Центробанк и "разумность финансов"

Никита Кириченко
12 ноября 2001, 00:00

Вышла профессиональная монография, обобщающая мировой опыт определения юридического статуса национальных банков

В известной степени "ботаническая" монография Владимира Столяренко вышла в России весьма своевременно. С одной стороны, она может сыграть роль холодного душа для изобретателей различных экзотических статусов Банка России, трудящихся сейчас над поправками к соответствующему закону. (Там, в поправках, сейчас чего только нет: и какой-то "патронаж президента", и переделывание ЦБ в ОАО etc.) С другой - побудить государственную мысль к доопределению зон ответственности различных ветвей власти.

Из монографии г-на Столяренко, в частности, можно узнать о том, что еще в 1920 году на международной финансовой конференции в Брюсселе был сформулирован следующий тезис: "Эмиссионный банк следует освободить от политического давления, он должен управлять на принципах разумных финансов". Спустя четыре десятилетия именно Бельгия с Люксембургом впервые в мировой практике в наиболее завершенном виде решили вопрос освобождения своих эмиссионных банков от политического влияния королев, великих герцогов и прочих парламентов. Две страны просто перешли на единую валюту, точнее, сделали границу абсолютно прозрачной для национальных валют. И поскольку "старших" над банками не стало, оказалось неважно, чей франк крепче. Тут и начал реализовываться в Западной Европе принцип разумности финансов.

У социалистического лагеря был свой опыт движения к разумности. Банк СЭВ - МБЭС - выполнял по сути квазиэмиссионную функцию. И был, конечно, не полностью свободен от политической воли "старшего брата", хотя все-таки несколько свободнее Госбанка СССР.

В экономической современности проблема "освобождения" эмиссионного банка наиболее адекватно решена в зоне евро. Похоже, что на сегодняшний день более "разумного" банка, чем ЕЦБ, нет, хотя бы в силу его наднациональности. Но обобщать опыт его работы, разумеется, рано.

В России проблема "разумности финансов" стоит остро и, более того, обостряется. Почему?

Года два назад я задал этот вопрос "отцу евро" Роберту Манделлу. Как истинный "парадоксов друг", он очень интересно повернул проблему. По его мнению, вопрос о независимости ЦБ обостряется при уменьшении темпов инфляции и оздоровлении бюджета. По логике нобелевского лауреата, получается следующая картина. Пока основным генератором инфляции является бюджетный дефицит, какая-то борьба за его эмиссионное финансирование, конечно, идет. На ЦБ давят, но на самом деле все понимают, что если денежное хозяйство слабо, то индексация социальных выплат неизбежна. Поэтому эмиссионные деньги властям и политикам нужны лишь отчасти. Кроме того, если инфляция высока и реальный процент за кредит становится все более отрицательным, отраслевым лоббистам выгоднее искать на рынке кредиты, нежели выбивать централизованное финансирование. Короче говоря, все понимают, что основным источников финансирования дефицита бюджета является внешний заем, и вот эти деньги уже делят всерьез. Но заем это уже не компетенция ЦБ.

Другое дело, считает Манделл, если национальные деньги дороги и их цена становится реальным фактором формирования доходов всех экономических субъектов. Роль ЦБ повышается не только в монетарной сфере, но и в сфере структурной политики.

Давайте смотреть, что случилось с ЦБ России, пока он оздоравливал денежное обращение и осуществлял реалистичную курсовую политику. Он оброс солидным капиталом. Во-первых, накопил почти 40 млрд долларов золотовалютных резервов (ЗВР). (Кстати, от управления этими и другими активами получается хорошая, защищенная от инфляции прибыль.) Во-вторых, укрепились балансы госбанков, на которые ЦБ имеет огромное влияние, поскольку работают они преимущественно во внешнеторговой сфере, а размер оборота и активного сальдо заметно вырос. В-третьих, рост активов банковской системы в целом поднял сумму фонда обязательных резервов, которые контролирует ЦБ. Добавим еще появление АРКО и замаячивший фонд страхования депозитов. В общем, надо признать, что соблазн "порулить" ЦБ действительно крепнет по мере того, как он укрепляет экономику.

