Не фикция-3

Анна Гудкова
10 декабря 2001, 00:00

Интеллектуальной литературе в России не хватает лишь одного - продавцов

"Ярмарка без фикции" - такой вариант перевода названия "Non-fiction" предлагали посетителям организаторы первой ярмарки интеллектуальной литературы три года назад. Сейчас объяснений уже никто не требует. Но все же хозяева решили пойти на уступки, поставив в названии ярмарки кокетливую дробь, которая мало что изменила, но продемонстрировала вежливое внимание к претензиям недовольных и несогласных. "Non-fiction" теперь "Non/fiction".

Рабочий кабинет издателя

Когда ярмарка только начиналась, организаторы собирались построить выставку, на которой "случайные помехи не будут скрывать подлинного лица российского книгоиздания". Лицо с "не общим выраженьем" получилось не подлинное, а скорее желаемое. Мало кто мог с точностью сказать, насколько это "лицо" отвечает требованиям реальной ситуации. Оказалось - отвечает. И отвечает бойко. Non-fiction умело пользовалась гримом и подчеркивала выигрышные, обнадеживающие стороны русского книжного дела. Сюда шли люди с хорошим вкусом, высоким образовательным цензом и большими требованиями к жизни. Это был рискованный эксперимент: выделить немассовую и нехудожественную литературу в отдельную выставку. Но победителей уже не судят: на завершившейся нон-фикшн за пять дней побывало около тридцати тысяч человек. Издательства в один голос заявляют, что это мероприятие приятно и значительно, зарубежные гости поют дифирамбы.

Ярмарка нон-фикшн - первая независимая альтернатива огромной осенней ярмарке на ВВЦ. Она представляет собой принципиально другую модель работы, отношений и смыслового наполнения. Нон-фикшн принимает не всех, отбирая те издательства, которые выпускают действительно качественный, нетривиальный и самостоятельный книжный продукт. Как правило, это небольшие предприятия, но именно их деятельность определяет культурный контекст и развитие интеллектуальной ситуации в России.

Дизайн ярмарки в ЦДХ принципиально отличается от оформления сентябрьских выставочных площадей на ВВЦ. Минималистские сочетания стекла, белые стены и строгая тишина - это не cтолько форма, сколько содержание. На книжную выставку в ЦДХ работает даже ее окружение. Несмотря на некоторую всеядность ЦДХ, допускающую соседство ярких выставочных проектов и расписных горшков, здесь происходит диффузия живописи и книгоиздания. Художественные выставки легко рифмуются с литературными экспериментами на стендах издательств и создают модель той культурной среды, которая и должна существовать в нормально развивающемся живом обществе.

В отличие от караван-сарайной ММКЯ, non-fiction - не базар, не развлечение, а рабочее место уважающих себя профессионалов. Нет зазывал, музыки, криков и той базарной сутолоки и толкотни, которой славится ярмарка на ВВЦ. Несмотря на имиджевую важность ММКЯ, с рабочими задачами она пока не справляется. Non-fiction - мероприятие гораздо более серьезное и ответственное, но скорее всего оно так и останется камерным. В этом году на non-fiction допустили издательства-великаны - они принесли в белые залы Дома художников собственное представление о прекрасном: многозначительно обугленные страницы в сочетании с лирическими гусиными перьями обозначали место на стенде, посвященное Булгакову.

Выставка в ЦДХ показывает конкретный, выразительный и репрезентативный срез свежей современной литературы - и российской, и переводной. Издатели хвастаются новинками - особенно небольшие, но значимые, "Торнтон и Сагден" например. Большинство издателей считают, что строгая ярмарка в ЦДХ - идеальная модель для будущих книжных выставок, которых в огромной России может и должно быть в десять раз больше.

Премия как двигатель прогресса

На ярмарке нон-фикшн была вручена последняя в России премия "Малый Букер". Десять лет Фрэнсис Грин, сын писателя Грэма Грина, дарил литераторам свои четыре тысячи долларов. "Малый Букер" возник тогда, когда развалились все литературные институции, кроме дискредитировавших себя государственных. "Малому Букеру" удалось поддержать самые разные направления жизни литературного общества. Одним из важнейших качеств премии была ее "сменная номинация" - ее вручали каждый раз за разную литературную деятельность: провинциальным журналам, лучшему сборнику рассказов, научным исследованиям и даже лучшему литературному проекту - от издательства до кафе. Кроме того, смена номинаций помогала быть гибче в отношениях с аудиторией, точнее следовать стремительно меняющемуся духу времени и изменениям в обществе, отмечать самое важное из всего, что происходило, и ничему не дать погибнуть. Само существование литературной премии маркирует социальный интерес к этой области жизни - то, чего не видно, не существует. Благодаря "Букеру" мы видели больше.

