Кто не с ними, тот против них

Взрывы в Америке повлекли за собой глубокую ревизию всей системы международных отношений

Одиннадцатое сентября изменило политическую палитру мира. Все игроки международного сообщества оказались так или иначе вовлеченными в планетарную американскую операцию, получившую патетическое название "Благородный орел". Как заявил министр обороны США Дональд Рамсфелд, война против терроризма должна "пойти дальше уничтожения бен Ладена и преследовать цель разгрома связанных с ним экстремистских организаций в нескольких десятках государств". В том же духе изъясняется Джордж Буш; столь же радикально настроена большая часть американского истеблишмента.

Сам характер акции - сочетание точечных ударов с продолжительными военными и спецоперациями - заставляет игроков просчитывать свои действия не на месяцы, а на годы вперед. От того, какое место займет то или иное правительство в формирующейся коалиции антитеррора, будут во многом зависеть его отношения как с Западом (он же условный Север), так и с Востоком (Юг), как с непосредственными соседями, так и с диаспорными группами внутри собственной страны.

Сердца и умы

В преддверии часа "Икс" наиболее определенно высказались прямые союзники США - натовцы, Австралия, Япония. Хотя их участие будет дополняющим, соразмерным реальным возможностям и военной целесообразности, но тем не менее определенным и бескомпромиссным. Все страны мирового Севера оказались в одной лодке, разделяя общую судьбу и общие риски, и произошло это быстрее, чем предсказывали футурологи.

Но каждая страна Севера ощущает и собственные риски. Уже и "рейтинг террористического риска" готов: самыми уязвимыми и вероятными для масштабных терактов названы (в убывающей последовательности) Израиль, Великобритания, Германия.

Север начинает жестокий бой с тенью того мироустройства, которое он сам создал, следствиями той глобализации, которую он учинил, и той культурно-цивилизационной экспансии, которую не принимает или не переваривает третий мир.

Ультиматумы Юга громко прозвучали за считанные дни до терактов в США на Конференции ООН по расизму в Дурбане (требование о выплате многомиллиардных репараций западными странами за работорговлю), а еще ранее - после саммита "восьмерки" в Генуе, когда третий мир вновь убедился, что от первого не следует ждать ни прощения долгов, ни послаблений для экспорта товаров из слаборазвитых стран, ни вообще существенной помощи в преодолении отсталости.

Север, и прежде всего его европейская часть, похоже, начинает сейчас осознавать значение этого неблагоприятного фона. Лондонская Times считает, что развитые страны должны начать борьбу за "сердца и умы" отсталой части мира, увязав операции по искоренению террора с борьбой с нищетой, и тем самым поощрить иностранные правительства и граждан присоединяться к войне с терроризмом, оставив самих террористов в изоляции.

"Война не с исламистами, а с террористами"

Пока же Бушу, как и Владимиру Путину в случае с Чечней, приходится постоянно повторяться: воевать Запад будет не с мусульманами вообще, а лишь с теми "плохими" мусульманами, которые занимаются терроризмом или поддерживают его. Пока бой за "сердца и умы" еще даже не начался. Сумма же обстоятельств, проявляющихся в мусульманской части мира, свидетельствует о возможности воспроизведения сценария масштабного, с элементами межцивилизационной конфронтации, противоборства. По мнению ряда западных экспертов, бен Ладен пользуется в мусульманском мире гораздо более широкой поддержкой, нежели думают в США.

Наш президент неоднократно говорил о дуге нестабильности, простирающейся от Гибралтара до Филиппин, о мощной наднациональной международной сети терроризма. В нее, эту сеть, закачивают деньги не только бен Ладен и его прямые единомышленники, но и, очевидно, представители крупного арабского мусульманского капитала, разжиревшего на нефти. Они стремятся к переделу мира потому, что он устроен так, что их миллиарды, размещенные в активах западных ТНК, увы, несоизмеримы мировому весу и власти их обладателей.

Вот почему даже в преуспевающих странах арабского Востока при попустительстве властей пестуются приверженцы будущего джихада против неверных. Вот почему хватает денег на содержание бесчисленных исламских центров соответствующего профиля в десятках стран, в том числе западных. В распространяемых этими центрами брошюрах глобализация характеризуется как "следствие всемирного еврейско-масонского заговора".

Поджигая 11 сентября свой "рейхстаг", бен Ладен - или тот террористический интернационал, который за этим именем кроется, - все прекрасно просчитал. Открытое и прямое участие в коалиции примут только западные страны. Все остальные - опосредованное, консультационное или просто вынужденное, под сильным давлением Вашингтона (как, например, Пакистан). Прав Буш, "мусульмане" и "террористы" - вовсе не синонимы. Но чем больше мусульман проживает в той или иной стране, тем настороженнее она относится к готовящейся акции "безграничного правосудия".

Ясно, что на Ближнем и Среднем Востоке охотников помогать американцам таскать каштаны из огня - особенно в варианте атаки против Ирака - найдется крайне мало. К тому же не от всякого государства сами американцы готовы принять помощь. К примеру, в этом плане совершенно исключается Иран, который, как известно, является наряду с Россией основным спонсором Северного альянса. Да и к самому правительству Раббани, вроде бы законному и даже признанному Вашингтоном, американцы вовсе не пылают любовью - в силу того же "иранского фактора".

Один из ведущих российских экспертов по Афганистану Александр Умнов считает в этой связи паузу, выдерживаемую Вашингтоном в ответ на предложение Северного альянса стать союзником США в операции против талибов, весьма показательной. США, по его мнению, хотят добиться своих целей в Афганистане, не связывая себе руки и не способствуя там усилению тех сил (того же Ирана), которые в будущем могут формировать новую геополитическую угрозу их интересам.

Вся американская политика последних лет в отношении Афганистана, сказал г-н Умнов корреспонденту "Эксперта", строилась на сдерживании талибов через пакистанские и саудовские каналы воздействия. Тактика сдерживания была направлена, в частности, на предотвращение обострения пуштунского вопроса, чреватого дестабилизацией границы Афганистана и Пакистана (то есть оставленной в наследство от англичан "линии Дюрандта", разделившей пуштунские земли). Раньше США исходили и из того, что талибы и террористы не совсем одно и то же: первые получили вторых в наследство от советско-американской конфронтации.

Преобладающее мнение экспертов состоит в том, что военные операции - если они все же состоятся - будут направлены именно против пуштунского Афганистана, то есть в тех районах, где позиции талибов наиболее прочны. Правда, может достаться и узбекской части на северо-востоке страны: ведь там расположены базы близкого бен Ладену Исламского движения Узбекистана.

Россия, Китай и другие

Конечно, Москва крайне заинтересована в объединении усилий с США в борьбе с терроризмом. Однако, высказавшись (устами министра иностранных дел Игоря Иванова в ходе его визита в Вашингтон) в поддержку силовой акции, российское руководство исключило свое участие в военных действиях против талибов. Это значит, делает вывод немецкая Handelsblatt, что Кремль опасается быть втянутым в проблемы международного терроризма глубже, чем ему хотелось бы. Причины столь осторожной позиции очевидны: государства Центральной Азии воспринимаются в Москве как весьма ненадежная буферная зона.

Перспектива гуманитарной катастрофы в результате новой войны в Афганистане, массовый наплыв в пограничные с ним страны СНГ беженцев, не говоря уж о возможной агрессии самих талибов, - все это привело бы к радикальной дестабилизации ситуации в регионе. При этом учитываются и такие внутренние факторы России и СНГ в целом, как чеченская проблема и наличие весьма активных организаций исламского фундаментализма.

Конечно, даже в данной ситуации между Москвой и Вашингтоном будет идти своеобразный торг. США надеются, что Россия не только наладит обмен разведывательной информацией, но и предоставит территорию своих баз в Средней Азии (максимум), а также прекратит поставки ракетных технологий Ирану (как минимум). Россия же в ответ может потребовать смягчения американской позиции по ПРО, по расширению НАТО, а также заручиться обещанием крупных контрактов в экономической области.

