Апология мобильного телефона

На улице Правды
Москва, 26.11.2001
«Эксперт» №44 (304)
Взрослая публика концертных залов испытывает проблемы с самоидентификацией. В отличие от молодежи

В моей жизни случилось знаменательное событие. Меня обложили матом. Назвали... Ой, нет, не буду говорить. Обидно, в общем, назвали. Нет, ясное дело, оба адресованных мне непечатных слова я слышала раньше. И в свой адрес тоже - чай, не на Луне. И даже, что уж там скрывать, веселя друзей байками, сама их регулярно вворачиваю. Современные дамы, знаете ли, ругаются. Некоторые - попроще, иные - с шиком.

В данном случае, впрочем, свистящий матерный шепоток пронесся надо мной в удивительном месте и при удивительных обстоятельствах. В Большом зале Московской консерватории, аккурат после третьей из четырех "Последних песен" для сопрано с оркестром Рихарда Штрауса. Автор послания - сорокалетний усатый джентльмен приятной наружности, сидящий передо мной. Джентльмен гневался, кривя приятную наружность: не будучи в восторге от талантов дирижера, мы с моей спутницей позволили себе... пошептаться. Довольно, как нам казалось, тихо и кратко. Впечатлений от четвертой песни Штрауса, я, к радости моего обидчика, уже не составила. Осмысливала знамение.

Тут же вспомнилась сцена, происшедшая месяцем раньше, на концерте трио Жака Лусье Play Bach. В непосредственной близости от меня один любитель джайзинга (исполнения джаза на материале классической музыки) сел на колени к другому - в наказание за то, что тот занял его место (!). Бедняга сел на чужое место после звонка, рассчитывая, что опоздавший хозяин в первом отделении его уже не настигнет. Кстати, мой приятель, сидевший на том же концерте с другой стороны зала, рассказывал, что в его ареале из-за каких-то высоких материй (места ли, правил приличия или музыкальных пристрастий - неизвестно) подрались две корпулентные дамы.

Бьются поборники искусства. Бьются насмерть. По некоторым обрывкам, слетающим с неделикатных уст участников этой борьбы, можно предположить, что здесь есть некие противоборствующие социальные группы. С одной стороны - вроде как интеллигенция, с другой - как будто новые русские, пришедшие отдать дань моде и приобщиться к искусству. Часто в баталиях поминаются ни в чем не повинные мобильные телефоны, даже выключенные. Для одной стороны баррикад телефонный признак достаточен, чтобы различить врага. Уже в призыве выключить телефоны перед концертом слышится вековая обида, почти как в неумирающем "а еще шляпу надел". И обладатели телефонов выключают их с неизбывным чувством вины либо же говорят во время концерта с вызовом.

Мне думается, что задача отличить по внешним проявлениям "чистых от нечистых" в принципе нерешаема. Трудно же, например, предположить, что, сообщив, как Онегин "идет меж кресел по ногам", Пушкин провел черту между своим героем и прочей публикой, которая также не перестает "топать, сморкаться, кашлять, шикать, хлопать". По наблюдениям деятелей искусства, публика вообще вещь довольно однородная и неприятная. "Должен признаться, я не люблю концертов, - пишет уже наш современник, композитор Андрей Попов, в замечаниях к исполнению своих произведений. - Публика в зале исторгает калейдоскоп по

У партнеров

    «Эксперт»
    №44 (304) 26 ноября 2001
    Нефть и экономика
    Содержание:
    Русский бизнес
    Наука и технологии
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама