. Поэтому в отличие, например, от рынка нефти торговлю цветными металлами на LME вряд ли можно назвать полностью либерализованной. Теоретически это означает возможность появления конкурента LME с равным доступом для всех участников, непрерывной электронной торговлей и т. д.

Однако LME не о чем беспокоиться. В свое время Лондон не случайно стал центром мировой торговли цветными металлами: многие компании, которые определяют добычу, переработку, торговлю и потребление цветных металлов, либо имеют английские корни, либо тесно связаны с англоязычными странами (Канадой, США, Австралией и Южной Африкой). Именно в Лондоне имеют представительства все ведущие банки мира, активно участвующие в мировой торговле металлами.

Поэтому вырвать пальму первенства из рук LME нереально до тех пор, пока биржа справляется с потоком спроса и предложения, а Лондон остается финансовой столицей всего англоязычного мира.