Особняком в данной ситуации стоит наш официальный стратегический партнер Китай. Как и следовало ожидать, из Пекина в ответ на призыв США присоединиться к общей борьбе последовало весьма общее "да", а затем - весьма конкретные "но". "У Китая, - разъяснил представитель его МИД, - в свою очередь, есть причины просить у США поддержки и понимания в борьбе с терроризмом и сепаратизмом. У нас не должно быть двойных стандартов".

То есть в ответ на настойчивые требования Вашингтона свернуть поставки ракетных и прочих "чувствительных" технологий Ирану, Ираку и проч. китайцы призывают США прекратить оказание любых форм поддержки "сепаратистам" Тайваня (в данном случае прежде всего оружием) и Тибета, а также "террористам" Синьцзяна.

Менее всего Пекину хотелось бы перевода этой антитеррористической кампании в русло затяжных и масштабных военных действий, что, помимо прочего, чревато появлением сил НАТО на западных рубежах КНР. В этом случае рушится вся китайская геостратегия, которая с конца 80-х годов выражается формулой: "опираться на север, стабилизировать западное направление, а основные усилия сосредоточить на востоке и юге".

До недавнего времени в этой схеме все более или менее выстраивалось. Главные силы концентрировались на восточном и южном направлениях: туда простираются основные экономические интересы Китая, там находятся и наиболее опасные очаги потенциальных конфликтов (Корейский полуостров, Тайваньский пролив, южные моря с их спорными акваториями). За север китайцы теперь спокойны. Россия и среднеазиатские государства СНГ уже союзники и - в обозримой перспективе - крупнейшие поставщики энергоресурсов.

Западное направление до последнего времени считалось почти стабилизированным. Значительно улучшились отношения с Индией, старые союзники (пакистанцы) и новые партнеры (Северный альянс, Россия и другие члены Шанхайской организации сотрудничества) прикрывали от исламских фундаменталистов китайский Синьцзян (где мусульмане составляют большинство и хотят большей автономии).

Теперь все изменилось. Любые потенциальные последствия силового развития событий для Китая неприемлемы и опасны. И выход талибов к границам СНГ, и установление в Афганистане проамериканского режима, и затяжная война сил "антитеррористической коалиции" с фундаменталистами, и возможная дестабилизация положения в Пакистане, и, не дай бог, возможный конфликт последнего с Индией... В общем, Пекину придется теперь изыскивать дополнительные резервы для стабилизации запада, сохраняя одновременно силы на южном и восточном направлениях.

Индия, заявив о своей поддержке Вашингтона, также имеет свои оговорки. Дели настаивает на том, чтобы сама военная операция получила мандат ООН (что весьма сомнительно). При этом индийцы сразу же начали координировать свою позицию с Ираном, а это вызывает настороженность Вашингтона. У Индии есть свое "мягкое подбрюшье" - мусульманский Кашмир, который эксперты считают "сосудом, сообщающимся с Афганистаном". Перспектива того, что исламские экстремисты реанимируют кашмирский фронт, является для Дели пугающей и заставляет действовать с предельной осторожностью.

Нельзя исключать и того, что Пакистан, заявив о готовности оказать поддержку Вашингтону в борьбе с талибами, попытается "канализировать" гнев оппозиции против своего извечного недруга. Что опять-таки грозит непредсказуемыми последствиями.

Ладен и талибы

Уничтожить бен Ладена не проблема. Проблема в том, чтобы узнать, где и когда это можно сделать. Ключом к быстрому успеху операции является разведывательная информация. Находится же этот ключ в руках пакистанских спецслужб: в свое время именно их инструкторы обучали и натаскивали людей бен Ладена.

Многие из этих связей, безусловно, уцелели: тайная пакистанская помощь талибам всегда была секретом Полишинеля. И ЦРУ знает об этом механизме не понаслышке - в свое время ее специалисты разрабатывали и курировали все подобные программы пакистанской ISI. Однако после распада СССР интерес ЦРУ к пакистанским программам резко упал, и в августе 1998 года произошло "немыслимое": бен Ладен сумел не только взорвать американские посольства в Африке, но и за несколько часов до ответного ракетного удара незаметно исчезнуть из своего тайного лагеря; об этом американской разведке вроде бы стало известно от коллег из пакистанской ISI. Впрочем, в сумрачном мире спецслужб найти сколько-нибудь веские доказательства любой версии практически невозможно.

