Вторая утренняя свежесть

Евгений Верлин
13 августа 2001, 00:00

Зачем Москве корейский бронепоезд

Приглашая год назад Ким Чен Ира совершить визит в Россию "в любое удобное для него время", Владимир Путин вряд ли предполагал, что избранный гостем способ передвижения (бронепоезд со всеми удобствами) и беспримерный уровень принятых мер безопасности обернутся такими неудобствами для тысяч россиян - от чиновников и чекистов до пассажиров задержанных электричек и персонала МПС по пути следования.

Раздраженные граждане задавали вопрос: а на кой черт вообще нам этот маленький странный диктатор несчастной страны вместе со своим чучхе и бронепоездом, какой с него прок нашим национальным интересам?

Цивилизующее воздействие

Генеральная позиция Москвы в этом вопросе состоит в том, что мы должны наращивать благотворное, "цивилизующее" воздействие на Пхеньян, способствовать превращению его в более ответственного члена мирового сообщества, а значит, предотвращать возможное обострение обстановки в непосредственной близости от наших границ, укреплять наши позиции на Дальнем Востоке. Как большой успех российской стороной подается то, что в Москве Ким Чен Ир подтвердил (правда, это не было зафиксировано в совместной декларации), что до 2003 года действие моратория на испытания баллистических ракет в КНДР сохранится.

Тем самым у Москвы появляются дополнительные контраргументы в дискуссии с Вашингтоном на предмет обоснованности мотивов последнего разворачивать пресловутую НПРО.

Двустороннее экономическое сотрудничество, как считают стороны, имеет шансы сдвинуться с точки замерзания (сегодня его объем едва превышает 100 млн долларов). Финансирование совместных проектов, и в частности реконструкции ряда ТЭЦ и промышленных предприятий, построенных с советской помощью, Путин и Ким договорились осуществлять за счет привлечения "внешних источников" финансирования. То есть речь идет об инвестициях третьих стран, и прежде всего Южной Кореи.

Мы также готовы строить на территории КНДР или близ границы с ней (протянув линии ЛЭП на корейскую территорию) атомную электростанцию, проложить через территорию КНДР в Южную Корею газовый трубопровод и, наконец, поучаствовать в восстановлении прерванного полвека назад железнодорожного сообщения между двумя частями Корейского полуострова, соединив Транскорейскую магистраль с Транссибом.

Последнее, несомненно, становится главным и наиболее осязаемым объектом двустороннего сотрудничества. В декларации зафиксирована готовность сторон на его проработку. Тем более что наше МПС согласилось взять на себя большую часть затрат на модернизацию северокорейской части будущего транспортного коридора, соединяющего Корейский полуостров с Россией и Европой.

Считается доказанным, что Пхеньяну попросту нечего нам продавать и не на что у нас покупать, так что о реальном потенциале экономического взаимодействия, по большому счету, говорить не приходится. Тем более что по долгам (Пхеньян настаивает на их полном списании) Путин с Кимом не договорились, вновь дав поручения правительствам проработать данный вопрос.

Есть, однако, и другие мнения. Некоторые российские эксперты считают, что разговоры об экономическом коллапсе и полной некредитоспособности КНДР все-таки преувеличены, и косвенным подтверждением тому служит, в частности, резко возросший интерес к этой стране со стороны западных стран (шквал дипломатических признаний Пхеньяна за последний год). Да и российская сторона вряд ли бы устраивала Киму все эти экскурсии по нашим предприятиям, если бы не усматривала в этом потенциальный прок. Пхеньян может расплачиваться не валютой, а, к примеру, золотом (объемы добычи его засекречены, но, по оценкам специалистов, всего в два раза уступают российским). Есть определенные перспективы и в области совместной разработки на территории КНДР минеральных ресурсов. Успешно работает крупное российско-корейское СП по переработке цинковой руды. Кроме того, по свидетельствам высокопоставленных перебежчиков, у Ким Чен Ира и его ближайшего окружения на личных счетах в западных банках лежит от одного до двух миллиардов долларов.

Нельзя сбрасывать со счетов и способность азиатских коммунистических режимов к самореформированию - вспомним хотя бы Китай или Вьетнам. Пхеньян давно присматривается к опыту КНР и всерьез прорабатывает планы создания "свободных" от идей чучхе зон (по типу китайских СЭЗ), проявляя готовность "идти на двух ногах": в "зонах" развивать рыночную экономику, а "на зоне" (сталинского социализма) действовать в основном прежними методами.

Трансконтинентальную магистраль "в зону", однако, не заключишь и колючей проволокой от остальной части страны не отгородишь. Ведь магистраль, как отметил в беседе с "Экспертом" заведующий сектором общих проблем Тихоокеанского региона ИМЭМО РАН, кандидат экономических наук Александр Федоровский, проходит через всю страну; ее модернизация и поддержание функционирования как составной части транспортного коридора между Европой и Кореей будут связаны с длительным присутствием иностранных экспертов и специалистов, а значит, потребуют большей открытости и реального экономического реформирования.

Объективно, подчеркивает Федоровский, у Пхеньяна выхода другого нет: надо на все эти меры идти, и высшее руководство косвенно это уже признает. Поэтому шансы у проекта все же есть.