При этом изменилась структура соблазнов. Зачем требовать у ЦБ рубли на погашение "к выборам" долгов по пенсиям, когда можно позаимствовать из ЗВР и отчитаться о досрочном погашении внешнего долга. Пенсии поднять - за счет экономии по внешним процентам. (При этом заметим, что "проблема-2003" Центробанк в принципе волновать не должна. Скорее, его больше волнует то, что Минфин уже должен вернуть в ЗВР миллиардов десять долларов, но пока не платит даже процентов). Да и лоббистам теперь какой смысл толкаться со своими мешками у печатного станка. У них теперь новые идеи: направить ЗВР на какие-нибудь судьбоносные инвестиции, как-нибудь вернуть в оборот обязательные резервы комбанков, заставить АРКО чего-нибудь реструктурировать именно в Энской области - и масса других идей. Ну, например, пугануть Геракла отставкой, а если заартачится - уволить на основе удобного закона, потом взять в ЦБ пакет акций какого-нибудь ВТБ и убедить кредитный комитет этого банка помочь какому-нибудь автогиганту.

Иными словами, в политическом смысле ЦБ стал заложником собственных экономических достижений. В хозяйственном - заложником того факта, что еще не ушел с рынка как собственник системообразующих структур.

Содержательное разрешение этой ситуации зависит, если учесть российские реалии, от политической воли власти. Она должна как-то определиться в рамках процитированной Владимиром Столяренко брюссельской "разумности финансов".

Что более разумно: использовать ЗВР для досрочных расчетов с проамериканским МВФ или иметь их как резерв, поддерживающий процесс сближения рубля с евро? Портить баланс ЦБ поддержкой субординированными кредитами госбанков и росзагранбанков или отдать эту почетную обязанность правительству? (Если исполнительная власть поддерживает реноме России на финансовых рынках долгосрочным погашением долгов, пусть она же заботится и о реноме своих "детишек", через которых эти долги и делались.) Как более разумно гарантировать вклады граждан в Сбербанке: через ответственность ЦБ как акционера банка или через непосредственную ответственность исполнительной власти?

В монографии справедливо много места отведено обсуждению того, является ли ЦБ структурой исполнительной власти с юридической точки зрения. Как я понял из книги, несмотря на все рассмотренные разночтения в законах - слава брюссельскому принципу! - нет. По крайней мере, не должен являться, и здесь автор, несомненно, прав.

Но прав автор и в том, хотя прямо эта мысль и не сформулирована, что любая юридическая конструкция до конца не будет наполнена содержанием, пока государство ментально не признает, что в нем есть четыре ветви власти включая монетарную. Тогда может реально заработать принцип разделения властей.

Тогда неминуемо доопределятся зоны ответственности. Тогда начнет работать естественная экономическая логика. Источник покрытия всех госрасходов - это доходы, заработанные правительством во исполнение взятых на себя перед государством обязательств. У монетарной власти перед государством свои обязательства, поэтому ЗВР - это тоже государственные деньги, но распоряжается ими от лица государства монетарная власть.

В этом смысле автор монографии прав. Такой экономической логике действительно наиболее адекватна юридическая конструкция, при которой ЦБ определяется как юрлицо в оргформе федерального учреждения с конституционно означенным особым статусом, в рамках которого федеральное имущество принадлежит ЦБ на праве оперативного управления. Тогда, как замечает г-н Столяренко, при описании отношений ЦБ с другими ветвями власти наиболее последовательно и юридически корректно было бы использование категории "взаимодействие".

Если же в эту форму влить экономическое содержание, то сегодня не глава ЦБ должен посещать заседания кабинета министров, а премьер с замами - ходить на совет директоров ЦБ. И не потому, что одна ветвь власти хуже, а другая лучше. В реальной экономической этике "старшой" тот, кто лучше умеет зарабатывать. И если зона ответственности исполнительной власти и список ее обязательств перед государством все-таки четко доопределится, то выяснится, что обслуживать свои обязательства она еще не очень научилась. А раньше, когда совсем не умела, ЦБ в рамках имеющихся у него инструментов приходилось заниматься и инвестиционным климатом, и индексацией вкладов, и структурной политикой.

Лично я верю еще и в субъективный фактор, а потому считаю, что такие профессионалы, как Касьянов и Геращенко, могут осуществлять это "взаимодействие" вполне эффективно для экономки и государства. И надеюсь, что руководство Думы (там тоже немало финансистов-профессионалов) убедит депутатский корпус принять закон, который помог бы "взаимодействие" исполнительной и монетарной ветвей власти сделать еще более эффективным. Время очень дорого!