Настоящему террористу положено даже суд на собой превращать в суд над Системой. "Террорист номер один" с этой задачей справляется блестяще. Будучи руководителем самой мощной террористической организации мира, открыто призывая к истреблению "крестоносцев" и воспевая в стихах теракты против американцев, бен Ладен в то же время категорически отрицает свою причастность к ним.

"Гарантом" же его слов выступают талибы. Утверждая (вплоть до последних дней), что бен Ладен находится у них чуть ли не под домашним арестом, они тщетно требовали от Вашингтона самых веских доказательств его виновности. И даже собрали Высший совет улемов - мусульманских богословов - для рассмотрения ожидаемых доказательств. Одновременно предложив совету улемов объявить джихад американцам, если доказательства последних окажутся недостаточно вескими. В итоге совет принял хитрое решение: предложить бен Ладену покинуть Афганистан, а там уж пусть его сами американцы ловят по всему миру...

Парадокс ситуации в том, что прямых доказательств (а таковыми нельзя считать показания перебежчиков, агентов ФБР и ЦРУ, записи перехваченных разговоров и компьютерных файлов) виновности бен Ладена - даже в случае с предыдущими терактами - у американцев нет. Это продемонстрировал завершившийся в мае этого года процесс по взрыву американских посольств в Африке. Понятно, что радикализированные постоянными кризисами - как ближневосточным, так и и местными, афганским и кашмирским, - мусульманские массы Афганистана и Пакистана подобные показания всерьез никогда не воспримут.

В создавшейся после 11 сентября ситуации у Совета Безопасности ООН уже не осталось другого выхода, как потребовать от талибов передачи бен Ладена американцам без всяких условий. Сама легкость прохождения этой резолюции через Совбез является демонстрацией убежденности всех его членов в виновности бен Ладена. Что неудивительно: эксперты СБ вели постоянный мониторинг ситуации в Афганистане. И то, что медлительная американская Фемида все же успела в конце мая завершить процесс по африканским взрывам, тоже не случайно.

Дело в том, что после прошлогодних побед под Талуканом талибы готовили этим летом свой "последний и решительный бой" против войск Ахмад-шаха Масуда. А в апреле пришло сообщение, что и бен Ладен приступил к формированию из международных добровольцев новой 35-тысячной армии "Лашкар" для крупномасштабного вторжения в Среднюю Азию. И когда талибы в начале мая отвергли предложение Верховного комиссара ООН по беженцам Рууда Любберса заключить соглашение о прекращении огня на полгода-год, министр иностранных дел России Игорь Иванов выступил со специальным заявлением. "Судя по всему, движение 'Талибан' намерено при поддержке извне продолжить свои попытки решить афганскую проблему в свою пользу с помощью силы", - говорилось в нем.

Международное сообщество нашло свою контригру: вначале замгоссекретаря США Ричард Армитидж во время визита в Дели так "неловко" сгруппировал Пакистан с государствами-изгоями, что Исламабад направил официальный протест в Вашингтон, а затем, 23 мая, Индия отказалась от продления перемирия в Кашмире и пригласила пакистанского президента на саммит в Агру. И тут же нью-йоркский суд признал бен Ладена виновным во взрывах американских посольств в Африке.

Кашмир и Афганистан - для "армии ислама" это сообщающиеся сосуды. В результате подобного давления Вашингтона и Дели талибы остались без пакистанской поддержки, а бен Ладен без кашмирских добровольцев. Усама отреагировал угрожающе и немедленно: уже 29 мая из-за угрозы терактов Вашингтон вывел свои военные корабли из арабских портов в море и закрыл посольство в Йемене. А в середине июня западная пресса сообщила, что Усама готовит самолетную атаку на саммит G8 в Генуе.

К тому времени Вашингтон лишился последних иллюзий относительно своих бывших союзников: "ученики медресе" наотрез отказались признать решение американского суда и выдать бен Ладена. И 29 июня, по сообщению самих талибов, американцы вежливо предупредили их представителя в Пакистане, что впредь будут считать именно "Талибан" ответственным за все действия бен Ладена против США.

Сентябрьский "двойной удар" - убийство Масуда и самолетная атака на Америку - стал вполне логичным "экстремумом" этого противостояния и ни у кого не оставил сомнений в том, что это работа бен Ладена. Уж слишком благодатную почву представляет для его целей подобная дестабилизация: "Американцы не имеют права атаковать Афганистан", - заявил на прошлой неделе Гюльбеддин Хекматиар, один из лидеров антиталибской коалиции. И предупредил, что в этом случае он выступит на стороне бен Ладена.

Такие же предупреждения, но уже от пакистанских радикалов, раздаются в адрес президента Пакистана Первеза Мушаррафа. А толпы афганских беженцев и массовые демонстрации протеста в Пакистане способны уже в ближайшем будущем обеспечить новый антиамериканский джихад столь необходимыми бен Ладену добровольцами - в любом случае, даже если Вашингтон дрогнет и отступит. Причем как раз в этом, последнем, случае произойдет то, чего так боятся наши "геополитически" настроенные депутаты Госдумы: бен Ладен вновь повернет на север и Россия окажется втянутой в войну в Средней Азии.

Сценарии афганского будущего

Александр Умнов предполагает, что американская акция скорее всего приведет к полному распаду движения "Талибан", то есть той силы, которой почти удалось объединить Афганистан под своей властью. Теперь такой единой объединяющей силы в стране уже не будет. В свою очередь, лидеры Северного альянса продемонстрировали явную неспособность воссоединить Афганистан, и, как подчеркивает Умнов, нет никаких оснований рассчитывать на объединительный потенциал "северян" в обозримом будущем. Вопрос стоит в том, может ли даже сам Северный альянс сохранить собственное единство.

Итак, может возникнуть ситуация, когда Афганистан начнет делиться на те же "княжества", что и два столетия назад. Тогда вполне возможно, что северные его части (с преобладанием узбекского и таджикского населения) будут взяты под контроль силами, близкими, соответственно, Узбекистану и России-Таджикистану. Западная часть может "отойти" Ирану. А над пуштунскими землями будет установлен протекторат Пакистана.

Скорее всего, США и Запад в целом будут способствовать этому процессу: ведь им важно не сохранение Афганистана в качестве единого государства, а нейтрализация его как одной из баз мирового терроризма. Так что вполне вероятно, что в обозримом будущем Запад в достижении этих целей будет оказывать прямую поддержку, в том числе военную и экономическую, соответствующим странам (Узбекистану, правительству Раббани, Пакистану).

Экс-председатель КГБ СССР и бывший руководитель советской разведки Леонид Шебаршин также не исключает возможности нового раскола Афганистана на несколько территорий, поделенных между собой по этническому признаку. Конечно, сказал Шебаршин "Эксперту", пуштунское руководство выступает за единство Афганистана, но добиться этого за последние десять лет ему не удалось, и ситуация в этом отношении меняется не в лучшем направлении. На вопрос о возможности образования на территории Афганистана одного или нескольких протекторатов под эгидой ООН Леонид Шебаршин ответил отрицательно: "Уж слишком отличается Афганистан от западных стран. Там и понятие развала, и понятие автономии имеют свое наполнение. Там всегда существовала сильная автономия отдельных провинций и областей, основывающаяся на этнических, клановых и родо-племенных признаках. То есть окончательно разделиться они могут, но вот пребывать в качестве чьих-то протекторатов - вряд ли".

Последние сообщения из Вашингтона и других западных столиц свидетельствуют о том, что настроения в пользу скорейшего начала операции сменяются более взвешенными оценками ситуации (хотя споры между "ястребами" и "голубями" продолжаются). Приходит понимание того, что если в отношении "афганского гнезда" терроризма и мракобесия достижим хоть какой-то общий консенсус мирового сообщества, то в случае с прочими "несколькими десятками стран" (еще раз цитируем американского министра обороны) это далеко не очевидно.