Новое мышление Кима

Если почитать последние речи "великого вождя" и установочные статьи северокорейской прессы, то складывается впечатление, что реформы уже не за горами. Еще в начале года главная газета страны "Нодон синмун" довела до масс идею Кима о "новом мышлении в XXI веке". Растолковывая эту установку, газета призвала кадровых работников и народ в целом "избавиться от того, что устарело, фундаментально обновить идеологическое видение и мышление", вести дело к тому, чтобы "с гордостью и достоинством влиться в ряды экономических держав".

Значит, Северная Корея будет так или иначе расставаться с наследием Ким Ир Сена. В политике, скорее всего, так же, как и в экономике, будет использован китайский вариант - экономическая открытость и идеологическая замкнутость.

На фоне этого российские эксперты, приближенные к властным структурам, говорят о "нашем моральном долге" помочь вывести Северную Корею из той фантасмагории, в которую она въехала вместе с обозом, доставившим туда в 1945 году майора Советской Армии Ким Ир Сена.

Именно Москва (а персонально - Сталин) одобрила весной 1950 года план Ким Ир Сена по "освобождению" Южной Кореи от "оккупационного режима" и вооружила шестьдесят дивизий китайских добровольцев, когда Мао после некоторых колебаний вступил в войну на стороне Ким Ир Сена (к тому времени он сдал американцам Пхеньян и откатился вплотную к китайской границе).

Корейский полуостров во времена "холодной войны" стал разменной монетой в большой геополитической игре, замешанной на яростном идеологическом противостоянии. Ни Сталина, ни Мао, ни американцев при этом не волновали судьбы самого корейского народа.

Россия сегодня, несомненно, наиболее последовательна в своих усилиях в данном направлении; это особенно очевидно на фоне явно деструктивной позиции Вашингтона, который в угоду своим "противоракетным" замыслам, невзирая на публичные протесты Сеула, бесцеремонно вмешался в межкорейские дела и фактически торпедировал продолжение диалога между Севером и Югом.

"Забивая сваи" долговременного присутствия на Корейском полуострове, Москва исходит из того, что ее основные будущие дивиденды - как экономические, так и политические - будут проистекать прежде всего из углубления процесса межкорейского примирения и масштабного расширения межкорейского сотрудничества. Исторически России нет смысла бояться единой и сильной Кореи; в отличие от американцев нам не нужно продолжение противостояния, чтобы иметь повод держать на юге полуострова свои войска (Вашингтону они там нужны сегодня прежде всего для того, чтобы "уравновесить" растущую мощь в регионе Китая).

Мы с корейцами никогда не воевали (если не считать поддержки Кима в борьбе с южанами и американцами), у нас нет исторической или межэтнической аллергии друг к другу. В России многотысячная корейская диаспора, которая может стать связующим звеном в наших отношениях с восточным соседом. Многие южнокорейские политики, и в том числе президент РК Ким Дэ Чжун, видят в России будущего геополитического союзника в регионе Северо-Восточной Азии, где над Корейским полуостровом традиционно нависает тень Китая и Японии. И России союзники на Корейском полуострове нужны, учитывая весьма непростое прошлое и не до конца просчитанное будущее наших взаимоотношений с Японией и Китаем.

Что же касается северокорейской элиты, то ею, конечно, прежде всего движет инстинкт самосохранения (этим диктуются и многие шаги Пхеньяна на международной арене).

Говорить нужно со всеми

Слышны упреки: как можно вообще иметь дело с такими диктаторами, как Ким Чен Ир. Тут уместно вспомнить, как это делали в сходных исторических сюжетах американцы (с Пиночетом, чередой южнокорейских диктаторов и проч.), помогая им сначала в борьбе против коммунистов, а потом ведя дело к "облагораживанию" этих режимов, к становлению в искомых странах рыночной экономики и, в конечном итоге, к восстановлению демократических институтов.

Глупость, что со "странами-изгоями" нельзя вести диалог - можно и очень даже нужно. В том числе и в интересах международной безопасности и поддержания стратегического баланса. Такая позиция Москвы находит понимание в политических кругах большинства западных стран.

Часть северокорейской элиты осознает: чтобы выжить, надо трансформироваться. Но явно есть и другая часть, считающая, что выжить можно, если продолжать "закручивать гайки". Многие эксперты, кстати, считают, что на фоне прочих северокорейских руководителей Ким Чен Ир - явный реформатор, пытающийся преодолеть сопротивление закоснелых чучхеистов.

Впрочем, слишком быстрое "открытие" КНДР может привести к обострению внутренней борьбы и, как следствие, к военному конфликту на этом самом милитаризованном куске мирового пространства. Вот почему и на Севере, и на Юге боятся форсирования ситуации и стараются не слишком давить на Пхеньян.

Несомненным плюсом для России является то, что корейцы в обеих частях полуострова прекрасно осознают, что из всех окружающих и заинтересованных стран в создании предсказуемых, взаимовыгодных отношений между двумя корейскими сторонами Россия - в силу хотя бы тех же геополитических соображений - занимает наиболее последовательную и искреннюю позицию. И в этом смысле может, несмотря на свою недостаточную экономическую мощь, принять непосредственное участие в реализации не только политической, но и экономической части инфраструктуры межкорейского сотрудничества. И это "присутствие" России на Корейском полуострове уже чувствуется и Севером, и Югом, и американцами.