Тридцать тысяч посетителей "Non/fiction" свидетельствуют, что потенциал у рынка интеллектуальной литературы в России огромен

В последнее время премия даже начала влиять на тиражи авторов-победителей. За десять лет "Малый Букер" получали Гандлевский и Гаспаров, Пелевин и Бибихин. В этом году за роман Иэна Макьюэна "Амстердам" "Букер" получил Виктор Голышев - в номинации "За лучший перевод с английского".

Ирина Прохорова, член Экспертного совета non-fiction и директор издательства "Новое литературное обозрение", считает, что "Малый Букер" во многих случаях был значительно ярче "Большого". "Конечно, если сравнивать русский 'Малый Букер' со структурой премий во Франции или в Америке, понятно, что наш книжный рынок еще очень далек от цивилизованного. Если книжка победила, это не значит, что она будет издаваться огромным тиражом. Но мне жаль, что именно сейчас, когда общество наконец созрело, когда 'Малый Букер' мог бы наконец быть оценен по достоинству, он уходит. Литературные премии хороши, когда они долговечны. Кроме того, 'Букер' возник одновременно с моим издательством. Это конец не самой скучной эпохи, а может быть, даже самой романтичной эпохи нового русского книгоиздания".

Но Фрэнсис Грин не уходит из России вовсе. Он просто меняет область своих интересов. Он считает, что российское книгоиздание встало на ноги, и сейчас в поддержке гораздо больше нуждаются российские историки. Он собирается поощрять публикации неизвестных и засекреченных российских архивных материалов.

Ария заморского гостя

В прошлом году специальным гостем ярмарки была Франция. В этот раз инициативу подхватила Германия, книжные связи которой с Россией в последнее время становятся все крепче. Присутствие иностранного гостя на ярмарке для издательств -важнейшая вещь. Издательство "Амфора", например, заключило договора на продажу не самых раскрученных российских авторов. Инес Клозе, представитель Франкфуртской ярмарки в Москве, считает, что российский книжный рынок особенно сильно изменился в последние два-три года. Возникли новые интересные издательства, а картина русской литературы стала куда более разнообразной. Мадам Клозе отмечает, что в последние годы в Германии большим спросом пользуются российские авторы: Пелевин, Сорокин и детективщицы вроде Марининой. "Успешная продажа" и для Германии, и для России означает почти одинаковый тираж: 5-6 тыс. экземпляров. Десять тысяч - это абсолютная победа. Но при этом в Германии для распространения такого тиража работают все возможные механизмы раскрутки и продвижения - от телерекламы до идеально разработанной системы продаж.

В России книга расходится при полном параличе системы распространения, что автоматически означает: потенциальный русский рынок интеллектуальной литературы огромен. Для нормального развития ситуации нужны налаженные связи издательств с покупателями. Конечно, каналы сбыта постепенно налаживаются, отыскиваются оптовики, устанавливаются деловые контакты. Но издательства, особенно некрупные, как основной контингент ярмарки нон-фикшн, какими бы энергичными они ни были, не в состоянии охватить всю страну. Эту проблему можно решить только на государственном уровне. Как во Франции, где существует целый ряд мер, способствующих развитию малых издательств: скидки, твердый уровень оптовых закупочных цен и многое другое. У нас же государство неукротимо вводит новые налоги, что не способствует обустройству книжного бизнеса. Отсутствие системы распространения - главная угроза существованию всего издательского бизнеса, а малого тем более.

Главная проблема нон-фикшн, как считают ее участники, в том, что сюда пока еще не едут торговцы. Причин две: во-первых, ярмарка позиционирована как представляющая один, не самый большой, сектор рынка - интеллектуальную литературу, который вряд ли когда-либо станет доминирующим. Процент читателей этой литературы во все времена примерно одинаков, и наше время исключением не будет. Торговцам интересен более широкий ассортимент. Во-вторых, сама ярмарка неправильно ориентирует покупателя. Здесь выбор гораздо больше, чем отражено в названии. Директор издательства "Амфора" Олег Седов считает, что уже сегодня название ярмарки не отражает всего спектра книг, на ней представленных: "В чистом виде нон-фикшн не набрать на выставочные площади, чтобы это окупалось. Я бы, условно говоря, назвал бы это ярмаркой качественной литературы. Это - главная ее черта. Но все же это достаточный ориентир, и мы понимаем, зачем и с чем мы сюда идем".

За три года ярмарка non-fiction заработала статус культурного события. Издательства, на ней представленные, в большинстве своем не просто учреждения, выпускающие книжный продукт. Они открывают клубы и магазины, издают журналы и созывают научные конференции, то есть организуют собственную культурную среду. Ее гости - тот самый средний класс, который в любой стране становится гарантом построения здорового общества. Они выбирают non-fiction. Значит, это не фикция, а наоборот - всерьез и надолго.